Нефть на песке

01 сентября 1983 года, 00:00

Нефть на пескеВзятие святыни

В первый день XV века хиджры, что соответствует двадцатому ноября 1979 года, несколько сот вооруженных повстанцев захватили мечеть Аль-Харам. Нападение на главную мечеть Мекки, где находится святыня ислама, выглядело кощунством, так как насилие в Аль-Хараме неприемлемо для мусульман. Даже когда фанатичные воины Абдаль-Азиза ибн Сауда, основателя современной Саудовской Аравии, в 1924 году заняли Мекку, они промаршировали по ее улицам, повернув винтовки дулами вниз, демонстрируя этим благоговейное почтение к святыне.

Духовный вождь повстанцев Мухаммед аль-Кахтани, провозгласивший себя «махди» («Махди» — мессия в представлении мусульман. — Примеч. авт.), объявил, что цель движения — «очистить ислам, освободить страну от банды неверных — королевского семейства и продажных богословов-улемов, которые заботятся только о своих местах и своих привилегиях». Чтобы выбить повстанцев из мечети, правительственные войска пустили в ход бомбы со слезоточивым газом и пушки. Среди погибших был и сам Кахтани. Политического руководителя группы Джухаймана аль-Отейбу обезглавили вместе с другими захваченными повстанцами через несколько месяцев. Однако у движения остались сторонники. В эр-риядском университете не раз еще появлялись надписи на стенах: «Джухайман, наш мученик, почему ты не взял приступом дворцы? Борьба только начинается!»

Повстанцев объявили отступниками от веры, ложно толкующими ислам. Однако захват Аль-Харама и предшествовавшие события показали, что выступление в Мекке отнюдь не было изолированным актом религиозных фанатиков.

...Еще за месяц до захвата мечети правительству Саудовской Аравии стало известно, что в армии создаются тайные ячейки и в страну контрабандным путем ввозится оружие.

В сентябре служба безопасности Саудовской Аравии произвела ряд арестов среди офицеров. Десять молодых принцев также были вызваны для допроса. Потом, через неделю, в стране появилось множество листовок. Одни из них призывали к восстановлению в стране ортодоксального ислама. Другие требовали изгнать из королевства всех иностранцев.

За четыре дня до событий в Мекке небольшие отряды повстанцев вошли в несколько селений на второстепенных дорогах недалеко от города Медины.

В субботу 17 ноября в районе Медины армейские подразделения, верные правительству, вступили в вооруженные столкновения с повстанцами. Несколько солдат перешли на их сторону. В воскресенье и понедельник стало известно о беспорядках в других районах страны.

К этому времени под контроль повстанцев перешла часть территории между Меккой и Мединой. В их ряды стали вливаться солдаты регулярных войск и национальной гвардии. Общее число восставших доходило до трех с половиной тысяч человек.

Руководители выступления разделили свои силы на две колонны. Одна направилась в сторону Мекки, другая — к Медине. В Медине и ее окрестностях нападение было отбито. В Мекке группы людей, вошедшие в город глухой ночью, не привлекли к себе особого внимания. И когда в пять утра религиозные деятели и должностные лица государства пришли, чтобы совершить раннюю молитву по случаю начала нового столетия по исламскому летосчислению, повстанцы ворвались в Аль-Харам и захватили заложников.

Правительство, видимо, осознало всю серьезность положения, и король просил духовенство разрешить ввести войска в святая святых ислама. Но улемы не решались на это и умоляли короля повременить.

Однако срочно вернувшийся из Туниса тогдашний наследный принц Фахд — «сильная личность» страны — настоял, чтобы восстание было подавлено силой.

В то время как готовился штурм Аль-Харама, пришло сообщение, что заволновалось шиитское население Восточной провинции.

Шииты (их больше трехсот тысяч) населяют самый важный в стратегическом отношении район страны. Политически они куда более сознательны, чем суннитские повстанцы Мекки. В последние десятилетия благодаря развитию нефтяной промышленности в Восточной провинции сложился пролетариат. Здесь созданы подпольные профсоюзы, они и возглавляют политические забастовки и демонстрации.

Правительство сместило за некомпетентность нескольких генералов в вооруженных силах и органах безопасности, а губернатора Мекки уволило. Король Халед, Фахд и другие старшие принцы срочно нанесли визиты шейхам влиятельных племен, посетили военные базы. Тысячи подозрительных рабочих-иммигрантов были высланы. Руководителя левой оппозиции Насера ас-Сайда похитили за границей, и он бесследно исчез.

Срочно были отозваны студенты из иностранных учебных заведений. Чтобы успокоить улемов-богословов, закрыли косметические кабинеты, дамские парикмахерские, женские клубы. Уволили дикторш телевидения. Девушкам запретили продолжать образование за границей.

Службу безопасности расширили и укрепили советниками из ЦРУ и экспертами из ФРГ и Франции. Военным увеличили жалованье вдвое. Боеприпасы же войскам выдавали весьма скупо. И наконец, все командные посты в армии, национальной гвардии и в ключевых министерствах передали исключительно членам королевской семьи и связанным с ней кланам...

Съеденные миллионы

Нефтяная промышленность XX века, перенесенная на аравийскую почву, настолько механизирована и автоматизирована, что в ней занята лишь небольшая часть местного населения. В Саудовской Аравии добычу и вывод почти полумиллиарда тонн нефти в год обеспечивают всего около двенадцати тысяч человек, и новая индустрия долгое время оставалась островком в море традиционного хозяйства, чужеродным телом в феодально-племенном обществе. Но добыча нефти оказала воздействие на аравийские государства. Огромные деньги поступали в руки правителей.

Доходы от нефти в Саудовской Аравии возросли с тридцатых до начала семидесятых годов в девять тысяч раз! В семидесятые годы новый скачок — еще раз в тридцать.

Всюду в мире быстрый подъем национального дохода происходил лишь при социально-политических изменениях. Здесь же финансовый взрыв предшествовал и социальной, и политической, и культурной революции. Сказывалось и малолюдство нефтяных стран, и общественная структура Аравии, и психология ее населения.

В бедуинских племенах сохранились традиции племенной солидарности и взаимопомощи: Шейх — князь пустыни — раньше использовал соплеменников как военную силу для ограбления оседлого населения оазисов или соседей. Он считал долгом делиться с соплеменниками частью добычи или дохода. Естественно, эти патриархальные отношения не распространялись ни на рабов (обычно африканского происхождения), ни на вольноотпущенников, которые оставались в полукрепостной зависимости от хозяев, ни на оседлых крестьян-феллахов, ни на «низшие» племена.

Когда в пустыне забили фонтаны жидкого горючего и феодально-племенная аристократия стала получать колоссальные доходы, первым ее побуждением было построить для себя дворцы, перед которыми бледнеют сказки «Тысячи и одной ночи». А вторым — дать приличные жилища и прочие блага своим соплеменникам. Но только им.

Понятий бюджета и разделения государственных и личных расходов правителя в Саудовской Аравии не существовало до конца пятидесятых годов. Здесь не существовало ни налоговой, ни валютной системы, ни промышленного или коммерческого законодательства. Несмотря на рост нефтяных доходов, долги страны достигли астрономической суммы. Но тогдашний король Сауд и его окружение не думали сокращать расходы на дворцы, автомобили, гаремы, самолеты.

Притчей во языцех стал прежний правитель Абу-Даби Шахбут ибн-Султан. В начале шестидесятых годов княжество находилось на пороге одного из наиболее фантастических взлетов в истории нефтедобывающей промышленности, и в карман эмира потекли деньги. Шахбут, человек подозрительный и неуравновешенный, был подвержен припадкам ярости, и тогда его голос поднимался до визга, как у капризного ребенка. Многие считали его сумасшедшим. Эмир отказывался иметь дело с иностранцами и не намеревался расходовать свое богатство, предпочитая коллекционировать золотые бруски под постелью. Заднюю комнату своего глинобитного дворца он забил крупными банкнотами. Когда его изгнали, обнаружилось, что крысы изгрызли бумажных денег, по крайней мере, на два миллиона долларов.

Те времена как будто прошли. Но и по сей день многие государственные мероприятия, особенно связанные с престижными. соображениями, граничат с транжирством.

Семерка Судайри

Основатель Саудовской Аравии Абд аль-Азиз ибн Абдуррахман ибн Сауд имел почти полторы сотни жен. Женился он и по любви, и из политических соображений, чтобы укрепить свои связи с влиятельными племенами. После его смерти в 1953 году осталось тридцать восемь сыновей. Сейчас в клане Саудидов несколько тысяч только взрослых мужчин. Именно они и распоряжаются основными ресурсами страны, ее нефтяными доходами, именно им служат вооруженные силы и органы безопасности, государственный аппарат, верхушку которых они возглавляют. Но сам государственный механизм вырос, усложнился и приобрел новые функции.

Король — центральная фигура в системе власти. Одновременно он — имам, глава общины верующих, он же — военачальник, верховный судья и главный шейх кочевых племен. Хотя в шариате все законы изложены раз и навсегда, король издает декреты.

Из нескольких тысяч членов правящего клана в принятии решений участвует узкий круг лиц — человек сто. А самые важные решения принимает небольшая группа лиц, окружающих монарха. При короле Фейсале в нее входили его дяди и сводные братья — наследный принц Халед, эмир Фахд, командующий национальной гвардией Абдаллах, министр обороны и авиации Султан.

В 1982 году королем стал Фахд, который возглавляет «семерку Судайри» — шесть его родных братьев, детей жены из могущественного феодального клана Судайри. Султан, двенадцатый сын Абд аль-Азиза, — министр обороны и авиации; Турки, двадцатый, — его заместитель; Наиф, двадцать третий, — министр внутренних дел; Сальман, двадцать шестой, — губернатор провинции Эр-Рияд; Ахмед, двадцать восьмой, — заместитель губернатора Мекки; Сатам, двадцать девятый, — заместитель губернатора Эр-Рияда.

Абд аль-Азиз женился на нескольких женщинах Судайри, и, кроме этой семерки, у него было еще шесть сыновей от жен из этого клана.

Внуки Абд аль-Азиза — особая группа, «королевские технократы». Среди них выделялись сыновья короля Фейсала: Сауд аль-Фейсал, получивший образование в Принстоне, стал министром иностранных дел, Халед — губернатором юго-западной провинции Асир, Мухаммед возглавил департамент ирригации, Абдуррахман — командир бронетанковой бригады, Турки — заместитель директора департамента внутренней разведки.

Внутри королевской семьи может идти борьба, но она, как правило, не становится предметом публичного обсуждения.

Многие принцы заняты большим бизнесом. Они обогащаются на земельных спекуляциях и зарабатывают на правительственных заказах и контрактах, получают комиссионные за импортные сделки на суммы в миллиарды долларов.

К началу восьмидесятых годов клан Саудидов стал самой богатой семьей мира. Он фактически контролирует национальный доход страны, доходящий примерно до ста — ста двадцати миллиардов долларов в год, и он же направляет потоки саудовских инвестиций, далеко превысивших сто миллиардов долларов, за границу. Сотни принцев стали мультимиллионерами.

У правителей нефтяных государств есть многочисленные, по местным масштабам, армии и силы безопасности, набранные из бедуинов, бывших рабов или просто наемников, система тайной полиции и слежки. Но не только на голой силе держатся они.

Когда не было колеса

Еще в начале сороковых годов в большинстве районов Аравии не применяли колеса. Было бы неверным сказать, что его не знали, оно было просто не нужно при тогдашнем уровне развития производительных сил. Не очень давно еще местное ремесло ограничивалось изготовлением предметов первой необходимости.

На нефтяных промыслах с первых же шагов понадобилась рабочая сила. Но в феодально-племенном обществе ее не было. Вот потому рабочими стали представители «низших» племен, феллахи — земледельцы, батраки или ремесленники из шиитов Восточной провинции. У них не было презрения к физическому труду, которое столь свойственно «благородным» бедуинам или оседлым фанатикам-ваххабитам. Бедуины взялись за обязанности охранников, шоферов, а также электриков. Но специальностей, где требовался тяжелый, утомительный или скучный труд, они всячески чурались.

У аравийского населения в целом не было, да и сейчас нет, навыков для современной жизни. Но кто-то должен приводить в движение маховики производства, которое запущено в княжествах Персидского залива и Саудовской Аравии. Кто-то должен применять технологию, изобретенную отнюдь не местными жителями, чинить американские или японские автомашины, телевизоры или кондиционеры, строить дома, стадионы, заводы и причалы, копать траншеи, вывозить мусор, таскать ящики, управлять птицефабриками, преподавать математику, печатать газеты, рисовать рекламные щиты. Так появились в нефтяных княжествах плебеи-иммигранты. Палестинцы, ливанцы, египтяне, сирийцы — квалифицированные рабочие, техники, служащие. Чернорабочие — больше йеменцы, иракцы, суданцы, иранцы, пакистанцы, индийцы и еще недавно — оманцы. Директора фирм, высшая прослойка делового мира, военные советники — американцы и европейцы.

«Ассоциация предпринимателей объявляет о бегстве своих рабочих-пакистанцев (перечисляются имена) и предупреждает всех, кто захотел бы предоставить им кров, пищу или работу. Все данные об этих беглецах следует сообщить в ближайший полицейский участок». Такое объявление, помещенное в эр-риядской газете, не представляет собой ничего необычного.

Рабочий, завербованный у себя на родине на год или два по контракту, продленному по молчаливому согласию обеих сторон, должен покинуть страну, как только потеряет место. Каковы бы ни были причины его увольнения, он теряет право на ручательство своего хозяина, который «гарантировал властям его порядочность и добрый нрав». Если рабочего уволили до истечения срока контракта или вида на жительство, он не может наняться на другое место.

Многие из рабочих-иммигрантов, которых соблазнили приличным заработком, мечтают покинуть Саудовскую Аравию, едва успев туда приехать. Они сразу обнаруживают, что их жалованье не соответствует очень высокой стоимости жизни. Разлученные с семьями, лишенные всяких развлечений из-за запретов правоверного ислама, эти люди работают по шестьдесят, а то и больше часов в неделю. Профсоюзы запрещены.

Иностранцев так много в Саудовской Аравии, что встревоженное правительство решило ограничить иммиграцию. Саудовцы оказались в меньшинстве не только в главных городах, но даже в столице.

Появление в стране нефтяной промышленности, как это ни парадоксально, в пятидесятые годы укрепило рабовладение. Спрос на невольников увеличился. Но в 1962 году под давлением извне в Саудовской Аравии произошла отмена рабства. И все-таки кое-кто из знати удерживает рабов и рабынь. Да и вольноотпущенники не стали полноправными гражданами.

Сохранили неравноправное положение и «низшие племена». Из них выходят рабочие и ремесленники для непрестижных профессий — парикмахеры, мясники, музыканты, лудильщики.

Газета «Указ» несколько лет назад организовала опрос. На вопрос «Каково главное ваше желание?» десятая часть людей на окраине Джидды ответила:
— Иметь средства для покупки мяса хоть раз в неделю.

Это были не иммигранты, а коренные жители, но из «низших» племен. Социальный статус иммигрантов, вольноотпущенников, «низших» племен, ремесленников, шиитов очень сходен. Они остаются как бы «вне общества».

Промежуточные слои

На торговле, земельных спекуляциях, подрядах, домостроении, на кое-какой промышленной деятельности выросла в стране своя буржуазия. Положение крупных торговых домов в саудовском обществе близко к статусу влиятельных бедуинских шейхов. Местная буржуазия очень консервативна, она прочно срослась с режимом и господствующим кланом Саудидов. Режим устраивает ее.

Но архаизм режима отталкивает от него не только париев общества, но и многих представителей средних слоев — молодых офицеров, журналистов, учителей, служащих, мелких торговцев. Из них, а также из саудовских рабочих образовался костяк нескольких подпольных антиправительственных организаций, как светских, так и религиозных.

Изменения в обществе Саудовской Аравии и княжествах происходят быстрее, чем в других ближневосточных странах. Надо только учитывать, когда они начались. Нефтяные монархии столкнулись с острыми внутренними противоречиями, неизвестными им раньше.

Прежнее общественное равновесие в Саудовской Аравии и в нефтяных княжествах нарушено. Новое — не создано. Подобное состояние неустойчиво и чревато социальными потрясениями в самых неожиданных формах.

Сложности и проблемы усугубляет американское вмешательство. Уже многие годы Вашингтон добивался создания на аравийской земле военных баз под своим флагом. Лишь в султанате Оман ему это удалось. Но саудовское правительство предпочитает, чтобы американцы оставались «за горизонтом», на Диего-Гарсия, по крайней мере, в Омане.

Над Аравией патрулируют пилотируемые американцами «летающие радары» типа АВАКС, начиненные электроникой, счетно-решающими устройствами— сгустком военной научно-технической мысли США. Они объединены с наземными пунктами командования, связи и контроля, с аэродромами и ракетными базами, а через спутники — со штабами в США, куда на дисплеи дежурным генералам передается меняющаяся ситуация.

Принадлежащие разным историческим эпохам люди, вещи, орудия труда, экономические и социальные отношения, идеологии существуют в Аравии вместе, одновременно, сталкиваясь, разрушаясь, видоизменяясь. Общество стран бассейна Персидского залива перегружено конфликтами разного характера, силы и глубины — и возникшими тысячи лет назад, и буквально за последние годы. В них вовлечены главные империалистические державы и местные родо-племенные объединения. Разведывательные службы и таинственные религиозные общины. Амбиции местных монархов и диктаторов и государственных мужей Запада.

Зона Персидского залива переживает перемены. Головокружительные, быстрые. И болезненные.

Алексей Любушкин, доктор исторических наук

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 8532