Несостоявшийся рай

01 января 1981 года, 00:00

Несостоявшийся рай

По дороге из Рамаллаха в Иерусалим в машину подсаживается измученный израильский солдат. Он возвращается с очередного сбора резервистов, который проходил на бурлящем Западном берегу. Это были для него три недели бесконечных патрулей, отвратительной кормежки, когда кусок в рот не лезет, бессонных ночей, проклятий, а то и камней от арабов. «Я сыт по горло», — сердито говорит он, подкрепляя свои слова красноречивым жестом.

Палестинцы, еврейские поселенцы, армия, журналисты — ему наплевать на всех. «Вернусь домой, жена потребует денег — цены-то все время растут. На работе шеф будет ворчать, что за мной накопилась куча несделанного. Сын начнет канючить, чтобы я купил ему новый костюм. Разве это жизнь? А ведь за нее мы платим шестидесятипроцентный подоходный налог и никогда не знаем, что будет завтра».

Постепенно солдат успокаивается и, сжимая в одной руке автоматическую винтовку, а в другой букетик цветов для жены, пытается объяснить, каким образом большинство израильтян все же умудряются — нет не жить — существовать в таких условиях. «Мы отключаемся, — устало цедит он, — Выключаем из сознания наших вздорных политиканов, вечно грызущихся между собой. Еще на год забываем об армии. Какое нам дело до «Великого Израиля», ООН и палестинской автономии? Мы стремимся, чтобы просто день проходил за днем. Разве мы хотим так уж много?»

Конечно, в этой безрадостной картине, нарисованной солдатом, сказываются накопившиеся усталость и казарменная скука. Но так смотрит на вещи вовсе не он один. Израильтяне всегда отличались своей склонностью ныть и жаловаться. Жаловаться на все на цены и налоги, на своих политических деятелей и соседей. Но раньше это было все-таки жизнеспособное общество. Сегодня его целиком, снизу доверху, разъедает ржавчина отчаяния и цинизма, пронизывающая все аспекты повседневной жизни.

Причина этого кроется отнюдь не в каком-то конкретном политическом недовольстве, хотя и его хватает, и даже не в неуверенности в завтрашнем дне по мере того, как усиливается террор и все больше крови льется на Западном берегу. Она лежит во всеобщем чувстве обреченности, растущей убежденности, что Израиль уже не тот, что о« изменился к худшему.

Пока еще этот процесс не слишком бросается в глаза стороннему наблюдателю. На каждого резервиста, отказывающегося по моральным соображениям проходить службу на захваченных у арабов территориях, приходятся сотни тех, кто, подобно этому солдату, надевает погоны, думая про себя: «Оттрублю свои три недели, и пошли все к черту». Но бацилла горечи и недовольства уже посеяна. Она растет и заставляет звучать колокола тревоги в таких бесконечно далеких от всего этого ячейках израильского общества, как высшее военное командование и преподаватели классической музыки. Первое обеспокоено появлением острых идеологических и дисциплинарных проблем в армии. Вторые с горечью видят, что их самые одаренные ученики начинают покидать страну.

Трудно точно установить все симптомы упадка в израильском обществе, какими бы тревожными и ощутимыми они ни представлялись изнутри. Однако сигналов бедствия сколько угодно.

Инфляция увеличивается в год на 150 процентов, будучи самой большой в мире Доходы средней израильской семьи составляют 60 английских фунтов в неделю Микролитражка стоит 6 тысяч фунтов; литр бензина — почти полфунта; местный сыр — 1,25, а мясо — 1,85 за фунт. Утешением для израильтян может служить популярная у них шутка: «Какая разница между Израилем и банановыми республиками? О, там люди могут позволить себе покупать бананы».

Не менее тревожными темпами, чем инфляции, растет и эмиграция. Точные цифры держатся в тайне, но около 800 тысяч израильтян, или приблизительно 20 процентов населения, живут сейчас за границей. Причем большую часть их составляют лица, имеющие специальности. И наоборот, у приезжающих в Израиль общеобразовательная и специальная подготовка непрерывно ухудшается.

Как никогда прежде, в «земле обетованной» пышным цветом расцвела преступность. Шайки вымогателей взимают дань с ночных клубов, лавочек и даже рыночных торговцев. Проституция и торговля наркотиками стали обычным делом. Поскольку достать оружие в Израиле не составляет трудности, совершается все больше преступлений с его применением.

Усиливается взаимная отчужденность между членами общества. А это ведет к тому, что среди молодежи катастрофически растет число наркоманов; за бортом жизни оказывается все больше алкоголиков — по крайней мере 5 тысяч человек в год, причем в стране, где еще пять лет назад пьянство вообще не существовало; родители постоянно избивают детей, а мужья — жен. Но самое главное — возникает раскол самого израильского общества. Политические, социальные и религиозные группировки относятся друг к другу с беспрецедентной враждебностью, что чревато появлением нового израильского подполья и может подорвать моральный дух, дисциплину и боеспособность усиленно пестуемой израильской армии.

Габби и его жена с нежным именем Дейлия, что значит «георгин», — очень приятная, культурная пара. Вместе с двумя детьми они живут в одном из красивых пригородов Иерусалима. В последнее время у них росло смутное чувство тревоги. Теперь оно стало настолько острым и гнетущим, что супруги решили через несколько недель уехать в Европу. Формально это бегство именуется «поездкой в отпуск за свой счет», причем на этих основаниях живет подавляющая часть израильской диаспоры за границей. Фактически они намерены навсегда покинуть «землю обетованную». Работа, которую обещали им на новом месте, совершенно не привлекает ни Габби, ни Дейлию, но супруги надеются, что потом подвернется что-нибудь более подходящее.

Им трудно четко объяснить причины своего решения: «Нам больше нечего ждать в будущем, и нет ничего, что давало бы радость, в настоящем. Каждый день одни и те же мрачные известия: «Гуш эмуним» 1 усиливает террор, наши лидеры и выборные представители народа возятся в помойной яме политической грызни и интриг, цены подскочили чуть не до неба».

1 «Гуш эмуним» — «Союз веры» — крайне реакционная клерикальная организация, ратующая за полную аннексию оккупированных арабских территорий.

По израильским меркам Габби и Дейлия принадлежат к числу привилегированных. У них прекрасный дом, приносящая удовлетворение работа в Иерусалимском университете, которому чудом удалось избежать сокращения государственных ассигнований, затронувшего все гражданские учреждения. Однако немало их коллег уволили по сокращению штатов, а самим им известно, что многие перспективные научные проекты свернуты или же безнадежно урезаны из-за нехватки денег. Они знают и то, кто виноват в этом: «Правительство Бегина выбрасывает наши деньги на ветер: с нас берут колоссальные налоги, а средства тратят на эти дурацкие поселения на Западном берегу да еще на синагоги и прочую религиозную ерунду вроде школ по изучению библии, чтобы умилостивить закоренелых ортодоксов».

В свое оправдание Габби и Дейлия говорят, что уже отдали слишком много сил и давно заслужили право на более приличную жизнь, но она становится все хуже, а не лучше из-за бешеной инфляции. Супруги рассчитали домработницу, перестали выписывать газету, ходить в кино, на концерты и только раз-два в неделю едят мясо Они понимают, что даже если Бегин потерпит поражение на следующих выборах (самое позднее в октябре 1981 года), а его преемник попытается исправить положение, это все равно принесет лишь новые лишения.

Нельзя сказать, что Габби и Дейлия покидают Израиль без сожаления. Как бы там ни было, Дейлия хотела бы остаться: ее мать просто в отчаянии от того, что теряет единственную дочь и внуков. Но она, Дейлия, боится за детей. «Я с ужасом думаю о том, какие моральные ценности может воспитать в них наше общество. Моя семилетняя дочурка очень смышленая и запоминает многое из того, что передают по радио и телевидению. Может ли она научиться уважать политических деятелей вроде наших? Как помешать ей заразиться окружающей нас ненавистью?»

Что касается Габби, то, как и большинство израильтян его возраста, он участвовал в двух войнах, будучи строевым офицером. Однако Габби не намерен в качестве резервиста нести службу на оккупированных территориях, таких, как Западный берег или район Газы, поскольку считает, что их захват недопустим с моральной точки зрения и в конечном счете наносит ущерб будущему Израиля. Поэтому, подобно десяткам, а может быть, и сотням других резервистов, он частным образом договорился, чтобы его посылали проходить сборы в другие места. Это влечет за собой немалые неудобства его призывают чаще и на более длительные сроки, нередко во время учебного семестра, но с этим он вынужден мириться. «А что мне делать, если, не дай бог, начнется война? Ведь, как и каждому уважающему себя еврею, мне придется моментально надеть погоны, какое правительство ни стояло бы у власти», — с горечью говорит он.

Среди соседей этой пары еще три семьи получили туристские визы и купили билеты в один конец для поездки в США. Ясно, что и они пополнят ряды израильтян, живущих там, которые не намерены возвращаться обратно. По всему Израилю многие семьи потихоньку продают квартиры и мебель, чтобы добыть деньги для нового исхода, отнюдь непохожего на библейский. Не зря же перед американским консульством, где выдают въездные визы, постоянно стоят очереди.

Пока нельзя сказать, чтобы начавшееся бегство привело к катастрофической «утечке мозгов». Сокращение бюджетных ассигнований лишило работы многих людей со специальностями, поэтому уезжающие в некотором смысле облегчают положение остающихся. Но если смотреть на вещи в плане более длительной перспективы, картина в корне меняется: бегут именно те, в кого Израиль вложил больше всего денег и в расчете на чью энергию и таланты строил свои надежды на будущее. В свое время Бен-Гурион, основатель и первый премьер-министр Израиля, мечтал, что страна станет «ближневосточной Швейцарией». Однако сейчас возникает тревожная перспектива: экономика и военная машина, полностью зависящие от высокоразвитой технологии, скоро начнут испытывать нехватку инженеров, физиков, электронщиков, экономистов и других специалистов, без которых они не могут обойтись.

Израиль не всегда в состоянии найти места для желающих жить и работать здесь. Небольшое число израильтян, которых послали за границу для дополнительной подготовки в областях, считающихся жизненно важными для национальной безопасности, теперь не может вернуться домой. Причина проста: предназначенные для них должности «заморожены» из-за сокращения бюджетных ассигнований. Университеты и специализированные учебные центры увязли в долгах, причем политика экономии угрожает в будущем еще больше ухудшить положение вещей.

Что же касается израильских бедняков, тех, кто получает зарплату ниже средней и вынужден вести повседневную битву, чтобы как-то свести концы с концами, то их судьба воистину плачевна: попытки правительства обуздать инфляцию отодвинули на задний план моральные соображения и заглушили их мольбы о помощи Общины сефардов — «темных евреев», (выходцев из других стран Ближнего Востока и Северной Африки, — считают, что они попались в капкан и обречены вечно ютиться в трущобах. Эти люди жалуются на свою необразованность и невозможность устроиться хоть немного получше, в то время как для ашкенази, приехавшей из Европы и США элиты, которой наплевать на остальных, созданы все условия. Бедняки сефарды обеспечили Бегину победу на выборах и теперь справедливо возмущаются тем, что государственные ассигнования на социальные цели пожираются ненасытными акулами — поселениями на Западном берегу.

Недавно на пустыре в Иерусалиме не имеющие жилья молодожены и обитатели лачуг нелегально построили символический «палаточный лагерь». Несколько сот человек, составляющие его население, в том числе активисты сефарды из организации «Черные пантеры», ожидают и даже надеются на столкновение с полицией, когда власти попытаются выселить их. Ведь это явится прекрасным способом показать, какая пропасть лежит между ними и жителями поселений на Западном берегу, в основном недавними иммигрантами из США, чью безопасность день и ночь охраняет израильская армия.

Вообще армия представляет собой самый чувствительный социальный барометр в Израиле. Да и может ли быть иначе, если четыре пятых ее личного состава — это резервисты и проходящие начальную подготовку призывники. Причем военная служба считается одной из главных форм воспитания израильской молодежи в армии юношам и девушкам должны внушить, что они являются равноправными гражданами с определенными обязанностями перед обществом. Между тем происходящее в армии в последние два-три года не может не вселять тревогу. Причем дело не только в том, что, по словам начальника военной полиции, сейчас зарегистрировано не только рекордное число дезертиров, уклоняющихся от службы призывников, заключенных в военных тюрьмах, но и случаев нападения на сержантский состав. (Особенно резко подскочило в военных тюрьмах число содержащихся там солдат-девушек, которых призывают в армию наравне с юношами.) «Ведь армия является зеркалом общества, из которого она набирается, — говорит он. — Если в ней больше наркоманов, то это потому, что много израильской молодежи пристрастилось к наркотикам. Оружия стали воровать в несколько раз больше, поскольку организованная преступность создала для него обширный рынок». К этому можно добавить, что армию опозорил не кто иной, как сам начальник генерального штаба генерал Эйтан. Он помиловал трех израильских солдат, осужденных военным судом за убийство ни в чем не повинных арабов. Взять, например, дело лейтенанта Дэниеля Пинто, попавшего в тюрьму за то, что два года назад во время вторжения в Южный Ливан задушил четырех крестьян. Благодаря вмешательству генерала Эйтана Пинто провел за решеткой всего шестнадцать месяцев — по четыре за каждое убийство. Символичность этого не может не возмущать каждого, у кого есть хоть капля совести.

Филипп Джексон, Рут Кейл, английские журналисты («Обсервер»)
Перевел с английского С. Милин

Просмотров: 3797