Улыбка Манджунлы

01 марта 1981 года, 00:00

Обычно лицо у Манджулы задумчиво-грустное. Но стоит девушке улыбнуться, и она преображается. Настолько, что невольно задаешь себе вопрос: «Полно, да Манджула ли это?»

С ее улыбки и началось наше знакомство.

По случаю праздника Седьмого ноября в клубе советских специалистов металлургического города Бокаро (В штате Бихар есть еще один город Бокаро, но в нем нет завода, и в отличие от него наш город назван «Бокаро Стил Сити», то есть «металлургический город Бокаро».) по традиции был устроен вечер, на который пригласили наших индийских коллег. Так уж повелось, что выступают на таких вечерах по очереди и наши «артисты», работающие на металлургическом гиганте, и индийские певцы, танцоры, музыканты, для которых сцена стала второй жизнью. Специальных театральных уборных в клубе нет, поэтому для подготовки к выступлениям артистам отвели теннисную комнату. Там-то меня и познакомили с девушкой по имени Манджула. Невысокого роста, с блестящими черными волосами, заплетенными в толстую косу, с большими серьезными глазами, в ослепительном сверкании бус, ожерелий, колец она показалась мне старше своих шестнадцати лет. Несмотря на бесстрастное под толстым слоем грима лицо, я почувствовал, что девушка волнуется и взглядом то и дело ищет поддержки у матери, маленькой худенькой женщины с седеющими волосами, деловито поправлявшей ее наряд.

Приближался выход Манджулы. Мать погладила ее по голове, словно та была маленькой девочкой, и чуть подтолкнула к коридорчику, который вел на сцену. Я последовал за ней. На сцене наша «звезда» переводчик Саша Двуреченский исполнял танец с ложками. Вот тогда, наблюдая за ним, Манджула и улыбнулась своей мягкой улыбкой. Сначала необычному танцу, а потом уже мне.

— Манджула, тебе нравится, этот танец?

— О да! — с чувством воскликнула она, явно обрадованная неожиданному собеседнику. — Мне вообще очень нравятся русские танцы. Они так непохожи на наши, но тоже очень красивы.

— А ты сама давно научилась танцевать?

Манджула смущенно улыбнулась, но ответила без тени кокетства или жеманства.

— Я танцую с трех лет, но еще учусь. Ведь индийские классические танцы очень сложные. На изучение только одного какого-нибудь стиля можно потратить половину жизни. Например, сегодня я буду исполнять танец самого красивого стиля Бхарат Натьем. Это танцы южной части страны, но любят их повсюду. В Бхарат Натьем важны не только движения рук и ног, но и многое другое. Это трудно объяснить, нужно видеть, чувствовать. Мне он нравится потому, что в танце живешь вся целиком, каждое движение имеет свое значение.

Увлекшись, Манджула не заметила, как перестали щелкать Сашины ложки. Слушать ее было очень интересно, и я с сожалением прервал девушку, напомнив, что настала ее очередь. Манджула остановилась буквально на полуслове. Лицо посерьезнело, стало сосредоточенным. Только что она стояла вот тут, рядом со мной, и вдруг бесконечно отдалилась, словно перенеслась в другой мир. Неторопливыми, размеренными шажками Манджула подошла к музыкантам, устроившимся на коврике возле задника, что-то сказала им, затем направилась на середину сцены. Увидев, что занавес шевельнулся и вот-вот откроется, девушка стремительно сложила ладони перед грудью и склонилась в низком поклоне, мысленно прося у бога удачи.

Можно ли передать словами танец, тем более такой сложный, как индийский, где все, даже намек на жест, даже взмах ресниц, оттачивалось и выверялось веками?

Там-там-там — начал неторопливо вызывать барабан. Но Манджула застыла каменным изваянием на одной ноге. Вторая приподнята и согнута в колене. Правая рука слегка изогнута над головой, левая перед грудью. Нет больше хрупкой смущенной девушки. Вместо нее на сцене бог Кришна. Немигающие глаза устремлены вдаль. Взгляд их властен и непоколебим.

И вдруг: «Та-та-ти-та-та» — раздается из-за кулис звонкий голос матери Манджулы. Она выпевает ритм в сопровождении настойчивых призывов барабана, и бог оживает. Кришна слышит голоса несчастных девушек, взывающих о помощи: демон Нарака похитил шестнадцать тысяч красавиц. Кришна направляется в царство Дармарупадеса, которым правит Нарака. Резкие движения согнутых на уровне груди рук вправо-влево, вправо-влево. Глаза бога загораются хитрым блеском. Он обманывает и уничтожает пятйголовое чудовище Муру и его сыновей. Та-ти-ти-та-та. Теперь Кришна готовится к бою с самим демоном. Вот он встречает врага. Сражение началось. Барабан отбивает ритм все быстрее и быстрее. Бог на сцене ловко отражает удары. Быстрый, смелый, грациозный Кришна побеждает врага и торжествует победу.

Устало замолкает музыка. Под аплодисменты счастливая Манджула покидает сцену. Танец удался.

Манджула уже собралась уходить, когда после моего выхода я вернулся со сцены в артистическую уборную.

— Одну минутку, Манджула,— останавливаю ее. — Извини, пожалуйста, но мне бы очень хотелось снять твой танец на кинопленку. Где ты будешь выступать на открытой площадке?

Лицо Манджулы вспыхнуло радостью и смущением одновременно. Она стала быстро говорить что-то своей матери на хинди, видимо, та плохо понимала по-английски. Посовещавшись, девушка повернулась ко мне.

— Мы можем приехать сюда в воскресенье днем, и я покажу танцы там, где вам будет удобно снимать...

Остановились на небольшой бетонной площадке для игры в городки возле клуба, окруженной яркой зеленью кустов и деревьев, которые прекрасно могли заменить декорации. Для музыкантов припасли большой ковер и целую груду расшитых подушек.

Каково же было наше удивление, когда в воскресенье в назначенное время Манджула приехала лишь вдвоем с матерью в коляске велорикши. Никаких музыкантов с ними не было. Да и наряд девушки никак не подходил для сцены: простенькое платьице в полоску с рукавами-крылышками да кофточка-безрукавка. Ни колец, ни браслетов, ни серег, которые так эффектно смотрелись на ней во время выступления.

Манджула, заметив наши растерянные взгляды» спросила:

— Что-нибудь не так? Может быть, мы сильно опоздали?

— Нет-нет,— поспешил я успокоить девушку, — Все в порядке. Просто мы не знаем, как быть с музыкой для танцев.

— О, в этом нет необходимости. Я станцую и так.

— А костюм?
— Все здесь. — И Манджула показала на чемоданчик в руке матери.

Мы проводили наших гостей в клуб, чтобы девушка могла переодеться.

Когда минут через двадцать она показалась в дверях, все замерли: это было настоящее море сверкающих огней. Казалось, что ослепительные лучи солнца посылают не только украшения на голове, шее, груди, руках Манджулы, а ярким ореолом светится вокруг сам воздух. Преобразился и наряд девушки. Через оранжевую блузку перекинут голубой шарф. На рукавах чуть ниже плеч широкая блестящая кайма. Шальвары из тонкой ткани стянуты у щиколоток звенящими кольцами.

Меня смущало лишь то, что Манджула босиком: от клуба к городошной площадке вела узкая тропинка, на которой иногда встречались змеи. Однако в ответ на наши опасения Манджула только беспечно улыбнулась.

Мы спускаемся по лестнице и сворачиваем на тропинку. Я иду впереди, на всякий случай держа перед собой длинную палку. Но Манджула все время отвлекает меня. Она спрашивает, будем ли мы снимать кинофильм или только фотографии, а если фильм, то кому будем показывать. Объясняю, что готовлю цветной фильм об Индии. Это очень взволновало девушку. Она даже придержала меня за руку. И вдруг, собрав всю свою решимость Манджула, что называется, на одном дыхании выпаливает слегка дрожащим голосом:

— Очень хочу, чтобы вы показали этот фильм, где буду и я, в Москве. Тогда меня могут пригласить выступить у вас в стране. С самого детства мечтаю поехать в Советский Союз.

Так я, оказался посвященным в ее тайную мечту, трогательную и по-детски наивную, о которой девушка скорее всего никому никогда не говорила.

— А почему ты хочешь поехать именно в Москву?

Мне показалось, что в душе она давно была готова к этому вопросу

— Когда мы говорим «Москва», то имеем в виду всю вашу страну, в которой нет нищих и голодных людей, где все могут быть счастливы. Очень бы хотела увидеть все это своими глазами. Вам трудно понять, вы это видите каждый день. А для нас то, что мы слышим и читаем о вашей стране,— это как сон или добрая хорошая сказка, в которую трудно верить. В наших танцах добро всегда побеждает зло. И когда я танцую, то стремлюсь показать, что и я хочу этого...

Признаться, в тот момент я не нашелся, что ответить на это признание индийской танцовщицы.

Вот мы и на месте. Манджула находит, что площадка вполне подходит для танца. Значит, можно начинать. Девушка принимает исходную позу, бросает быстрый взгляд на мать, которая устроилась прямо на траве, подогнув под себя ноги, и я слышу уже знакомое «та-ти-ти-та-та, та-ти-ти-та-та».

Вот оно что! Как же я сразу не сообразил, что мать всегда репетирует с нею без музыки, как сейчас, лишь отбивая ритм ладонью по траве?

Манджула танцует. Выпад на правое колено, на левое, вращение. Темп нарастает. Городошная площадка невелика, куда меньше сцены, но как умело девушка использует каждый сантиметр: шаг вправо — поклон, шаг влево — разворот. Белыми бабочками порхают в воздухе, падая ей под ноги, цветы, срывающиеся с косы во время резких движений. На фоне зеленых деревьев они напоминают мне наши снежинки, каким-то чудом попавшие в индийское лето. Этот классический танец в лучах солнца, среди зелени деревьев и трав, под щебетанье птиц и равномерные звуки женского голоса «та-ти-ти-та-та», захватывает не просто неповторимой пластикой, а увлекательностью самого повествования, в котором воедино слились прекрасное и трагическое, скорбь утрат и радость жизни.

Последнее движение, и Манджула замирает, сложив ладони перед грудью. «Намаете!» — «До свидания!» — говорят они. Кто-то изо всех сил бьет в ладоши, кто-то от восторга во весь голос кричит на английском слова благодарности. Девушка подходит к матери, сконфуженно поправляя соскользнувшую во время танца низко на лоб диадему.

Мы окружаем женщин, вручаем сувениры, наперебой благодарим.

— Манджула, расскажи немного об индийском классическом танце. В чем его сложность и почему его приходится так долго изучать? — когда шум немного стихает, прошу я девушку, чтобы дать ей возможность передохнуть.

Несколько секунд девушка молчит, собираясь с мыслями, а потом негромко начинает рассказывать:

— В древности индийский классический танец был частью богослужения и исполнялся только образованными девушками, которые танцевали в храмах. К танцовщицам предъявлялись очень строгие требования. Они должны были быть молодыми, не очень полными и не очень худыми, не высокими и не низкими, с красивыми лицами, большими глазами, обаятельными улыбками и легкими, но четкими движениями. Кроме того, танцовщицу не допускали к исполнению танца, пока она не выучит сто восемь положений рук и ног и тридцать две их комбинации. Но это еще не все. Танцовщица обязана уметь петь, пощелкиванием пальцев исполнять целые мелодии и вообще быть очень музыкальной, поскольку, например, звенящие браслеты на ногах должны звучать в такт музыке в строго определенные моменты...

После того воскресного дня мы с Манджулой стали хорошими друзьями. При встречах она рассказала, что родилась в Керале, одном из южных штатов, и еще в раннем детстве приобщилась к миру танца. Ее мать училась танцевать у знаменитого гуру Копинатха. Прекрасным исполнителем классических танцев был и отец Манджулы. В 1955 году на конкурсе в Дели ему было присуждено первое место, а затем присвоено звание профессионального артиста. Маленькая девочка не пропускала ни одного концерта, когда он выступал в их родном городе. Жаль только, это бывало не так уж часто, поскольку ему приходилось ездить с гастролями по всей Индии. Однажды в Мадрасе после очередного концерта случайно оказавшийся на нем директор школы из Бокаро предложил отцу место преподавателя индийских танцев. Отец согласился. Конечно, Бокаро, город металлургов, не мог сравниться с Кералой ни по климату, ни по богатству Природы. Зато здесь была постоянная работа, а значит, и деньги на учебу Манджулы. И кто знает, может быть, когда-нибудь она станет известной танцовщицей? Во всяком случае, отец на это надеялся и все свободное время отдавал обучению дочери искусству танца.

Возможно, так бы все и получилось, если бы два года назад отец не умер.

Именно память об отце заставляет девушку каждый день после занятий в колледже, где она учится на втором курсе, дома часами репетировать классические танцы, отрабатывая снова и снова каждую позу, каждое движение. Манджула стремится добиться совершенства, о котором мечтал отец. Она очень упорна. И мне хочется верить, что когда-нибудь ее мечта свершится: Манджула поедет в Москву, и советские зрители будут аплодировать индийским танцам в исполнении этой девушки с такой подкупающей улыбкой.

Евг. Бузни

Просмотров: 4533