И зимой вулкан работает

01 декабря 1983 года, 00:00

И зимой вулкан работает

...От сильного ветра и мороза застывают щеки — приходится надевать маски. Угрожающе свистит ветер. Базовый лагерь разбиваем на сомме — своеобразном пьедестале вулкана. Выше вертолет высадить не мог. Все вещи, остающиеся в базовом лагере, тщательно закрепляем. Часы показывают одиннадцать. Пока действуем по графику. Помимо мороза и ветра, время — третье препятствие. С соммы до вершины более двухсот метров по вертикали. Нам предстоит одолеть эту самую крутую часть вулкана. Затем — спуск в кратер. Обследование. Подъем, спуск к базовому лагерю, выход вниз. И на все дано лишь шесть часов светового времени.

В зимнюю пору никто не был на дне кратера Авачинского вулкана — в гигантской воронке, которая беспрерывно дымит, выбрасывая газ и пар порой на несколько сотен метров над кратером. Иногда он очищается от газов — тогда и можно попробовать спуститься на дно. Несколько лет назад нам под руководством сотрудника Института вулканологии Р. Л. Дунина-Барковского довелось работать в кратере Авачинского вулкана. Но это было летом. А как ведет себя вулкан зимой, можно ли провести аналогичные исследования в холодное время года? Эти и многие другие вопросы интересовали науку.

К выходу готовились с особой обстоятельностью. Идем втроем. Владимир Шмелев неоднократно бывал на камчатских вулканах, вместе с ним мы работали в кратере Авачи и Плоского Толбачика. Николай Шавман на Камчатке недавно, но зато у него немалый опыт спелеолога, на его счету десятки обследованных пещер на Урале.

...Авачинский вулкан хоть и невысок — 2741 метр, но без акклиматизации и здесь трудно. Грудь теснит, ноги становятся ватными, идти приходится осмотрительно. Альпинистские «кошки» надежно держат на крепком фирне. Изредка, найдя крохотный уступ, отдыхаем. Как говорится, спешим не спеша.

Коренное население Камчатки, по заметкам путешественника Крашенинникова, боялось подходить к вулканам. Коряки думали, что там обитают пихлачи, горные духи, дети бога Кутха. Считалось, что из-за их козней люди часто блуждают в тумане. Но к нам пихлачи отнеслись дружелюбно: кратер оказался почти свободным от газов. И вся его чаша великолепно просматривалась, хотя погружена была в синеватую тень — зимнее солнце не в силах заглянуть в двухсотпятидесятиметровую глубину колодца.

Сколько раз уже был на вершинах, и всегда дух захватывает от открывающейся панорамы. Вширь растянулись острые, блестящие на солнце зубья Жупановской гряды, сверкающая белизной Налычевская долина, расчерченная руслами речек и ручьев, и Тихий океан, усыпанный брызгами солнца. И уже совсем необычен сам кратер.

Таинственно мерцающее ледяное поле изрыто глубокими провалами. Теплые струи проделали окна и тоннели, которые от сернистого газа стали желто-зелеными. Хоровод гигантских сосулек венчает кромку кратера. Но заснять эту красоту невозможно: пленка в аппарате лопнула от мороза.

Кажется, с северо-восточного склона спуск в кратер самый простой. Готовим фал, закрепляем его на двух ледорубах — скорее вниз, подальше от пронизывающего ветра с морозом. Первым, разматывая фал, идет Николай. Мы с Володей — следом. Благополучно проходим обрывистый участок, испещренный фумаролами — отверстиями и трещинами, через которые вырываются пар и газ. Дальше без страховочного конца добираемся до скалы Зуб.
— Теперь в связке пойдем, — решает Николай.

И не зря. Только ступили на ледяную полочку, направляющий Володя, ахнув, заскользил вниз. Срыв! Мы как по команде прыгаем на другую сторону полки. Через секунду Шмелев висит на растянутом проводнике. Пришлось удвоить бдительность, а местами даже рубить ступени. Наконец ровная площадка — дно кратера.

Надсадно гудят три главные фумаролы вулкана. Толщина снега здесь метров пять. В пробитых ими нишах получилось что-то вроде бани по-черному. Дым, пар, жара. В специальных респираторах по очереди на веревках спускаемся в пекло. Замеряем температуру в кочегарке Плутона. Трудно, но можно отобрать и газ для анализа. Проще установить приборы. Убедились: комплексное исследование кратера зимой — вполне реальная задача.

Пьем чай, благодарим Плутона за гостеприимство — все-таки не докучал газами — и скорее наверх, пока еще не совсем стемнело. На вершину поднимаемся быстрее, чем спускались в кратер: домой легче! Наверху прощаемся с солнцем, заходящим за гребенку Срединного хребта. Вниз по конусу идем в сумерках. А дальше с соммы до дороги — в кромешной тьме. Светового времени все-таки мало. Хорошо, что предусмотрительный Шмелев захватил пару фонарей.

Несколько часов пути по сухой речке. Так называется огромное сухое русло, состоящее из шлака и валунов,— оно образовано селевым потоком во время извержения вулкана в 1923 году. И вот мы на дороге, где нас ждет машина...

Петропавловск-Камчатский

И. Вайнштейн | Фото автора

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4240