Типаламоу из племени тиви

01 ноября 1983 года, 00:00

Типаламоу из племени тиви

В те дни она была счастлива. Подходили к концу съемки ее короткометражного фильма «Богиня и Лунный человек», который Сандра Холмс создала на основе мифа аборигенов племени тиви с острова Мелвилл. Это была еще одна победа над геноцидом толстосумов Австралии, методично уничтожавших племена аборигенов, которые и так уж были согнаны в резервации и влачили там нищенскую жизнь. Сандра не один месяц прожила в племени. Тиви посвятили ее в тайны обрядов, позволили снять фильм среди подлинных захоронений, деревянных скульптур животных, которые были сделаны старейшинами много лет назад. А когда полностью поверили этой белой женщине и увидели в ней доброго друга, то приняли в свое племя, дав родовое имя — Типаламоу. Все было хорошо, как вдруг...

До конца съемок оставались считанные дни, как вдруг Сандра Холмс обнаружила подкинутую ей записку: «Если ты, белая шлюха черномазых, не уберешься отсюда и не уничтожишь пленку, это сделаем мы. Берегись!»

Она знала, что это не пустая угроза распоясавшихся расистов, которые самыми разными способами пытались предать небытию историю и культуру древнего народа.

Когда она переезжала из Дарвина в Сидней, то заказала большой металлический контейнер, куда погрузила свой архив, фотографии, произведения искусства, книги, документальные свидетельства о преступлениях против аборигенов. Когда же в Сиднее Сандра открыла его, то ее горю не было предела — кто-то просверлил дырку сверху, в контейнер накачали воды. Хорошо еще, что самое ценное она везла с собой.

Да, это была не пустая угроза...
Что ее спасло в тот раз? Пожалуй, умение водить машину. Она возвращалась домой, когда вдруг заметила, что ее догоняют два «форда». Обостренное чувство опасности заставило Сандру Холмс наддать газу, ее «старушка» рванула с места, и она увидела, как поотстали преследователи. Однако их это, по-видимому, не устраивало, и Сандра заметила, как «форды» набирают скорость. Дорога была пустынная, ни впереди, ни сзади ни одной машины, да и до ближайшего поселка около сотни миль. Сандра почувствовала, как сжалось сердце, и до конца выжала сцепление. Мотор взревел, стрелка на спидометре перевалила за сотенную отметку. Она посмотрела в боковое зеркальце и с ужасом увидела, что из переднего «форда» высунулись двое и, вскинув винтовки, открыли огонь.

Каким чудом она ушла от них — Сандра Холмс до сих пор не знает. Однако, когда она на полной скорости влетела в поселок и подъехала к полицейскому участку, то у нее уже не было сил даже выйти из машины. Откинувшись на спинку, она несколько минут посидела так, потом открыла покрытую толстым слоем пыли дверцу, вышла из машины, обошла ее кругом.

В корпусе зияло несколько пулевых пробоин. Она потрогала их и медленно пошла к распахнутым настежь дверям.

Это был не первый ее разговор с полицией. С каждым годом все труднее и труднее стало выезжать в резервации аборигенов. И дело было не только в том, что там открыты запасы урана, главное — правительству стали известны взгляды Сандры Холмс.
— Мадам, — как-то сказал полицейский чин, почти сутки продержавший ее в участке якобы за превышение скорости, — не суйте нос куда не следует. Прекратите поездки в недозволенные места. Иначе не оберетесь хлопот.

В тот раз они глумились над ней, называли «белой шлюхой черномазых». Сандра сначала возмущалась, потом плакала, но это не помогало...

Тогда ее выручили друзья-журналисты, пригрозившие полиции, что эта грязная история может попасть в газеты.

Ее освободили и даже, можно сказать, извинились, но при этом намекнули, чтобы она не обольщалась, будто легко отделалась.

Впоследствии она расскажет, будучи на VI Ташкентском кинофестивале:
— Подумайте, если я, белая женщина, подвергалась таким унижениям, то что же говорить о бесправных аборигенах?

...Сандра Холмс не надеялась на защиту полиции, но ведь здесь было явное бандитское нападение, покушение на жизнь.

Когда она переступила порог полицейского участка, ее, видимо, узнали, так как один из полицейских язвительно хмыкнул и уселся на стул, бесстыже оглядывая ее с головы до ног.
— Ну что там у вас еще?

Она объяснила.
— Мадам, у вас безудержная фантазия. Галлюцинации от мнительности, — равнодушно ответили ей.
— Да, но под окнами стоит моя машина, и пулевые пробоины...

Они не стали ее слушать дальше, молча переглянулись, встали и вышли из участка.

Осмотр машины проходил не более десяти минут. И того меньше — составление акта. Когда полицейский небрежно заполнял его, Сандра Холмс устало смотрела за его рукой, прекрасно зная, что и на этот раз власти ничего не предпримут, чтобы поймать и наказать тех, кто служит орудием политики геноцида в Австралии.

С Сандрой Холмс, кинорежиссером, искусствоведом и защитником прав аборигенов Австралии, я познакомился на VI Ташкентском кинофестивале, куда она привезла свой фильм «Богиня и Лунный человек». Откровенно говоря, когда я поначалу прочитал ее имя в списке гостей кинофорума стран Азии, Африки и Латинской Америки, оно мне ничего не сказало. И только когда я узнал необыкновенную историю этой мужественной женщины, судьба ее потрясла меня. Шухрат Аббасов начал свою речь на дискуссии, которая проводилась в рамках фестиваля и была посвящена роли кино в борьбе за мир, социальный прогресс и свободу народов, с рассказа о Сандре Холмс и о художнике-аборигене Йиривала, который, как горьковский Данко, хотел своим сердцем защитить людей его племени, когда над их поселением зависли полицейские вертолеты...

— Мы собрались здесь, чтобы выразить свою солидарность, солидарность деятелей кино стран Азии, Африки и Латинской Америки, с такими мужественными и героическими людьми, — сказал тогда Шухрат Аббасов.
И зал ответил ему овацией...

«Если бы сердце могло разорваться гранатой...»

Как-то очень давно я уже слышал об австралийском художнике-аборигене Йиривала, который был одним из тех, кто мог поднять голос протеста против угнетателей своего народа. А когда в Лондоне ему вручали королевскую медаль, этот невозмутимый старик вознес руку с зажатым в кулаке кусочком металла и сказал:
— Дайте мне не медаль, а хотя бы такой же кусочек свободной австралийской земли!

Ему этого не могли простить.
И вот теперь я слушаю рассказ об этом удивительном человеке и художнике из уст Сандры Холмс, которая знала его многие годы и которую он считал своей последовательницей, передал ей многие секреты своего народа.

— Впервые я встретилась с Йиривалой, когда приезжала на остров Крокер, где он жил. Этот мудрый старик был еще и врачевателем, знавшим тайны растений, их целебные свойства, умел разбираться в тайнах земли, воды и огня. Он нарисовал мне серию картин на коре эвкалипта, и я решила написать о нем книгу, чтобы сделать его искусство достоянием человечества. Йиривала был оригинальным художником, знавшим аборигенскую живопись, передававшим в картинах на коре мифы и легенды своего народа, его историю и его представление о мире. Еще до встречи с ним я знала, что у него более тысячи таких картин. Сейчас же они распроданы по всему миру, и очень трудно достать хотя бы один рисунок.
Как-то однажды он сказал мне: «У вас, у белых, есть одна книга, которая содержит в себе историю. Мы рисуем на коре такую же книгу, но с небольшой разницей: мы пишем ее сами, мы ее рисуем, ибо почти никто из нас не знает грамоты...»

Аборигены «записывают» страницы своей истории на кусках коры, на стенах пещер. Рисунки эти бывают подписанными и неподписанными (подписи принадлежат вождям церемоний — иногда обозначают то место, где обитало то или иное племя).

Но берестяная книга была разорвана белыми на куски, кору с рисунками скупали у них за бесценок. Чуть ли не за глоток грога. И теперь эта ч книга жизни и мифов» народа рассыпана по тысячам коллекций, по частным собраниям, по разным странам. А ведь древняя мудрость народа таким образом хранилась и передавалась из поколения в поколение тысячелетиями. Остались лишь наскальные изображения да разрисованные стены пещер, гигантские подземные галереи, находящиеся в труднодоступных местах...

Я слушал этот рассказ Сандры Холмс, и мне было очень горько и обидно за судьбу искусства австралийских аборигенов, которое можно поставить в один ряд со знаменитыми рисунками в пещерах Европы, с наскальными рисунками в пустыне Сахара, со множеством других произведений, запечатлевших жизнь первобытных народов. Оно служит иллюстрацией к их мифологии, сказкам и легендам, содержит в себе символическое изображение местной географии, «записи» обрядов. Своеобразная поэзия есть в изображении мира духов, так называемых мими, робких горных привидений, которые избегают взрослых и «являются» лишь детям. «Они такие слабые, что вынуждены спасаться под землей, их может унести даже ветер», — ласково говорят про них аборигены.

Как спасти все это? Как уберечь память народа, его мифы, поверья, легенды и сказки в жестоком мире, который противоречит всей жизни аборигенов? С первых дней захвата аборигенских земель и до сегодняшних дней « белые» отказываются признавать, что у аборигенов есть свои представления о мире, которыми они руководствуются в жизни. А они живут вместе с природой и матерью-Землей в слиянии и созвучии с ней.

Всю свою жизнь, как англичанка Дэзи Байте, прожившая среди аборигенов более сорока лет и написавшая книгу «Закат аборигенов», Сандра Холмс посвятила защите их нрав. Она знает жизнь аборигенов во многих резервациях на севере Австралии, на полуострове Арнемленд, ходила в пустыню. Она изучала их песни и танцы, слушала их легенды, узнавала их радости и печали и не могла разделять официальной точки зрения на аборигенов, неуважения к их обычаям и традициям...

А между тем Сандра Холмс продолжала рассказывать:
— Йиривала скончался в самый разгар борьбы за право остаться на родной земле. Он нагнал страху на тех белых, которые приехали на остров Крокер, чтобы строить шахты. Йиривала сказал: «Раз вы не уходите, небо разверзнется над вами, и оно покарает вас». И тогда разразилась страшная буря. Она длилась долго, очень долго, пока люди его племени не попросили Йиривала прекратить ее. И он остановил... Белые бежали. Но они вернулись с вертолетами, полицией и огнеметами. Схватка была неравной. Тогда Йиривала вышел навстречу им, чтобы заслонить людей своего племени: «Если бы сердце мое могло разорваться гранатой, я бы вырвал его из груди и бросил в вас!..»

Это было даже выше мистики, и поэтому, увидев недоверчивость на моем лице, Сандра пояснила:
— Дело в том, что Йиривала по каким-то едва уловимым приметам смог совершенно точно рассчитать время возникновения бури и огромной волны, а также их спад. «Колдовство» его объясняется великим пониманием законов и закономерностей природы.

«Это настоящий геноцид»

Все дни работы кинофестиваля были загружены, что называется, до отказа, однако я все же смог еще поговорить с Сандрой Холмс.

— Как только меня в Австралии не называют, — начала она, — и «белой черномазой», и «сумасшедшей», и чуть ли не предательницей — «красной». А все из-за того, что я вот уже четверть века изучаю быт, культуру, обряды аборигенов. Много лет я жила вместе с ними, покинув мир «белых» и взвалив на свои плечи личные беды. Но что они значат по сравнению с бедами и несчастьями коренных жителей моей страны?! Я не знаю, есть ли в мире люди еще более бесправные, более угнетаемые, приговоренные самой нашей системой к вымиранию.

То, что было сделано с аборигенами в Австралии, — это настоящий геноцид. Меня долгие годы связывала дружба со знаменитой австралийской поэтессой Мэри Гилмор. Ее предки — пионеры, осваивавшие Австралию. Так вот, она вспоминала: когда была ребенком, то поселенцы убивали аборигенов, как кроликов, травили их мышьяком, подбрасывая отравленную еду, устраивали настоящую охоту, как на диких зверей. На Австралийском континенте уцелели немногие аборигены, и то лишь потому, что ушли в глубь материка, в места, почти недоступные для англичан. А вот на сравнительно небольшом острове Тасмания им некуда было уйти. Когда пришли англичане, там жили двести тысяч туземцев, к середине XIX века осталось двадцать человек. Вскоре от рук колонизаторов погибли и они.

Я многие годы провела среди аборигенов и пережила вместе с ними немало страшных дней. Иногда я даже упрекала их за то, что им не хватает мужества протестовать организованно, что они, стремясь сохранить «мир», не могут сказать «нет!» своим угнетателям, не желают причинить зло своим «белым хозяевам». И как часто острая боль и страх давят мне сердце, когда я думаю о возможных набегах белых, которые стремятся захватить последние земли коренного населения, чтобы построить шахты и рудники.

В Восточной Австралии — в штатах Квинсленд и Новый Южный Уэльс — положение аборигенов было особенно тяжелым: вместе с землями у них отбирали и детей, разлучали семьи, стремились отделить молодое поколение, чтобы оно забыло традиции своего народа, воспитывалось бы вне их. В белый цвет молодых перекрасить не могли, зато отрывали от родных корней, запрещали пользоваться своим языком. Иногда аборигены проходили сотни и тысячи миль, шли через страшные пустыни, чтобы только посмотреть на своих детей, найти их. Иногда родители умирали тот горя.

Как помочь им? Не знаю. Единственный способ — рассказывать людям всего мира о том, что творится в Австралии. Пусть они знают правду. Пусть они знают, как лицемерно нынешнее правительство: вторя Вашингтону и Лондону, осуждая Советский Союз за помощь Афганистану, якобы за нарушение прав человека, оно само являет пример нарушения элементарных человеческих прав, фактически проводя политику геноцида по отношению к целому народу.

Вот почему я здесь. Вот почему я проделала не одну тысячу миль от Сиднея до Ташкента, чтобы рассказать прогрессивным деятелям кино трех континентов правду о трагическом положении коренных жителей Австралии.

Кинофестиваль подошел к концу, и в последнюю нашу встречу Сандра Холмс подарила мне небольшой кусок коры с изображением чуть прихрамывающего, тоненького, словно сложенного из спичек, человекоподобного существа.
— Это горный австралийский дух мими, — сказала она на прощание. — Он ранен, прихрамывает, но он обязательно вернется, чтобы продолжать борьбу. Пусть он охраняет вас. Его нарисовал абориген — художник Наралакуи из Юрвала.

Юрий Черепанов

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 7179