Вучко приглашает в Сараево

01 декабря 1983 года, 00:00

Вучко приглашает в Сараево

Пролетев за три часа почти три тысячи километров от Москвы до Белграда, прошагав многие километры по улицам югославской столицы, любуясь ее красотами, я был несказанно рад погрузиться в мягкое кресло экспресса Белград — Сараево и вытянуть ноги, гудящие от усталости. Не скрою, я тут же задремал...

Проснулся от того, что рядом на сиденье кто-то пыхтел, стараясь устроиться поудобнее. Я повернулся.

Сон как рукой сняло — в соседнем кресле сидел, задрав кверху длинную мордашку... волчонок. Плюшевый, с вязаным шарфиком на шее. Улыбнувшись, сосед протянул мне пухлую лапку и вежливо представился: «Вучко». Я назвал себя и пожал протянутую лапку.
— В Сараево, на предолимпийскую неделю следуете? — поинтересовался сосед, помахивая пушистым хвостиком.
— Вы угадали, — улыбнулся я в ответ. — Миша передает вам привет и наилучшие пожелания.

Вучко просиял: еще бы, старший брат, гостеприимный хозяин Олимпиады-80, опытный организатор спортивных соревнований приветствует его — талисман Сараевской олимпиады.

Нашу беседу прервал телевизор, висевший над дверью тамбура. На экране возникло изображение города.

Город не походил ни на один из виденных мною до сих пор. Больше всего в нем было сказочности. Вытянувшись в долине, он охватывал каменными набережными быструю чистую речку. С окрестных волнистых гор стекали в город водопады садов, в которых белели стены невысоких домиков. Среди красных черепичных крыш влажно круглились купола мечетей и выстреливали вверх острые карандаши минаретов. Крутые скаты католических соборов и луковки православных церквей нарушали это восточное единообразие. Кубы и параллелепипеды современных построек поднимались кое-где в хитросплетении центра, чтобы, отбежав от него немного, встать стройными рядами новых районов.

По кривым, гулким переулкам текла говорливая и пестрая толпа. Люди торопились по делам и просто прогуливались, шумно беседовали, заглядывали в открытые двери и окна бесчисленных лавок. А за дверями и окнами колдовали ремесленники: шорники и лудильщики, ювелиры и литейщики, кузнецы и портные. От меди и бронзы, мехов и ковров рябило в глазах. И казалось, только что, вон за поворотом, мелькнула высокая фигура Андерсена, в лавке пряностей напротив скрылся Вильгельм Гауф, разыскивающий маленького Мука, а в кофейной смакует бодрящий напиток, лакомясь рахат-лукумом, Шарль Перро.

И отовсюду: со стен домов, из витрин магазинов, с коробок конфет, со спортивных маек смотрел на меня мой новый знакомый, окруженный олимпийскими снежинками. Вучко был поистине хозяином этого города.

...Я услышал басовитый голосок соседа. Вучко без церемоний перешел на «ты».
— Хочешь, я расскажу тебе о Сараеве?
И он принялся рассказывать...

Люди пришли в долину реки Миляцке давно. Еще в эпоху неолита, за три тысячи лет до нашей эры, здесь возникло большое поселение. Не миновали эти места и римские завоеватели. Они открыли целебные серные источники у подножия горы Игман.

Город Сараево впервые упоминается в 1244 году. Только назывался он тогда Врхбосна — понятно: верхнебоснийский город. Это был важный торговый центр боснийского государства. В XIV веке Боснию захватили турки. Они-то и переименовали Врхбосну в Сараево. «Сарай» — по-турецки «дворец».

В период средневекового расцвета родился торговый центр города — «чаршия», а на склонах гор возникли поселения — «махалы».

В конце XIX века Босния и Герцеговина попали под власть Австро-Венгрии. Восточное ядро города окружили европейские гранитные дома, в Сараеве появились фабрики и заводы. Возник рабочий класс.

Вучко вздохнул и продолжил:
— Через землю Югославии прокатились две мировых войны. Вторая принесла нашему народу неимоверные страдания. Но после войны началась новая, социалистическая жизнь. Население Сараева с тех пор выросло впятеро: с восьмидесяти до четырехсот двадцати тысяч. Здесь дружно живут и трудятся представители более чем двадцати национальностей. Сараево — столица Социалистической Республики Боснии и Герцеговины. Смотри, вот в этом похожем на мавританский дворец здании сейчас располагается Сараевская скупщина...

Экран телевизора внезапно погас, и мелодичный голос произнес: «Уважаемые пассажиры! «Олимпик-экспресс» прибывает в Сараево».

Было начало февраля, пушистое снежное одеяло укутало обступившие Сараево горы, но в самой столице Боснии и Герцеговины лил по-июньски сильный дождь. Бедный плюшевый Вучко совсем сник. На выручку нам пришли девушки из «Зоитурс» — туристического агентства, созданного специально для обслуживания гостей зимней Олимпиады-84. Сейчас они занимались размещением участников предолимпийской недели.

Увидев миловидных студенток — а в основном персонал «Зоитурс» состоит из студентов Сараевского университета, — Вучко приосанился, забыл про дождь и ветер и снова стал прежним словоохотливым, гостеприимным хозяином.
— Вообще-то в Сараеве, — изрек он, — континентальный климат горного типа с ярко выраженными проявлениями альпийского.

В этот момент порыв ветра заломил зонтик над моей головой, и мощный заряд дождя окатил нас с головы до ног.

Экскурсовод «Зоитурса» Айша Караагич прыснула в кулачок, но тут же справилась с непрошеным весельем и подхватила:
— Поэтому окрестности Сараева — идеальное место для проведения лыжных соревнований. Днем здесь на склонах даже можно загорать, а толщина снежного покрова превышает метр.

Прыгая через лужи, мы добрались до машины. Вучко сразу залез на заднее сиденье.
— В Илиджу,— сказала Айша водителю, тоже, как выяснилось, студенту Сараевского университета.

К концу первого же дня в Сараеве, изрядно помотавшись на машине по городу и окрестностям, я в должной мере оценил водительские навыки дипломника экономического факультета Животы Крстича. Но поначалу, не скрою, испытывал некоторую нервозность. Дорога впереди не просматривалась. Не было видно и города. Его накрыл густейший молочный туман, сменивший надоедливый дождь.

Неустойчивая, капризная погода причинила много неудобств организаторам предолимпийской недели. Трудно было готовить трассы, нарушался четко составленный график приема иностранных делегаций. Ведь когда в долине Сараева повисает густая пелена, самым быстрым и надежным транспортом становится не самолет, а поезд «Олимпик-экспресс», за шесть часов доставляющий пассажиров из столицы Югославии в столицу Олимпиады.

Айша Караагич заметила мое напряженное состояние и, напустив безоблачный вид, быстро-быстро заговорила:
— Илиджа, куда мы направляемся, — это небольшой курорт в девяти километрах от Сараева, у подножия горы Игман. Здесь на водах отдыхали и лечились еще римляне. На территории поселка находятся развалины древних усадеб и бань, постоялых дворов. Искусные зодчие античности строили с выдумкой. Так, для отопления зданий они использовали горячий воздух, подводимый централизованно из специальных сооружений. Дома украшались роскошной мозаикой. Сегодня в Илидже — лечебный и климатический курорт. Вода сернистого источника помогает при различных заболеваниях. В Илидже расположился Институт физиологии и реабилитации. Но целебна не только вода — лечит сам свежий воздух, настоянный на запахах хвойного леса Игмана, сама чудесная природа.

Машина притормозила у яркого светового пятна, оказавшегося входом в гостиницу.
— Вот мы и приехали, — облегченно подал голос Вучко. — Можно отдохнуть...

Было тихое серое утро, с набухших веток голых деревьев срывались капли воды. По дорожкам курорта мягко бежали группы людей в ярких спортивных костюмах.

Я спустился в холл и встретил вчерашних знакомых — Айшу, Животу и, конечно же, Вучко. Мы направились в город.
— В Сараевской олимпиаде, — рассказывала по дороге Айша, — примут участие более двух тысяч спортсменов. Сначала у нас решили не строить специальной олимпийской деревни, а использовать под нее общежития университета. Однако этот вариант был неудобен — у студентов нарушался учебный процесс. Поэтому мы воспользовались опытом Московской олимпиады и строим в Моймило комплекс зданий, который после 1984 года станет жилым районом города.

За окном автомобиля, въезжающего в Сараево, развертывалась панорама новостроек. Строить югославы умеют! Ни один микрорайон не похож на другой, каждый неповторим. Изрезанные гребни крыш, выступы балконов, эркеров и мансард, окна различной формы, яркие краски...

Мы отправились смотреть места соревнований. Прямо из центра Сараева фуникулер за двенадцать минут вознес нас на вершину горы Требевич — «легких города», как называют эту гору сараевцы. Внизу, в котловине, лежал, пригревшись на февральском солнышке, сказочный город. Тот самый, что день назад я видел на экране телевизора.

Элегическое настроение нарушил пронзительный скрежет. Я обернулся — по трассе бобслея мчался, повторяя ее изгибы, яркий блестящий снаряд.
Рядом со мной стояли двое молодых людей, внимательно следивших за стремительным спуском.
— Здорово! — мечтательно произнес один. — Вот бы приобрести такую штуку!
— Да что ты, дорого, — отмахнулся второй, не отрывая взгляда от трассы.
— А если протолкнуть идею на заводе? Действительно, ведь можно секцию создать!

И, загоревшись, оба стали увлеченно обсуждать эту идею.
Я с уважением посмотрел на них. Вот ведь, до начала Олимпиады еще много времени, а дух ее уже царит в Сараеве, она уже «работает» — зажигает сердца людей, приобщает их к спорту, пробуждает чувство коллективизма, заставляет переключаться с личных забот на общественные... Так реализуется главная цель олимпийского движения: увлечь спортом как можно больше людей, превратить именно спортивную арену (а не что иное) в место самоиспытания и разрешения споров.

Горные лыжи, пожалуй, самый популярный зимний вид спорта в Югославии. Кататься в горах можно с ноября по май, и занимаются этим, по-моему, все — от мала до велика. В погожий воскресный день тянутся в горы караваны машин с водруженными на крышу лыжами. Оставлять автотранспорт приходится за сотни метров, а то и за километры до подъемника. И шагают, по-водолазному волоча ноги в тяжелых, неуклюжих ботинках, главы семейств, семенят мамы, смешно переваливаются дети, чтобы на вершине, нацепив лыжи, обрести элегантность и стремительность, помчать вниз, оставляя за собой шлейфы снежной пыли.

Прищурившись, я с завистью — о, конечно же, с чисто спортивной завистью! — смотрел с подъемника на людей, ловко выделывающих легкие, почти балетные па на тяжелых, окантованных железом горных лыжах. И, словно угадав мои мысли, Вучко сумел где-то раздобыть нам превосходные югославские лыжи «Элан». Невозможно, разумеется, проехать за один день десятки километров всех горнолыжных трасс Яхорины, где зимой 1984 года будут состязаться женщины, и Белашницы, места проведения мужских соревнований. Но даже один-единственный спуск по подготовленному, укатанному специальными машинами склону подарил ощущение бодрости и причастности к яркому празднику спорта.

И вот мы снова в машине — едем в ресторан «Моричахан», спрятавшийся в лабиринте старых улочек города.

Построенный в середине прошлого века, постоялый двор превратился ныне в комплекс маленьких кафе и ресторанчиков национальной кухни. Это любимое место встречи молодежи и экзотическая приманка для туристов.

Как и облик Сараева, так и боснийская кухня сформировались под влиянием восточных и западных традиций. В стремительной последовательности перед нами сменялись на столе соленый овечий сыр, горячая острая лапша, пита — слоеный пирог со шпинатом, чевапчичи — жаренные на углях говяжьи колбаски, обильно посыпанные репчатым луком. На десерт подали маринованное яблоко, фаршированное кремом с грецкими орехами и политое взбитыми сливками, — оно просто таяло во рту.

После такого обеда обязателен ароматный крепкий кофе, разлитый в сосуды чуть больше наперстка. Пить его мы перешли в соседнее кафе. За шестиугольными низенькими столиками сидела молодежь, пожилой черноусый музыкант в феске пел протяжную и грустную мелодию, аккомпанируя себе на инструменте, напоминавшем гусли. Югославы — певучий народ. Все знают и любят и старинные, народные песни, например про Марко-королевича или сражение с турками на Косовом поле, и песни времен второй мировой войны — партизанские, и самые современные.

В начале прошлого века Вуко Караджич, сербский фольклорист и литератор, собрал и опубликовал многие народные песни. Этот сборник вошел в сокровищницу мировой литературы, а сами песни вдохновили на подражания многих поэтов из разных стран.

Музыкант закончил грустный напев, ударил по струнам и начал задорную современную мелодию. Песню подхватило все кафе. Включились в хор и Айша Караагич с Животой Крстичем, и даже Вучко подал голос, подвывая несмелым баском.

— Вучко, — попросил я, когда кончилась песня, — расскажи мне о себе.
— Да что там рассказывать, — засмущался волчонок, — все решилось 18 мая 1978 года в Афинах, когда Международный олимпийский комитет постановил провести зимнюю Олимпиаду-84 в Сараеве. Это было большое доверие — многие ведь сомневались, что Югославия справится с организацией соревнований такого масштаба. Но прошло пять лет, и все объекты практически готовы... А сам я родился в мастерской словенского художника Йоже Тробеца. Непросто было пробиться в олимпийские «звезды» — 835 конкурентов претендовали на роль талисмана: ежик, барашек, горностай и другие зверюшки. Читатели газет, в которых шел конкурс, выбрали, однако, меня. Может, понравилась моя зубастость...
— Между прочим, наш Мишка тоже родился после конкурса в газете,— сказал я.— И выбор остановили на эскизе известного художника Виктора Чижикова. Кстати, он иллюстрирует журнал «Вокруг света», для которого я буду писать очерк.
— Передай ему большой привет, — с уважением сказал Вучко.

Дорога, змеясь, поднималась на Игман. Машина осторожно ползла вверх, с опаской сторонясь встречных автомобилей.
— К Олимпиаде движение по этой дороге будет односторонним, по кругу, — сообщил Живота. — Кольцевую начали строить год назад, спустя немного времени она опояшет Игман и спустится в долину.

О недавней стройке напоминали огромные каменные глыбы: оторванные взрывами от скал, они лежали среди частокола елей.
— Все следы стройки будут убраны, — перехватила мой взгляд Айша. — Олимпиада не должна нарушить экологию района. Три тысячи юношей и девушек будут работать на озеленении олимпийских объектов, приведут в первозданный вид то, что повредили тяжелые строительные машины.

Дорога перестала петлять, и мы оказались на плато.
— Здесь раньше выли настоящие волки, — с уважением заметил Вучко.

С окружающих холмов спускались два оранжевых языка трамплинов. Поодаль разбежались замысловатые трассы лыжных гонок и биатлона, раскинулся лыжный стадион со стрельбищем. Островерхие здания судейского домика и маленького отеля удачно вписывались в этот пейзаж.
— Игман — легендарное место, — тихо сказала Айша. — В декабре сорок второго года по его заснеженным просторам шли маршем тысяча двести бойцов Первой пролетарской национально-освободительной бригады. Шли по глубокому снегу, при сорокаградусном морозе...

Айша вздохнула и замолчала. Посерьезнел Живота, и без того задумчивый. Я знал, что они думали о десяти тысячах жителей Сараева, которые пали жертвами фашистского террора. Мои спутники, как и тысячи других людей, работавших на подготовке Олимпиады, делают все, чтобы никогда не повторились кровавые ужасы прошлого. Девиз «О спорт — ты мир!» приобретает в наши дни совершенно конкретное звучание.

...Предолимпийской недели едва хватило, чтобы осмотреть все комплексы спортивных сооружений в Сараеве.

На стадионе «Кошево», вмещающем пятьдесят тысяч зрителей, 8 февраля 1984 года в три часа дня откроются XIV зимние Олимпийские игры, которые продлятся ровно двенадцать дней в соответствии с Олимпийской хартией. В культурно-спортивном комплексе «Скендерия» пройдут состязания хоккеистов и фигуристов.

...Пришла пора прощаться с Сараевом.
Вучко пытался протестовать:
— Погоди, мы еще не видели всех достопримечательностей: Баш-Чаршии, Гази-Хусаревбеговой мечети, базара Халачи.
— А музеи?! — подхватила Айша. — Краеведческий музей, археологический музей с его коллекциями предметов античности, музей Народной революции! А художественная галерея!
— А театры?! — расстроился неразговорчивый Живота.— У нас в городе четыре театра! К тому же мы не побывали в университете и Академии наук...

Но уезжать было необходимо. На вокзале нас закрутила суетливая толпа, и мы не успели даже толком попрощаться. Лишь из тронувшегося поезда, открыв окно, я услышал слова плюшевого волчонка: «До свидания! До встречи на Олимпиаде!»

Он прокричал что-то еще, но налетевший порыв ветра унес обрывок фразы и растрепал на шее Вучко тонкий вязаный шарфик с вышитой на нем олимпийской снежинкой.

Сараево — Москва

В. Сенаторов

Просмотров: 7812