Черный след Червеллоне

01 марта 1981 года, 00:00

«Профессор» по левакам

— О леваках тебе лучше всего расскажет Карло — корреспондент одного из популярных еженедельников, — подсказал мне один из римских знакомых. — Он по этой части «профессор», признанный авторитет. Парень общительный, поделится информацией с коллегой. Вот его телефон.

Я позвонил Карло в тот же день, и мы быстро договорились о встрече.
— Да, конечно, — сказал он, — это моя тема. Буду рад помочь. Встретимся в кафе возле Ватикана. Знаете, там на Кончилиационе есть заведение, где делают неплохой капуччино...

В назначенный день я сел в машину и направился к Ватикану. После утомительных заторов машина наконец выскакивает на перекинутый через Тибр мост Принчипе Амедео Д'Аоста, а затем — на прямую как струна виа Кончилиационе, упирающуюся в громаду собора св. Петра. Вот и кафе, где за крохотным столиком, стоящим прямо на тротуаре, меня ждет Карло. Узнать его нетрудно: других посетителей в кафе еще нет.

Мы заказываем два капуччино. Нет ничего необычного в том, что мы решили встретиться в кафе. Незнакомца здесь не принято сразу приглашать домой.

Есть и еще одна причина, которая заставляет людей встречаться на открытом воздухе. Телефонные разговоры в Италии бесцеремонно подслушивают. На Апеннинах, как сообщала итальянская печать, особенно активно «слушают» политических деятелей, лидеров профсоюзов, активистов демократических партий. Даже министр внутренних дел, говорят, начинает свой рабочий день с того, что проверяет — не поставили ли и ему подслушивающее устройство.
— А ты не боишься писать о «красных бригадах»? — первым делом спрашивает меня Карло. — Знаешь, у нас это «горячая» тема. Многие боятся. Да и не зря. Слышал о Казаленьо — заместителе директора газеты «Стампа»? Его застрелили «краснобригадовцы».
— Но ты же сам пишешь на эту тему?
— Хочешь добыть горячую новость, опередить других, хорошо заработать — рискуй!

Левацкие организации, как рассказал Карло, начали множиться на Апеннинах во время студенческих волнений 1968 года. Тогда образовались пропекинские группировки: «итальянская коммунистическая марксистско-ленинская партия», «союз итальянских коммунистов марксистов-ленинцев», «пролетарский маоистский авангард» и прочие. По неофициальным сведениям, эти «партии» и «союзы» финансировались через посольство КНР в Берне. Свой вклад в их создание внесли и итальянские секретные службы, а также ЦРУ, рассматривающие маоистов в западноевропейских государствах как ударный отряд в борьбе с компартиями и профсоюзами. После того как лишенное ясных политических целей студенческое движение, руководимое мелкобуржуазными элементами, выдохлось, многие организации вообще исчезли, словно растворились в дымке миланского смога. (Милан — город, где их было особенно много.) Но вот в конце 70-х годов маоистские группировки неожиданно обрели вторую молодость. В 1977 году эти группы, сидевшие до того без единой лиры, развернули бурную деятельность и начали публиковать двухнедельник «Пролетарская линия». Все объясняется просто: несколько ранее их глава совершил вояж в Пекин, где его приняли на самом высоком уровне.

Заметив подошедшего официанта, Карло делает паузу. «Камерьере» в белом кителе с золотыми погончиками — типичная униформа официантов в итальянских барах — ставит на стол металлический поднос с двумя дымящимися чашками капуччино. Состав этого напитка вроде бы прост: кофе с молоком, но готовить его умеют только в Италии. Сначала в чашку наливают немного обычного кофе-«эспрессо», затем бармен берет большой металлический кувшин и разогревает его на пару. В горячем кувшине молоко сильной струей пара взбивается в пену. В чашке с кофе пена образует высокую коричневую шапку — точь-в-точь капюшон монаха-капуцина. Сверху немного шоколадной пудры — и напиток готов. Когда с капуччино покончено, я задаю чрезвычайно важный вопрос. Интересно, что ответит Карло? Как он считает, случайно ли, что леваки-террористы активизировались именно в 70-е годы, когда Итальянская компартия вплотную подошла к участию в политическом руководстве государством?

«Превосходная ситуация»

— Нет, не случайно! — Карло реагирует горячо и молниеносно. — Вот послушай, как развивались события. Мелкие маоистские группировки распались, это верно, но база их осталась. И здесь сложилась так называемая «рабочая автономия» — легальная левацкая организация, за фасадом которой, как подозревают, и скрывается тайная террористическая группа «красные бригады». Теоретик «автономистов» — профессор университета в Падуе Антонио Негри. Свою доктрину он изложил в «фундаментальном» труде «Пролетарии и государство». Путаное сочинение, наполненное псевдореволюционной фразеологией... Никакой оригинальной теории, конечно, нет, зато обилие цитат из Мао. Например: «Велик беспорядок в Поднебесной, следовательно, ситуация складывается превосходно». Сеять смуту, беспорядки, подрывать государственные учреждения — вот главные установки теоретика «автономии». Он утверждает, что в Италии якобы сложилась «предреволюционная» ситуация и задача в том, чтобы немедленно «делать революцию», в противном случае страну ждет неминуемая катастрофа. Инициатива здесь должна принадлежать «новому пролетариату», то есть не рабочим заводов и фабрик, а деклассированным элементам, студентам, безработным. И бороться они должны не против буржуазии, а против государства вообще. Отсюда следует «логичный» — для Негри! — вывод: вокруг «новых пролетариев» сплошь враги: все организованное рабочее движение, демократические профсоюзы, коммунистическая партия, — ибо они рассматриваются как часть уже существующих государственных, институтов...
— Ну как? Ответил я на твой вопрос? — Карло пытливо смотрит на меня.
— Вполне.
— Учти, — продолжает мой собеседник, — теперь даже люди, далекие от политики, начинают понимать, что именно ультралевацкие маоистские организации были и остаются питательной средой для тайных террористических банд вроде «тайных бригад», «вооруженных пролетарских ячеек», «передовой линии» и других...

Впоследствии я многое узнал о деятельности падуанского профессора. К революционному насилию он призывает не только в сочинениях, но активно действует и на практике. Вместе со своими сторонниками Скальцоне и Пиперно Негри занимался организацией «политических комитетов» на заводах и фабриках, провоцировал так называемые «дикие» — не санкционированные профсоюзами — забастовки, разработал планы «политической и военной подготовки рабочего авангарда». На одном из сборищ леваков в Римском дворце спорта открыто раздавались призывы к насильственным действиям. Негри и компания занимались самым настоящим подстрекательством к вооруженным выступлениям против государства, что по итальянским законам запрещено. А как же полиция? Ровным счетом никак. «Революция по Негри» ее не напугала. Судебные власти выдвинули поначалу против «автономистов» обвинение в попытке создать подрывную организацию, но вышестоящие органы не нашли в действиях Негри и сомпании «ничего предосудительного». Так будет и в дальнейшем. Те, кого впоследствии обвинят в похищении и убийстве Альдо Моро, останутся на свободе и получат возможность готовить новые преступления...

За годы жизни в Риме мне не раз приходилось наблюдать левацкие организации «в действии». Небольшие по численности, они орудовали тем не менее активно. В конце 70-х годов — практически каждую неделю! — леваки-маоисты из «рабочей автономии» и других организаций устраивали шумные демонстрации, шествия и митинги в разных районах Рима. Зачастую эти «демонстрации» перерастали в столкновения с полицией. Схема была несложна: десятки длинноволосых молодых людей по команде своего вожака отделялись от шествия, которое служило им своеобразным прикрытием, бросали бутылки с зажигательной смесью, стреляли в полицейских, переворачивали и поджигали автомобили. Полиция отвечала гранатами со слезоточивым газом, начиналось настоящее побоище. На языке леваков это означало «делать революцию».

Но бывали столкновения и посерьезнее. В Болонье, например, леваки из «рабочей автономии» спровоцировали беспорядки, перекрыли улицы баррикадами, разгромили местный университет... Власти Болоньи — местный муниципалитет сформирован из представителей коммунистической и социалистической партий — обратились к правительству с просьбой ввести в город войска для наведения порядка. Потом выяснилось, что действия отдельных вооружённых групп леваков координировались по радио, что они давно и тщательно готовились к «восстанию» в Болонье. В «стратегической резолюции», разосланной главарями «красных бригад» своим оперативным группам, содержался открытый призыв развернуть наступление против ИКП и демократических профсоюзов.

Прогрессивным силам Италии с самого начала было ясно, что насилие и террор экстремистов выгодны прежде всего крайней реакции, уже давно стремящейся к созданию в стране режима «твердой власти». Своим заклятым врагом «красные бригады» считают и Советский Союз. Что же, это вполне устраивает итальянскую буржуазию.

Под чужим знаменем

Всем памятна история похищения и трагической гибели председателя национального совета христианско-демократической партии Альдо Моро.

В конце 70-х годов в ХДП при активном участии Моро была достигнута договоренность о создании правящего большинства — еще не правительства, а парламентской коалиции — с участием коммунистов. Это было довольно смелое для Италии решение. Ведь в течение более чем 30 послевоенных лет коммунисты были отстранены от сферы государственной власти.

Перемены в политике ХДП встретили яростное сопротивление со стороны правых и консервативных кругов. «Моро открывает коммунистам двери в правительство!» — раздавались крики. Всполошились и за океаном. Как известно, Вашингтон давно уже превратил Италию в важный стратегический плацдарм в Южной Европе. Госдепартамент США не раз предупреждал, что он не потерпит участия коммунистов в итальянском правительстве. А тут вдруг послушный дотоле союзник осмелился игнорировать советы, стал проводить какую-то самостоятельную политику диалога с коммунистами!

И вот 16 марта 1978 года — именно в тот день, когда должно было состояться заседание парламента для формирования нового правящего большинства, — неизвестные лица среди бела дня похищают Альдо Моро. Через два месяца в центре Рима на улице Гаэтани найден его изрешеченный пулями труп. Без Моро парламентское большинство с участием коммунистов было обречено и в результате саботажа правых в ХДП скоро распалось.

Итак, Моро предлагал сотрудничать с коммунистами, а «красные бригады» рассматривают их как злейших врагов. Кто же ближе по сердцу крайне правым? Ответ очевиден. Любой здравомыслящий человек прекрасно понимает, что ИКП, за которую голосуют свыше десяти миллионов избирателей, куда более грозная для буржуазии сила, чем разрозненные группки экстремистов, даже вооруженных пистолетами. Отсюда и ненависть правых к ИКП, и плохо скрываемые «симпатии» властей к левакам.

Несмотря на многолетнюю подстрекательскую деятельность Антонио Негри, подозрения в причастности к созданию и организации вооруженных банд, полиция арестовала главарей «автономии» только в 1979 году, через год после убийства Моро, когда все следы были уже надежно заметены. Во время ареста у профессора из Падуи нашли «учебник вооруженного подпольщика» с его собственноручной правкой, списки террористических колонн и много других компрометирующих документов...

— Совершенно ясно, — говорил мне Карло, — что левацкие террористические организации созданы при активном участии спецслужб Пекина и ЦРУ и играют сейчас ту же роль, что отводилась раньше неофашистам, — дестабилизировать внутриполитическое положение в Италии, чтобы нанести удар по демократическим институтам и дискредитировать компартию. Уже само название «красные бригады» звучит провокационно. Они присвоили цвет чужого знамени; как и коммунисты, они называют друг друга «компаньо» — товарищ; используют похожие лозунги, говорят о «пролетарской революции»... Итальянцу внушают, что «красные бригады» и ИКП — «дети одной матери»...

День клонился к вечеру, пора прощаться с Карло. Лучи солнца, опускавшегося за купол собора, раскрашивали золотом оконные стекла, зажигали сотни маленьких радуг в брызгах двух огромных фонтанов на площади Сан-Пьетро. Из ватиканских ворот вышли строем три швейцарских гвардейца со средневековыми алебардами — смена караула на границе самого маленького в мире города-государства.

На брусчатке площади лежала резкая тень от установленного в центре обелиска, в давние времена привезенного в Рим из Египта. Рассказывают, что гранитную громадину весом в 440 тонн поднимали 900 рабочих в течение четырех месяцев. Когда наступила последняя фаза подъема, папа римский под страхом смертной казни запретил рабочим шуметь — даже чихать и кашлять! — чтобы не нарушить равновесие поднимаемой махины. Для подкрепления угрозы рядом установили виселицу. Однако запрет все же был нарушен. В решающий момент веревки так натянулись, что стало ясно: они вот-вот лопнут. Тогда раздался крик: «Воду на веревки!» Это подписал себе приговор матрос из Бордигеры Доменико Бреска. К совету бывалого моряка прислушались, и веревки выдержали тяжесть гранитного обелиска, но... спасителя памятника судьи все же отправили на виселицу. Папе перечить нельзя.

Теперь в Италии нет смертной казни. Высшая мера наказания даже для закоренелых убийц и безжалостных террористов — пожизненное тюремное заключение. Стреляя в политических деятелей, полицейских, невинных прохожих, террористы твердо знают: им самим будет сохранена жизнь.

Самозваные «хирурги»

Мы не раз еще встречались с Карло. Однажды он позвонил в разгар рабочего дня и сказал, что ждет на площади, возле церкви Санта-Мария Маджоре.
— Если быстро приедешь, покажу кое-что интересное, — сообщил он. — Подробности на месте. Сам понимаешь — не телефонный разговор.

Через четверть часа я уже поставил машину в условленном месте. На ступеньках церкви меня поджидал Карло. Вид у него был загадочный и многозначительный. По-прежнему ничего не объясняя, «профессор по левакам» пригласил:
— Поедем со мной, это недалеко.

Я пересел в потрепанную «диану» Карло, дешевую французскую малолитражку, и вскоре, покрутив по узким улицам в районе Санта-Мария Маджоре, Карло затормозил возле обшарпанного кирпичного здания с рекламой аперитива на фасаде и жестом пригласил меня выйти. Я осмотрелся. Место было глухое и мрачное, покосившиеся заборы, замусоренный пустырь, автомобильное кладбище со скелетами машин. В стороне гудела «сопраэлевата» — поднятая на высокие бетонные опоры скоростная магистраль. Возле бара на перекрестке торчали несколько парней с разбойничьими физиономиями.

— Все в порядке. Нас здесь уже ждут, — успокоил Карло, заметив, что я растерянно оглядываюсь по сторонам. Нагнувшись, он нырнул под полуопущенную металлическую штору мастерской, над которой была прибита жестянка с надписью: «Плотник».

Внутри действительно была мастерская. Пахло древесными стружками, лаком, на верстаках лежали гладко обструганные доски. На стенах, специальных щитах — наборы стамесок, сверл и рубанков. Рабочих видно не было. Карло быстро прошел через мастерскую, проскользнул сквозь узкую дверь во внутренний дворик-колодец и начал подниматься по металлической лестнице. Я следовал за ним. На третьем этаже мы вышли на 'галерею, а затем попали в просторную комнату с закрытыми ставнями. Нас ждали — об этом свидетельствовали распахнутая дверь и еще дымящиеся окурки в пепельнице, хотя в комнате было пусто. Указав мне на стул, Карло скрылся в соседнем помещении.

Слабая лампочка под потолком освещала длинный стол, заваленный брошюрами, газетами и журналами. Стены были оклеены плакатами с эмблемами экстремистских организаций. Обстановку дополняли несколько металлических стульев и большой шкаф в углу. Вскоре Карло вернулся.
— Понимаешь, — наконец-то объяснил он, — я договорился об интервью с одним из леваков. Думаю, тебе будет интересно послушать, да и сам можешь задать несколько вопросов. Тот, кого ты сейчас увидишь, конечно, сам не стреляет, он не боевик. «Исполнители» живут в глухом подполье и ни с кем из посторонних не встречаются. Мы поговорим с одним из червеллоне — тех, кто занимается, так сказать, теоретической работой, подводит под акции экстремистов «идеологическую базу». Нечто вроде Негри, только рангом много ниже.

Через несколько минут в комнату вошел худощавый молодой человек: тонко очерченное лицо, запавшие глубокие глаза, острый, оценивающий взгляд... Он уселся на стул и тут же закурил. Его длинные нервные пальцы слегка дрожали.
— Да, я один из борцов за интересы пролетариата, — начал червеллоне, не назвав своего имени и не здороваясь. — Когда-то я был студентом, готовился стать юристом, но быстро понял, что это глупая и бесполезная трата времени. Что может дать у нас в Италии учеба? Выбор небогатый: ты или получаешь место — и тогда превращаешься в слугу капитала; или же становишься безработным — и тогда попадаешь в положение раба, ожидающего подачки или милостыни. Второе случается чаще. Поэтому я выбрал борьбу.

Наш собеседник глубоко затянулся, откинулся на стуле, закатил глаза и скрестил на груди руки. Сигарета его была чуть длиннее обычной, с утолщением на конце. «Спинелло!» — понял я. Так в Италии называют самодельные сигареты с марихуаной.
— Мы называем себя революционерами, — червеллоне продолжал произносить гладкие, хорошо обкатанные фразы. — Наши действия можно уподобить действиям хирурга, который после осмотра больного находит злокачественную опухоль и удаляет ее стальным ланцетом. Наше общество тоже болеет и нуждается в ланцете хирурга. Наш метод — революционный террор. Террор должен быть массовым, и тогда машина буржуазного насилия рухнет, словно карточный домик!

«Революционер» перевел дух и окинул нас взглядом, словно миссионер, закончивший проповедь.

Спорить с леваком не имело никакого смысла. Не только потому, что он накурился дурманящей травки. Терроризм — далеко не новое явление. История уже убедительно доказала его вредоносность для рабочего движения. Может быть, поэтому власти не принимали серьезных мер против экстремистских группировок и их лидеров и смотрели сквозь пальцы на подрывную пропаганду Негри? И разве дело только во внутренней расстановке сил в Италии? Ведь за спинами леваков — червеллоне ли это, или бессловесные «исполнители», или тем более главари, которым известна вся подноготная, — с каждым годом все яснее вырисовываются фигуры заправил финансового капитала Запада, руководителей ЦРУ, пекинских лидеров. Они тщательно скрывают свою деятельность. Но не их ли тень лежит на могилах Альдо Моро и множества других людей, павших от рук террористов?

...Мы с Карло не стали задерживаться в этом унылом и запущенном районе Рима. Вскоре и мастерская плотника, и пустырь, и кладбище автомобилей остались далеко позади. Мелькнул забор дома, на котором белой краской был размашисто намалеван лозунг «красных бригад»...
— Ты посмотри туда, — Карло указал на зеленый холм, где алели десятки красных флагов и алые полотнища с лозунгами компартии. Среди временных павильончиков, стендов и лотков с книгами толпились сотни юношей и девушек.
— Идет районный фестиваль газеты «Унита» — нашей коммунистической газеты. Ты видишь, сколько пришло народу? Большинство из них молодежь. Они с нами, они разделяют наши идеи, понимают, что ИКП — реальная сила, которая борется с насилием и эксплуатацией трудящихся. Так думает большинство. Террористов они называют «крысами». Помнишь ту нору, в которой притаился червеллоне? Они выползают украдкой по ночам — убивать, совершать поджоги. Кстати, созданию ореола «загадочности» и «всемогущества» экстремистов немало способствовали буржуазная пропаганда, печать и телевидение. Они гораздо больше вещают о них, чем об этом фестивале «Униты». Впрочем, тех, кто заблуждается, становится все меньше. Можно обмануть сто человек, но обмануть всех нельзя...

Над холмом, расцвеченным кумачом флагов, уже спускался вечер, зажглись яркие огни иллюминации. Подъехал старенький грузовичок, и из установленного на нем динамика неслась мелодия боевого гимна итальянских коммунистов. Парни и девушки в алых косынках на шее подняли вверх сжатые кулаки и дружно подхватили мотив. Они пели уверенно, во весь голос.
— Красное знамя победит, да здравствует коммунизм и свобода! — пели они.

Когда эта статья уже находилась в наборе, из Италии поступило сообщение: следствие по «делу Моро» закончилось. В распоряжение прокуратуры переданы документы — объемистое досье в 640 машинописных страниц.

Судебные власти приняли решение отдать под суд 15 членов «красных бригад» и других экстремистских организаций. В демократических кругах вызвало недоумение решение судебных органов оправдать за «недостатком улик» главарей ультралевацкой группировки «рабочая автономия».

Новые факты подтверждают причастность к «делу Моро» американских спецслужб. Незадолго до окончания следствия сын Моро, Джованни, заявил членам специальной парламентской комиссии по расследованию убийства лидера ХДП, что один из высокопоставленных американских политических деятелей предупреждал его отца во время поездки в США о нависшей над ним опасности. Этот деятель, сообщил Джованни Моро, посоветовал лидеру правящей партии отойти от политической деятельности или изменить свою линию.

Кроме того, как стало известно из протоколов и показаний вдовы Моро, ему неоднократно угрожали расправой и «предлагали» отказаться от курса на сотрудничество с компартией.

Комментируя сообщение об окончании «дела Моро», демократическая печать отмечает, что главные виновники и настоящие организаторы этого политического убийства так и не выявлены, а большинство террористов по-прежнему остаются на свободе. Об их активности свидетельствует целый ряд новых преступлений, совершенных в Италии за последние месяцы: убийство генерала Э. Кальвалиджи, похищение судебного чиновника Дж. Д'Урсо и так далее…

В. Малышев
Рим — Москва

Просмотров: 3798