Пятидесятый заговор

01 апреля 1981 года, 01:00

Пятидесятый заговор

Было около трех часов пополудни 17 ноября 1980 года. День выдался жаркий. Солнце, конечно, не то, что в мае, но палило все же немилосердно. Легкие серые тени пробегали по желтой траве и собирались в темные сгустки там, где земля была залита бензином и маслом. Джесси Рохас Санчес, служащий бензоколонки компании «Эссо», что расположена да двадцать шестом километре шоссе, соединяющего Манагуа с южными департаментами, вышел в прохладный сумрак навеса и взглянул на дорогу. Пусто. Работы не предвидится еще, по крайней мере, час. Ни один сумасшедший не поедет по такому пеклу!

Джесси собрался было сбегать домой перекусить, но тут из-за деревьев вылетели белый «форд» и коричневый пикап «чероки». Машины замедлили ход и свернули к станции. Вздохнув, Джесси направился в свою конторку. Но автомобили миновали колонки и, развернувшись, остановились в тени боковой стены заправочной станции. Хлопнула дверца — из пикапа вышел сухощавый человек лет сорока в голубой рубашке, кремовых брюках и желтом кепи с большим козырьком. Навстречу ему из «форда» выскочил невысокий полный мужчина с тревожным выражением на смуглом лице. Поздоровавшись, они перекинулись двумя-тремя фразами и отошли к пикапу. Джесси решил поинтересоваться, думают ли сеньоры, в конце концов, заправлять машины? Ведь сейчас он закроет станцию и уйдет! Перерыв положен всем, и он, Джесси, не исключение... Но Санчес не успел произнести ни слова — перебил визг тормозов военного «джипа», в котором сидели три парня в оливковой форме. На рукавах их курток Джесси различил повязки и белые буквы S. Е. — «государственная безопасность».

Все, что произошло потом, он запомнил плохо... Стрелять начал смуглолицый из «форда». Он выпускал пулю за пулей, но, нервничая, промахивался. Из «джипа» ответили автоматной очередью. Человек в желтом кепи стал медленно сползать по борту пикапа, запрокинув голову. Еще выстрел. Автоматная очередь... «Боже, когда это кончится?!» — пронеслось в голове Джесси. Наконец раздался крик: «Сдаюсь!» Блеснул далеко отброшенный револьвер, мужчина из «форда» поднял руки. Наступила тишина.

В карманах смуглолицего обнаружили документы на имя Нестора Монкады Лау. Убитого звали Хорхе Саласар Аргуэльо: инженер, временный председатель Высшего совета частного сектора Никарагуа, владелец обширных кофейных плантаций. В кузове пикапа работники службы госбезопасности нашли аккуратно завернутые в брезент американские автоматические винтовки М-16 с полными магазинами.

Вечером 17 ноября в Манагуа были арестованы пять человек — ядро контрреволюционной организации, которую возглавлял Хорхе Саласар. Так завершилась операция по разоблачению одного из самых опасных и умело спланированных заговоров против сандинистского правительства Никарагуа.

За несколько дней до описанных событий министр внутренних дел Никарагуа Томас Борхе сказал в интервью мексиканскому еженедельнику «Просесо», что за шестнадцать месяцев народной власти в стране было раскрыто 49 контрреволюционных заговоров. Тогда министр еще не мог, не имел права упоминать этот, пятидесятый, хотя знал о нем все. Или почти все...

«Чистосердечные» признания

Провал был полной неожиданностью для контрреволюционеров. Поэтому они поначалу возмутились «самоуправством» и «беззаконием», приняв защитную позу невинно оскорбленных. Потом поразмыслили, взвесили тяжесть улик и поняли, что лучше «чистосердечно» раскаяться. И начали рассказывать взахлеб, выкладывая о соучастниках подробности, выгораживая себя. Спасались...

Алехандро Саласар Элисондо, 37 лет, двоюродный брат Хорхе Саласара, предприниматель:
— Как-то мы собрались в доме у Доры Марии Лау де Лакайо, несколько человек: Хорхе Саласар, сама хозяйка, я, Поло и Чема. Чема — это кличка, настоящего имени не знаю. Он невысокого роста, полный, глаза маленькие... Мы распределили обязанности. Хорхе и я возглавили «гражданскую» секцию организации, военные дела поручили Чеме. Потом мы встречались часто. Главный вопрос был: где достать оружие и деньги? Договорились покупать винтовки, пулеметы и гранаты за границей и провозить в Никарагуа морем и по суше. Поисками оружия занимались Хорхе и Леонардо Сомарриба.
— Чем вы должны были заниматься в день переворота?
— Видите ли, вопрос дисциплины... Я не хотел... Даже рад, что до этого не дошло... В общем, под мою команду поступал вооруженный отряд. Мы должны были арестовать членов национального руководства СФНО... Клянусь, только арестовать... Ликвидировать предписывалось исключительно в случае сопротивления, но мы рассчитывали на благоразумие сандинистов...

Леонардо Сомарриба, 40 лет, вице-президент торговой палаты Никарагуа, кличка Найо:
— Я вступил в организацию Хорхе Саласара в начале сентября. Меня пригласили на собрание руководства, в которое входили Хорхе Саласар, Дора Мария Лау де Лакайо и Чема — Нестор Монкада Лау. Разговор шел о необходимости объединения всех противников нынешнего правительства как внутри страны, так и за границей. Решено было установить контакты в Сальвадоре. После Сальвадора мы с Хорхе направились — различными путями, чтобы вызвать меньше подозрений,— в Соединенные Штаты. Встретились в Майами, где несколько раз беседовали с бывшим полковником национальной гвардии Энрике Бермудесом и другими офицерами. Потом я вновь вылетел в Сальвадор. Хорхе в это время побывал в Коста-Рике и некоторых странах Южной Америки. Там ему удалось наладить связи с сомосовцами.

Марио Аннон Талавера, 43 года, председатель Национальной ассоциации производителей риса, землевладелец:
— Почему я вступил в организацию? Да потому, что ненавижу вашу революцию! Она связала мне руки, плантации перестали приносить прибыль! Зачем крестьянам сейчас работать на меня, когда вы дали им землю?! Ваша аграрная реформа душит нас, свободных предпринимателей! Так думаю не я один. Именно об этом я говорил с Хорхе Саласаром и Поло. Но только говорил. Ничего противозаконного я не совершал.

Габриэль Лакайо, 47 лет, предприниматель, кличка Коко:
— Видите ли, я не имею никакого отношения к заговору. Я был только хозяином дома, где собирались гости. Я ничего не знал об их планах, даю честное слово.
— Однако вы снабжали организацию деньгами...
— Да. Но, видите ли, я безумно люблю жену Дору Марию. Не могу ей ни в чем отказать. Она просила сто тысяч кордоб, и я дал. Плохо переношу женские слезы...
— Кто присутствовал на собраниях в вашем доме?
— Алехандро и Хорхе Саласар, Леонардо Сомарриба, моя жена, ее родственник Нестор Монкада Лау и Поло.
— Кто такой Поло?
— Не знаю. Он представился как Поло, а я, собственно, не интересовался его именем. Какой-то военный, офицер сандинистской народной армии.

Дора Мария Лау де Лакайо как истинная женщина возраст скрывает, выглядит молодо, клички Тина и Исабель Лесама:
— Я хочу прежде всего поблагодарить органы госбезопасности за прекрасные условия, в которых нас содержат, и за деликатное обращение со мной. Ваши сотрудники просто кабальерос! Честные, добрые, галантные... Настоящие революционеры! Ведь революция — это прекрасно, это борьба ради жизни, ради мира, ради любви. Я преклоняюсь перед нашей народной революцией!
— Когда вы вступили в организацию?
— Я совершила эту роковую ошибку в июле, в начале июля. Сказалось влияние Хуана. Хуан — это кличка Хорхе Саласара. Он совершенно вскружил мне голову своей агитацией и, как ее... ах, да... конспирацией. Боже, как романтично, так таинственно было, когда мы все собирались вместе! Я была рада обществу, мне нравилась тайна, которая всех нас окружала...
— О чем говорили на собраниях?
— В основном о поездках за границу. Гондурас, Сальвадор, Южная Америка, США... Ах, я так просила Хуана взять меня в Майами, но он не захотел. Всю жизнь мечтала побывать там!..

Девять дней в ноябре

Майами очень похож на латиноамериканские города — Веракрус, Акапулько, Рио-де-Жанейро. То же щедрое южное солнце, та же ослепительная белизна зданий, сочная, с фиолетовым оттенком зелень пальм, голубое небо, сливающееся на горизонте с синевой океана. На улицах Майами звучит мелодичная испанская речь.

Сходство это не только внешнее. Здесь живут граждане США латиноамериканского происхождения: пуэрториканцы и мексиканцы, так называемые чиканос. В южных штатах страны их насчитывается около двадцати миллионов. В Майами окопались и кубинские контрреволюционеры — гусанос,— а также люмпены, вышвырнутые с острова Свободы совсем недавно. После 19 июля 1979 года в Майами появились и сомосовцы, бежавшие от народного гнева
— Жизнь у них в Майами собачья,— рассказывает консул новой Никарагуа Вильмар Куаресма Фуэнтес.— Крыши над головой нет, работа случайная, безденежье... Некоторые, правда, устроились охранниками в аэропорт, уборщиками в отели или мойщиками машин, но таких «счастливчиков» единицы.

Вообще сомосовцы к труду непривычны. На улицах города то и дело наталкиваешься на «ветеранов», которые целыми днями тянут заунывную песнь: «Подайте бедному эмигранту, жертве сандинистов...» Все заработанные или выпрошенные деньги тратят на спиртное, наркотики и женщин.

Следует заметить, что, несмотря на «тактические разногласия», сомосовцы быстро нашли общий язык с гусанос. Последние охотно предоставляют им радиостанции «Кадена Сур», WQBA, «Оушн рэдио» и другие для трансляции многочасовых передач.

Деятельность сомосовцев находит поддержку не только у кубинских контрреволюционеров. За нами, дипломатами новой Никарагуа в США, давно ведется слежка. Как тени, повсюду следуют за нами молодчики из зловещей службы безопасности павшего режима. Наши протесты не помогают. «В Соединенных Штатах не совершаются покушения, и никто никого не преследует»,— ответили нам в полиции Майами...

9 ноября 1980 года контрреволюционные силы приступили к осуществлению пятидесятого по счету заговора. Ранним утром вооруженные группы сомосовцев совершили нападения на посты сандинистской народной армии в поселках Санта-Ма-рия, Рио-Гранде, Саусито и Пало-Гранде. Завязались бои. На одиннадцать часов утра реакционные буржуазные партии назначили митинг своих сторонников в городке Нандайме, в ста километрах к северо-востоку от Манагуа. Правительство запретило его проведение. Тогда контрреволюционеры спровоцировали столкновения с властями в различных городах страны, в том числе и в столице. Но уже к вечеру стало ясно, что первая атака реакции отбита. Сомосовцы, пытавшиеся овладеть пограничными пунктами, были разбиты и отброшены за линию границы с Гондурасом.

В тот же день, словно по команде, американские органы массовой информации начали антиникарагуанскую и антисандинистскую кампанию. Послышались призывы к интервенции в Никарагуа.

13 ноября из консультативного коалиционного органа при правительстве Национального возрождения — Государственного совета — отошли представители буржуазных партий и частного сектора. Демарш предприняли с целью создания кризисной ситуации в Никарагуа, что, по мнению сомосовцев, облегчило бы проведение переворота и снискало за рубежом поддержку его участникам. Наступление контрреволюционных сил шло и за пределами страны.

14 ноября национальная гвардия Сальвадора напала на здание посольства Никарагуа. Солдаты прибыли на двух бронетранспортерах и обстреляли посольство из крупнокалиберных пулеметов. В Гватемале была развязана официальная кампания антиникарагуанской истерии. Незадолго до этого власти Гондураса отказались вернуть Никарагуа рыболовные суда, захваченные «неизвестными лицами» близ Атлантического побережья страны.

17 ноября Хорхе Саласар должен был передать Нестору Монкаде шесть автоматических винтовок М-16 для покушения на членов руководства СФНО, которое планировалось на утро 18 ноября. Но в три часа пополудни 17 ноября на заговоре был поставлен крест. А через шесть дней министерство внутренних дел Никарагуа провело пресс-конференцию, посвященную раскрытию деятельности Хорхе Саласара. На ней выступил начальник отдела боевой подготовки генерального штаба сандинистской народной армии Альваро Бальтодано.

Поло

— Я вступил в организацию Хорхе Саласара в сентябре,— так, к изумлению журналистов, начал Бальтодано свой рассказ. Был он в полном армейском обмундировании, пояс оттягивал увесистый кольт. Следовательно, к категории арестованных Бальтодано не принадлежал.— Я не пропускал ни одного секретного совещания руководителей заговора,— продолжал Альваро Бальтодано, не обращая внимания на шепоток и удивленные возгласы в зале.— Одним из главных пунктов плана свержения правительства национального возрождения было проникновение в сандинистские вооруженные силы, их раскол и привлечение части военных на сторону заговорщиков. Эта миссия возлагалась на Нестора Монкаду и на меня.

Хорхе Саласар, будучи человеком предусмотрительным, наряду с «военной линией» разрабатывал и другие направления заговора, например, арест и физическое уничтожение Национального руководства СФНО. Для участия в заговоре привлекались также все реакционно настроенные элементы внутри страны, включая и банды уголовников, действовавшие на севере и северо-востоке Никарагуа.

Одновременно ожидалось вторжение из-за рубежа вооруженных формирований сомосовцев. Договоренность о совместных действиях против революционного правительства страны была достигнута в ходе поездок Хорхе Саласара, Леонардо Сомарриба и Алехандро Саласара в латиноамериканские государства и в США...

Я передал органам госбезопасности случайно попавшую ко мне записную книжку Хорхе Саласара. В ней содержалась масса интереснейших записей. Ныне они изучаются. Однако об одной из них можно упомянуть уже сейчас. Я имею в виду схему распределения постов и должностей во временной хунте, которая после переворота должна была возглавить страну. Если взглянуть на кружочки, прямоугольники и сокращения, сделанные рукой Саласара, то становится ясным, что власть в стране предполагалось передать «теплой компании» из пяти человек — представителям крупного частного бизнеса и бывшим офицерам сомосовской национальной гвардии. Естественно, Хорхе Саласар себя не обидел его имя также фигурирует в списке членов хунты.

Таковы были планы заговорщиков. Выступление сначала намечалось на конец октября, но из-за нехватки оружия и по некоторым другим соображениям его перенесли на ноябрь…

О том, как и почему Альваро Бальтодано попал в организацию Хорхе Саласара, о событиях, предшествовавших заговору, о роли ЦРУ в нем журналистам рассказал начальник Управления госбезопасности товарищ Серна...

...Карлос Гарсиа Солорсано, безусловно, был козырным тузом в игре ЦРУ. Адвокат по профессии, богатый бизнесмен, Гарсиа Солорсано верно служил сомосизму. Еще в 1956 году он руководил репрессиями, «мстил» патриотам, а заодно и всем никарагуанцам за смерть Анастасио Сомосы I Чтобы ничего подобного не случилось с сыном убитого тирана Анастасио Сомосой II Дебайле, было решено учредить службу безопасности Она быстро «прославилась» изощренными пытками и жестокостью. Одним из самых ревностных основателей службы был Гарсиа Солорсано. Адвокат не щадил себя на «работе», не боялся испачкать руки: сам пытал, сам расстреливал...

После свержения и бегства из Никарагуа диктатора, после прихода к власти революционного правительства Карлос Гарсиа Солорсано создал и возглавил контрреволюционную группировку «Демократические вооруженные силы» (ФАД). Члены ФАД совершали грабежи, налеты на банки и государственные учреждения, убивали учителей и полицейских. Солорсано имел широкие связи за границей, в частности, в США, откуда получал инструкции, оружие и деньги.

Патроны адвоката были довольны: «В Никарагуа зреет серьезная оппозиция сандинистскому режиму!» Но «вызреть» до конца ей так и не удалось: в мае 1980 года Карлос Гарсиа Солорсано был арестован вместе с ядром своей организации и предан суду. В Лэнгли (Лэнгли — место расположения штаб квартиры ЦРУ) повздыхали, публично выжали скупую слезу по «очередной невинной жертве сандинистов» и… приступили к поискам новой кандидатуры. Долго искать не пришлось.

Бернардино Лариос был достойным преемником Гарсиа Солорсано. Бывший полковник национальной гвардии, близкий человек Анастасио Сомосы. На базе остатков ФАД он приступил к формированию девяти групп специального назначения. Эти группы должны были похитить и убить девять членов Национального руководства СФНО. Эмиссары Лариоса зачастили в соседние страны, в Майами, а также к главарям грабительских банд на севере Никарагуа Контакты и связи организации ширились. План полковника отличался армейской конкретикой и размахом — массированное вторжение сомосовцев из-за рубежа, выступления бандитов и местных контрреволюционеров, расправа с лидерами сандинистов, обстановка хаоса и страха в стране. Но Лариоса постигла судьба его предшественника Солорсано: в начале сентября его арестовали.

Вот тогда-то и всплыло имя Хорхе Саласара. На одном из допросов Бернардино Лариос заявил, что инженер помогал его организации «экономически»: давал деньги сам и собрал «под знамена» реакционно настроенных толстосумов.

Личность Саласара давно уже интересовала государственную безопасность. Настораживали его частые поездки по одним и тем же подозрительным маршрутам. Выслушав признания Лариоса, работники госбезопасности поняли, что речь идет не об «экономической помощи» и не о группе буржуа, а об очередном «наследнике» дела контрреволюции. И для того чтобы проникнуть в тайны заговора, решили внедрить в группу Саласара своего человека. Выбор пал на Альваро Бальтодано: этот офицер слыл решительным, хладнокровным, смелым и умным человеком, верным идеалам народной революции.

В один из сентябрьских дней Бальтодано «свели» с Хорхе Саласаром. После прощупывания и выяснения позиций новичка инженер убедился, что перед ним «свой». Вскоре Альваро Бальтодано получил новое имя — Поло. Да, это был тот самый таинственный Поло, фигурировавший во всех показаниях арестованных. Заговорщики не скрывали восторга: еще бы, на их стороне незаурядная личность, блестящий офицер с боевым опытом, занимающий высокий пост в сандинистской армии. Поистине ценнейшее приобретение для организации! И Поло начал активно работать...

«Когда народ един, он непобедим!»

Девятого ноября улицы никарагуанских городов заполнились людьми. Над толпами манифестантов плыли знамена СФНО, плакаты и транспаранты. «Долой реакцию!», «Народ — с сандинистами!», «Да здравствует правительство Национального возрождения!» — скандировали студенты, рабочие, крестьяне, пришедшие из деревень.

Реакционеры тоже пробовали организовать свои демонстрации. Тоже вышли на улицы: жгли флаги сандинистов и портреты руководителей СФНО и правительства, героев борьбы против Сомосы. Но их смели, они исчезли, растворились в народном потоке

13 ноября, когда страна узнала о провокации буржуазии в Государственном совете, через разрушенный землетрясением 1972 года и варварскими бомбардировками сомосовской авиации центр Манагуа пошли колонны людей. Над их головами ветер трепал красные с черным полотнища СФНО и бело-голубые знамена независимой Никарагуа. В колоннах ехали на инвалидных колясках ветераны войны против тирании, шли домохозяйки, служащие, журналисты, строители, школьники, бойцы народной армии, студенты. Они двигались к площади Революции, чтобы подтвердить свою поддержку правительству, свою преданность революции. Больше ста тысяч человек собралось в тот день на площади. Подобные же митинги состоялись в Леоне, Масае, Эстели, Матагальпе и других городах страны.

Митинги и манифестации продол жались несколько дней. Очередное покушение реакции на революцию было сорвано единством народа.

Михаил Белят

Просмотров: 4421