Тюлени каспийских песков

01 декабря 1983 года, 00:00

Тюлени каспийских песков

Огненный диск солнца катился к горизонту. Вода, казалось, превратилась в жидкое серебро с жаркими отблесками остывающего металла. Вскоре в ней замерцают отраженные огни звезд, а наше небольшое научно-исследовательское судно «Поиск», похожее на портовый буксир, полным ходом продолжало следовать на юг, к берегам острова Огурчинский.

— Везет вам, — окидывая с мостика пустынные дали, в который уже раз восклицал Владимир Петрович Кусакин, молодой, с загорелым лицом и пышными казацкими усами капитан. — До вас я с «килечниками» работал. Так за двадцать дней лишь три выдались подходящими, а в остальные научный персонал в койках лежал. Шторм! Каспий, известно, зимой неспокоен, зол, как черт. А вы явились — и солнышко засияло, штиль четвертые сутки стоит!

— Надо нам... — щурился в улыбке седовласый Крылов, руководитель экспедиции. — Дело тут, понимаешь, такое, что предстоит вроде бы невозможное доказать, расследовать да сфотографировать.
— Слышал, знаю, — подтверждал черноглазый капитан. — Да только меня штиль беспокоит. Как бы после него не взыграл пуще прежнего шторм. А у острова меляки. Справится ли там машина?
— Справится, — уверял Крылов, хотя и не был специалистом по судовым дизелям. — Все будет хорошо, нам бы только вовремя до Огурчинского дойти...

Остров Огурчинский название свое, как утверждают справочники, получил благодаря соседству с урочищем Огурча, которое в древности находилось на восточном берегу Каспия, южнее Челекена. В тех местах жило тюркское племя огурджале — лихие люди, морские разбойники. На лодках каспийские пираты нападали с моря на ближайшие персидские провинции. Но было это давно. Уже Г. С. Карелин, побывавший в тех местах в 1836 году, свидетельствовал, что огурджале «занимаются исключительно морским делом и перевозками нефти и соли к персидским берегам».

Есть и другое толкование названия острова — «место укрытия от преследований».

Долгие годы на острове находился рыбацкий поселок. Здесь ловились черноспинная селедка и редкая рыба — кутум. В наши дни остров превращен в заказник. Рыбаки на острове не живут, а поселились здесь джейраны, которым, как считают ученые, угрожает исчезновение. Годом ранее десяток газелей перевезли на остров, и мне, конечно, хотелось бы повстречать этих грациозных пустынных животных. Но не из-за них проложил Виктор Иванович Крылов на остров сей маршрут. Его интересовали тюлени. И не просто тюлени, а их детеныши — белки, которые, как он установил в прошлом году, стали рождаться на песчаных островах.

Тюлени не родные дети Каспия. Но поселились они здесь многие тысячелетия назад. В те давние времена, когда на земле нашей закончился период долгого оледенения и началось таяние ледников. Весенние паводки были тогда столь большими, что Каспий доходил до границ нынешнего Волгограда, а реки, текущие на север и юг, нередко соединялись в верховьях.

Тюлени — бесстрашные путешественники. И сейчас они нередко проходят по рекам Чукотки и Аляски многие сотни километров в глубь материка, преследуя косяки идущих на нерест рыб. Вполне возможно, что, увлекшись погоней, за белорыбицей или лососем, тюлени из северных рек попадали в Волгу и тут уж скатывались в незнакомое море, где не было касаток и белых медведей — их злейших врагов, а в северной части моря зимой на большом протяжении вставал так необходимый им лед.

Тюлени легко приспособились к жизни в новых условиях. Как и на севере, в нужные сроки они прогрызали во льду лунки, и самки рожали на льду белоснежных детенышей — белков. Белки долгое время, подрастая, остаются на льду. Лишь волки, орланы да люди-охотники могли их настичь, но не так-то легко было пробраться к кромке, где ветры и течения постоянно взламывали лед.

Считалось, что, когда у тюленей приходит пора любви, самки со всего Каспия собираются в северную его часть. Чуть позже подходят ко льдам и стада тюленей-самцов. Вот на этой-то кромке льдов много лет назад я и познакомился с Виктором Ивановичем Крыловым, сотрудником ВНИРО (ВНИРО — Всесоюзный научно-исследовательский институт морского рыбного хозяйства и океанографии.), кандидатом биологических наук, который с небольшим отрядом занимался изучением тюленей. Высаживаясь с вертолета неподалеку от лежек, он подолгу жил рядом с животными, чтобы произвести более точный подсчет тюленьего стада на Каспии и выдать зверобоям необходимые рекомендации о допустимых размерах промысла. Об этом мы дважды рассказывали на страницах журнала («Вокруг света» № 7 за 1971 год и № 10 за 1972 год.). Крылов свою задачу выполнил: осуществил подсчет, разработал более совершенные рекомендации. След его я на время потерял. Поговаривали, что биолог отправился в Антарктиду, взялся за изучение тамошних тюленей. Однако я не сомневался, что пройдет время и Крылов снова встретится мне на Каспии. Так оно и случилось.

Осенью 1981 года на вертолете рыбоохранной инспекции мы пролетали над дельтой Урала, выискивая браконьеров. Молоденький рыжеволосый крепыш-инспектор в форменной тужурке и с кобурою на ремне не отрывался от иллюминатора, но браконьеров не встречалось. Берега реки, облюбованной осетрами для нереста, густо поросли высоким камышом. Над камышовым морем парили белые цапли, чайки, луни, попадались орланы. И вдруг мы заметили под прикрытием камышей баржу, а рядом другую. «Научники, — пояснил инспектор, — тюленей изучают. Повадились те, понимаешь, в русло. Сазана жрут. Раньше такого не было. Вот и пригласили специалистов из Москвы». После такого пояснения я не удивился, когда, пробравшись сквозь заросли, увидел на одной из барж Крылова. Был с ним, как и много лет назад, Лев Ковнат, также дважды высаживавшийся на некрепкие каспийские льды. Биологи пытались докопаться до истины: что заставило тюленей изменить многолетнему распорядку и остаться в летнюю пору у русла Урала? Ведь обычно после линьки стада уходят откармливаться на юг, а к осени начинают возвращаться в северную часть Каспия на мелководье, где устраиваются на отмелых островках вдали от берега отдыхать.

Биологам помогали гельминтологи из Симферополя, из Москвы прилетел профессор, доктор биологических наук В. А. Земский. Причина была выявлена: от основного стада отстали ослабевшие, больные тюлени, которых уже невозможно было спасти. Делу тут мог помочь только отстрел. Порой и так приходится заботиться о безопасности популяции...

Воспользовавшись присутствием вертолетчиков, Крылов договорился с ними о проведении подсчета тюленей на залежках в море, и на следующий же день мы покачивались в небесах, летя вдоль камышовых плавней Каспия. Огромные стаи уток, чаек, лебедей поднимались с воды. Дважды мы пролетали над стаями розовых фламинго, которые, разом поднявшись, на развороте дружно взмахивали крыльями — и казалось, что в небе вспыхивает яркий огонь. «До чего же богат наш Каспий», — вздыхал Крылов, уже успевший мне порассказать, как интересно ему было познакомиться с животным миром Антарктиды. Но Антарктида Антарктидой, а душа, оказывается, рвалась сюда.

Мы долго летали впустую, пока Крылов не попросил вертолетчиков забраться повыше, и тогда в искрящейся от солнечных лучей воде была замечена первая тюленья залежка, а потом они стали попадаться одна за другой. Крылов вышел в знакомые места. Когда-то по осени сюда добирались зверобои, ныне этот промысел прекращен. Мы пролетали над низкими песчаными островками, едва возвышавшимися над водой, и видели сотни, тысячи морских зверей, густо усеявших желтый песок. Тюлени, испуганные шумом вертолета, нередко разбегались, пускаясь вплавь, но Крылов успевал прикинуть их число и был доволен: тюленей для этой поры было достаточно!

В тот приезд на Каспий Крылов и услышал, что зимой какая-то часть тюленей залегает на острове Огурчинский, и ему захотелось выяснить, охватывает ли их разработанный им метод подсчета. На следующий год Крылов отправился в Красноводск. Позже мне довелось услышать, как он, упросив директора Красноводского заповедника помочь ему транспортом, едва не замерз на моторке, осматривая острова, где лежали тюлени. Потом уговорил капитана-туркмена отвезти его на остров Огурчинский, где испокон веков, оказывается, были тюленьи залежки. Когда-то остров этот состоял из трех островов, и один из них так и назывался Тюлений. Об этом сообщал в 1715 году А. Б. Черкасский, впервые описавший и нанесший острова на карту.

Крылова высадили на пустой песчаной косе. Весь день проторчал он на пронизывающем ветру, стараясь незаметно приблизиться к залежке, которая находилась на острие косы. Это оказалось делом нелегким, пришлось долго ползти по холодному песку, но... результаты превзошли все труды. Крылов не только увидел, но и заснял несколько новорожденных тюленей-белков. Он показывал мне слайды. Черноглазые, пушистые, приспособленные только для жизни на льду, белые тюленята мирно посапывали у корявых стволов тамариска и песчаных барханов. Открытие Крылова было сенсационным: тюлени изменили извечному принципу! Но что это? Чистая ли случайность, когда несколько тюленух в силу тех или иных причин не смогли доплыть до льдов и вынуждены были ощениться на песчаной косе? Или же это нарождающаяся новая островная популяция каспийских тюленей? А может быть, отмирающая? Так или иначе, но за тюленями на Огурчинском следовало понаблюдать.

И вот в 1983 году на остров следует целая экспедиция. Помимо Крылова и Ковната, сотрудников ВНИРО, в ней принимает участие тот же гельминтолог из Симферополя — Валентин Николаевич Попов. Результаты его наблюдений во многом помогут выявить, что собой представляют тюлени острова Огурчинский. Ибо гельминтов тюленей, обитающих в эту пору в Северном Каспии, он хорошо изучил. В состав экспедиции включен и я, журналист. Скажу честно, не приложи Крылов свои не утихающие, несмотря на возраст, энергию и обаяние, экспедиция могла бы не состояться.

К острову мы подходили ночью, ориентируясь по указанному во всех лоциях маяку. Поавда, якорь коснулся дна у заветной косы острова гораздо позже расчетного времени. Несколько последних дней мы потеряли на то, чтобы выяснить, какой вред наносят тюлени при промысле кильки. До Крылова дошли жалобы рыбаков, будто тюленей развелось очень много, они пугают рыбу, мешают лову, и мы двое суток простояли борт о борт с морозильным траулером «Аксиома» у банки Ливанова.

Опустив на глубину шланг, «Аксиома» день и ночь качала в трюмы воду, а с нею и кильку, замораживая ее в сутки до тридцати тонн. По кругу — в радиусе мили — разместилось до двух десятков различных судов, среди которых немало было и жиромучных заводов. Те качали рыбу с помощью двух шлангов. Ночью, когда суда зажигали огни, казалось, что на воде разместился целый город. Для привлечения рыбы включали мощные светильники и в воде, тогда картина становилась совсем фантастической — суда стояли как бы в зеленом ореоле средь черноты. Ни на секунду не стихали чайки — они кружили стаями у бортов судов, подбирая с воды мертвых рыб. Серебрилась стекающая после обработки рыбья чешуя, и время от времени из зеленоватой глубины всплывали тюлени. Они и в самом деле приноровились подкармливаться вблизи рыболовецких судов. Пользуясь светом, тюлени спускались на большую глубину вдоль шланга, и тени их нередко пугали рыбью стаю, но вред при этом был ничтожен. Сменяясь каждые два часа, мы прокараулили всю ночь и насчитали всего двенадцать тюленей. Биологи установили, что это были либо больные звери, либо не отъевшиеся до нужной упитанности самцы.

— Здесь, — соглашался капитан «Аксиомы» Михаил Николаевич Перегудов, — тюлени лову особо не мешают. Но у западных берегов, особенно весной, ох них нет спасу. Плотными стаями идут — можно ступать по их спинам и в воду не свалиться. Окружат судно — и рыбы нет. Так капитаны норовят объединиться, несколько судов рядом ставят, чтобы только как-то тюленей этих отогнать. Стрелять закон не разрешает, а гудки зверя не пугают. Камнями, болтами в них швыряем, на лодке иной раз приходится гонять. Много их стало, — вздыхал капитан.

Крылов принялся объяснять, что дело тут не в том, что тюленей много стало, а в том, что больше стало рыбаков, мощнее ныне флот, кильки — основной пищи тюленей — больше забирают. Ловят ее с больших глубин. И что остается делать тюленям весной, отощавшим во время линьки, как не пристраиваться к судам да кормиться рядом с ними?

Капитан внимательно слушал, соглашался, и вместе они пришли к выводу, что следовало бы уточнить размеры килечных стай, чтобы знать, сколько нужно взять рыбакам, а сколько оставить для осетров и тюленей — и тем и другим жить в море надо. А пока бы не ловить кильку рыбакам в апреле — мае, все равно впустую машины гоняют, нет ее, а в это время успевало бы нагуливаться морское зверье...

Остров Огурчинский предстал на рассвете грядою невысоких однообразных песков. Виден белый маяк вдали, серые кусты. Перед нами пустынная коса, но Крылов уверяет: тюлени должны быть. Мы прыгаем в моторку, взвывает мотор и... через сотню метров глохнет. К косе предстоит добираться на веслах, и тут уж не дай бог разыграться шторму. До судна несколько сотен метров, не так-то просто их одолеть, когда будем возвращаться. Но это нас не останавливает.

Без всякой надежды бредем несколько километров к оконечности косы и — прав Крылов! — замечаем вдали темные тюленьи залежки. Ползем по-пластунски по холодному песку. Но Крылов не отрывается от земли, вьется впереди ужом — только бы тюленей не спугнуть...

Как и на моржовом лежбище, попахивает мочой. Тюлени, обычно молчаливые, на лежбищах, оказывается, порыкивают грозно, урчат, издают довольные мурлыкающие звуки. Мы совсем близко от них, глядим друг на друга в упор — тюлени не боятся, не убегают. Блаженно сложив задние ласты, дремлют — кто на боку, кто на животе. Голова приподнята, глаза закрыты. Просыпаясь, потягиваются, чешут себя когтистым ластом, разворачивают веером задние. На залежке и крупные и небольшие звери. Особнячком держатся совсем махонькие, но... где же белки?

— Опоздали, уже февраль, — покаянно шепчет Крылов. — Нам бы сюда в конце января прийти. Погода теплая. Самки давно ощенились, и белки облиняли. Вон лежат — это они и есть. Теперь — сивари.

Я понимаю, какой для Крылова это удар, но отчего-то не чувствую себя обманутым — видеть так близко тюленей, разве это не интересно?! И вдруг вдали замечаю белое пушистое существо. «Белок!» — толкаю я Крылова. На радостях мы поднимаемся больше, чем нужно, и одна из залежек вмиг исчезает. Тюлени, подняв тучи брызг, сбегают в воду, пряча головы, выставляя зады, и... увлекают за собой этого единственного белка. Впрочем, и этого уже называть белком можно с трудом. Он скорее тулуп: белая шерсть на нем начинает сползать. Потому-то он и кинулся в воду. А вода для него сплошное блаженство. 12 градусов! Тулупчик урчит, купается и не думает вылезать, хотя с тех пор, как он нырнул, проходит более часа. Пометить и сфотографировать его так и не удается.

Крылов зарисовывает залежки, считает зверей и предлагает их более не пугать. Завтра поставим сеть, начнем метить, тогда, возможно, и удастся снять этого великовозрастного белка.

Несколько дней мы провели на косе острова Огурчинский. Было помечено более десятка различного возраста тюленей, но в сетку они идти не захотели. Пришлось подкрадываться и отлавливать их за ласты. Помогали матросы, неплохо ловил тюленей Крылов, но более всех преуспел Валентин Попов, гельминтолог. Он наловчился так подбираться к тюленям, что оказывался почти в центре залежки и, взяв за ласты спящее животное, умудрялся оттащить в сторону, не вспугнув остальных. Попов успел выполнить несколько и своих наблюдений; он установил, что тюлени, которых мы принимали за сиварей, отнюдь не сивари, а годовалые звери. Это дало повод предположить — а не является ли залежка на Огурчинском своеобразным детским садом, где отдыхают молодняк и мамы? Чтобы выяснить это, следовало побольше пометить зверей, но дело шло нелегко. Тюлени вырывались, норовили укусить ловцов, а Крылов охал и просил, чтобы поосторожнее с ними обращались да побыстрее выпускали. «От шока умрет, все дело пойдет насмарку», — твердил он.

Залежка на косе день ото дня таяла. Вспугнутые раз тюлени куда-то уходили и уже не возвращались. И возможно, нам так и не удалось бы сфотографировать белка, если бы на наше счастье не примчались на катере рыбинспектора. Они сказали, что по другую сторону острова Огурчинский находится совсем крохотный островок Михайлова. Там уйма зверя и, кажется, есть белки. Крылов загорелся, и в тот же день мы ушли с косы. Капитан Кусакин проявил немалое мужество, сумев подвести судно — без точной карты — на четыреста метров к крохотному острову. И тут сбылось желаемое: белый зверек, едва мы высадились и спрятались за кусты, сам пополз к нам. Теперь и я мог засвидетельствовать, что на Огурчинском рождаются белки. Вот этот снимок. Белок на песке. На заднем ласте красная метка с номером 211. Если кому-то из читателей доведется повстречать где-либо этого белка или узнать что-то о его судьбе, просьба сообщить об этом во ВНИРО Виктору Ивановичу Крылову. Это поможет решить загадку тюленей острова Огурчинский.

... Над Огурчинским клубился туман, погода портилась. По всей вероятности, надвигался шторм. Мне надо было уезжать: кончилась командировка. Я вскочил в лодку, незнакомый рыбак предложил закутаться в шубу. На дне лодки у него стоял компас, и мы понеслись сквозь туманную мглу в Челекен, оставляя «Поиск» на якоре у острова Михайлова. Наблюдения за жизнью каспийских тюленей продолжались.

Неподалеку от острова Михайлова мы обнаружили еще один островок, где над залежками кружил белохвостый орлан. Должно быть, и там было немало белков...

Каспийское море

В. Орлов | Фото автора

Просмотров: 9300