На Днепре в сорок третьем

01 сентября 1983 года, 00:00

На Днепре в сорок третьем

В ночь на 11 сентября 1943 года, когда полки 8-й стрелковой дивизии выходили к Десне, левому притоку Днепра, в районе малоизвестного городка Короп, комдив Порфирий Мартынович Гудзь вызвал к себе командиров полков.

Он сразу приступил к делу и был краток, немногословен. Говорил, какому полку на каком участке форсировать реку, какие оборудовать переправы, куда высылать разведку.

— Итак, к утру собрать все имеющиеся лодки, связать плоты из подручных средств... — завершил совещание комдив. — В 5.00 отвал первого рейсорасчета. Полк Шишкова пойдет вторым эшелоном. Переправляться по дополнительному указанию.

Форсирование реки... Сколько скрыто за этим драматических событий, перипетий, сколько сил, а порой и жизней требует оно. Даниил Кузьмич знал все это, и тем не менее слова командира дивизии как-то огорчили его. Словно бы не доверял ему полковник Гудзь, поставив полк во второй эшелон.

— Ничего, ничего, Даниил Кузьмич, — успокаивал его замполит подполковник Владимир Федотович Пырин, когда Шишков вернулся в полк. — Все идет как надо. Комдив бережет нас до первого обострения обстановки на том берегу. Зато у нас выгода какая — солдаты хоть немного передохнут...

Озабоченный предстоящими делами, Даниил Кузьмич все же не утерпел, пошел ночью на берег реки, где намечалось форсирование. «Мало ли что может случиться, — думал он, — из второго эшелона очень просто оказаться и в первом...»

В пять часов утра 11 сентября на тот берег устремились десантные и рыбацкие лодки, самодельные паромы — все, на чем можно было переплыть реку. Мелкие группы противника, пытавшиеся воспрепятствовать форсированию, сразу же были отброшены от берега. Во второй половине дня саперы навели паромную переправу под тяжелые грузы. На правый берег Десны переправился и 229-й полк Шишкова. Пехота продвигалась вперед, расширяя и закрепляя плацдарм. Но вот от разведки поступили первые тревожные сведения: противник стягивал к месту форсирования свежие силы — пехотную и танковую дивизии.

День 13 сентября начался мощными огневыми налетами вражеской артиллерии. На переправы то и дело пикировали «юнкерсы». Стало ясно, что противник хотя и с опозданием, но попытается сбросить наши войска с плацдарма.

Даниил Кузьмич находился на своем наспех оборудованном командном пункте и озабоченно следил, как идут дела на переднем крае, ловил каждое известие оттуда. Вот первая неприятность: противник атакует 151-й полк, вместе с пехотой до 15 танков пытаются прорваться в глубину нашей обороны. Но пехота за ночь сумела хорошо закопаться в землю, в боевые порядки ее был выдвинут истребительно-противотанковый артиллерийский дивизион майора Алексея Андреевича Калентьева. «Нет, так просто тут гитлеровцам не пройти»,— размышлял Даниил Кузьмич и радовался тому, что научились мы бить врага и в обороне и в наступлении. В первой половине дня атака противника была отбита. Он потерял немало пехоты, на поле боя дымилось несколько танков. Шквал огня внезапно оборвался, остановился и смолк. Лишь вдалеке еще раздавались одиночные взрывы да изредка стучала пулеметная очередь. Но это затишье не было похоже на «войну по правилам» — с перерывом на обед и даже выходными, которую фашисты пробовали применить кое-где в самом начале нападения на нас, пытаясь тешить своих солдат иллюзией легкой прогулки по просторам России на манер того, как это удавалось им на Западе. Здесь была самая обыкновенная неудача противника, неудача большого масштаба...

К вечеру, перегруппировав силы, враг начал новую атаку. Снова десятки фашистских самолетов повисли в небе над плацдармом, с воем и грохотом устремляясь к земле. Снова огненный смерч бушевал на позициях наших войск. Но не ушла от внимания наших командиров одна особенность этой атаки: противник вел ее на узком участке, направляя главный удар в стык двух дивизий.

Долгий настойчивый телефонный звонок насторожил Даниила Кузьмича.
— Вас, комдив, — телефонист протянул ему трубку.
— Даниил Кузьмич, выдвигайте свое хозяйство на рубеж, — полковник Гудзь назвал координаты.— Будьте готовы к атаке...

Полк Шишкова пошел в контратаку напористо и стремительно, а главное — она оказалась неожиданной для врага. Мощный огонь вела наша артиллерия. Поддерживая атакующих, в воздухе шли четкие строи наших штурмовиков. Какое-то время противник пытался пересилить наши подразделения, остановить их, но атакующие все настойчивее и смелее теснили врага, проникая в его боевые порядки. Вскоре противник был оттеснен на рубеж, с которого он начал атаку. Попытка расчленить две наши дивизии и выйти к переправам была сорвана.

Наступление продолжалось. 22 сентября 8-я стрелковая дивизия и другие соединения 13-й армии во многих местах на широком фронте форсировали Днепр юго-западнее Чернигова.

От Десны до Днепра в том направлении, куда шел полк Шишкова, было примерно 25—27 километров. Шли это расстояние ровно неделю. Не просто шли, а вели бои с отходящими частями противника.

К реке полк подошел в ночь на 22 сентября. В деревне Навозы разбили последние группы прикрытия противника. И вот он, Днепр... Перед солдатами лежала широкая серебристая полоса, отражающая звезды. Как ни огрубели солдатские сердца, все переживали волнующие минуты. Ведь вернулись к великой реке, в чем клялись в сорок первом, уходя с ее берегов...

Сразу закипела работа по организации переправы. На тот берег ушли на лодке разведчики взвода пешей разведки с командиром старшим сержантом Михаилом Тихоновичем Лучеком, ставшим позже Героем Советского Союза. Сколько раз ходил он в разведку и всегда умел выйти из самого трудного положения!

Как порой случалось, переправочных средств не было, если не считать двух надувных лодок в саперном взводе. На помощь пришли местные жители. Они дали свои рыбачьи лодки. Из них и сделали плоты. Для настила брали ворота, разбирали сараи. Такой плот поднимал 45- или 76-мм пушку. А это то, что надо было: вместе с пехотой сразу же пойдут на тот берег и противотанковые орудия.

Форсировать реку начали глухой ночью, в четыре часа. Было темно и сыро. От воды поднимался клочьями туман. Разговаривали только шепотом. В первом эшелоне шел 1-й батальон под командованием капитана Петра Ксенофонтовича Баюка. Это был многоопытный, решительный командир. Он начинал войну на флоте, потом сражался в морской пехоте.

Первым рейсорасчетом пошла рота старшего лейтенанта Махортова. Вместе с ротой на плотах переправлялось 45-мм орудие, два 82-мм миномета, взвод противотанковых ружей. Рассчитывали на внезапность, поэтому артиллерия не открывала огня. Вначале все шло хорошо. Но. когда лодки и плоты подходили к правому берегу, темноту над рекой прорезал мерцающий свет белых осветительных ракет. Грохнули первые взрывы снарядов и мин. Враг обнаружил переправу. Но первая рота уже высаживалась на берег и, не теряя времени, двинулась вперед. Двум другим ротам пришлось хуже — противник не прекращал огня. И все же батальон Баюка вскоре оказался на правом берегу Днепра. Это был несомненный успех. Петр Баюк повел свой батальон в атаку на противника в населенном пункте Гдень. Его поддерживала артиллерия с левого берега. Плацдарм расширялся, на него переправлялись уже два других батальона полка, артиллерия.

Переправу усовершенствовали — натянули через реку трос, и с его помощью дело пошло быстрее, да и не стало сносить плоты и лодки течением.

С рассветом обстановка осложнилась. В воздухе появились «юнкерсы», попал под бомбежку второй батальон. Но форсирование продолжалось. И потери были невелики, так как правее одновременно форсировали реку два других полка дивизии. А левее переправы полка Шишкова поставили дымовую завесу, имитируя еще одну переправу. Усилия противника, таким образом, распылялись по многим объектам. С утра начала действовать и наша авиация: истребители прикрывали переправы, а штурмовики наносили удары по неприятелю.

Где-то во второй половине дня началась первая серьезная контратака врага. Батальоны противника с танками от Верхних и Нижних Жаров двинулись на наши позиции на левом открытом фланге. Но на плацдарме был уже истребительно-противотанковый артиллерийский дивизион, полковые пушки, рота противотанковых ружей. Прибыл представитель от авиации для наведения и вызова самолетов. На противника обрушили мощный огонь... В тот день атаки врага отбили. Но тяжелые бои продолжались еще два дня — фашисты стремились отрезать наши войска, вышедшие в междуречье Днепра и Припяти.

8-й стрелковой дивизии было приказано идти вперед, туда, где километрах в двадцати с небольшим находилась третья крупная водная преграда — река Припять, правый приток Днепра.

Полк Шишкова выходил на эту реку северней Чернобыля. Здесь, недалеко от устья, Припять мало чем отличалась от Днепра —- широкая, глубокая, быстротечная.

Надо было форсировать реку без задержки, с ходу. А в местах вероятного форсирования противник уже стягивал отходившие части... Следовало что-то предпринимать и нашим командирам. И тут на помощь пришли партизаны.

В ночь на 25 сентября полковник Гудзь встретился с представителем черниговских партизан Г. Ф. Покровским. Уточнили задачи дивизии и партизан, установили сигналы для связи, обменялись радиоданными. Дивизия поделилась с партизанами боеприпасами, противотанковыми ружьями.

На рассвете грянул бой, бой необычный. Врага совместными силами полков дивизии и партизан атаковали на Припяти в районе Нагорцы, северней Чернобыля. Части противника были прижаты к реке и вскоре разгромлены, а самое главное — у противника захватили действующую переправу грузоподъемностью 25 тонн да еще пятьдесят лодок и баркасов. С помощью этих и подошедших переправочных средств подразделения быстро форсировали реку, захватили плацдарм на Припяти, а затем и расширили его, выйдя на рубеж станции Янов, Чистогаловка.

На плацдарме развернулась жестокая, кровопролитная борьба, две недели не утихали бои за Припять. Противник подтянул новые силы — две свежие дивизии. 3 октября он нанес с севера удар и по восточному берегу реки вышел на тылы армии. Наши войска на плацдарме оказались отрезанными. Гитлеровцы непрерывно атаковали. Не прекращалась артиллерийская канонада. Гарь и копоть заволакивали небо. Самолеты врага без конца висели над позициями защитников плацдарма. Вскоре соседняя 74-я стрелковая дивизия была вынуждена отойти. Редели полки 8-й дивизии. Катастрофически убывали снаряды и мины, кончались продукты.

К 10 октября положение обострилось до предела. В этой' невероятно сложной обстановке кто-то должен был объединить под единым командованием отрезанные от своих подразделения, организовать их для дальнейшего сопротивления врагу. И такой человек нашелся. Это был командир 229-го стрелкового полка подполковник Шишков Даниил Кузьмич.

...Даниил Кузьмич с осунувшимся лицом, усталыми воспаленными глазами сидел в окопчике командного пункта полка и рассматривал карту. На ней красными полосками были обозначены наши обороняющиеся подразделения, а в них со всех сторон вонзились синие стрелки атакующего противника.
— Скоро начнется... Что будем делать, комиссар? — обратился Даниил

Кузьмич к подполковнику Пырину, заместителю по политчасти.
— Пойдем в подразделения: я — в первый батальон, парторг Попков — во второй, а Щетинин (начальник штаба. — Авт.) — в третий. Важно, чтобы люди видели — командование полка здесь, с ними.

Ранним утром гитлеровцы обрушили на наши подразделения шквал артиллерийского и минометного огня, затем удар нанесла авиация.
— Наверно, ничего живого не осталось вон в том лесочке, а ведь там у вас, кажется, два батальона оборонялось? — спросил прибывший в последний раз на КП полка полковник Гудзь. — Да ладно, о потерях доложите, когда уточните их...
— Нет, доложу сейчас, — сказал Шишков. — Потерь сегодня пока нет. А батальоны из леска отвел, как только начался обстрел.

Комдив уезжал из полка довольный.
Снова и снова на позиции наших войск пикировали самолеты. Стонали земля и леса. Вслед за ударами авиации из-за высот выползли танки. Они двигались не спеша, поводя стволами пушек. Удар врага на этот раз пришелся по первому батальону капитана Петра Баюка. Его стрелки и артиллеристы вступили в бой. Стреляли расчетливо, только в цель. Экономили снаряды и патроны. На поле боя уже полыхало несколько танков и машин. Но враг продолжал атаковать настойчиво, методично, упорно. Ему удалось обойти малочисленный батальон, ворваться на его позиции. Многие были убиты, другие ранены. И в эту минуту смертельной опасности для батальона его командир Петр Баюк и командир роты старший лейтенант Абу Дусухамбетов, ставший в эти тяжелые дни заместителем Баюка по политчасти, уже раненные, поползли навстречу танкам врага. Они тянули за собой на проволоке противотанковые мины. Вот грохочущая стальная громадина уже близко, вот она совсем рядом...

Баюк напряг последние силы, приподнялся и бросил мину под гусеницы. Взрыв. Танк остановился. То же сделал Абу. На минуту смолкла стрельба. А потом из окопов поднялись бойцы с минами и гранатами в руках и устремились навстречу вражеским машинам.

Жаркий бой наконец стих. Клонился к вечеру невероятно трудный день. На поле курились легким дымком фашистские танки, подсыхала развороченная снарядами и бомбами земля. Наступила тишина. Командиры докладывали об итогах боя. Главное — устояли, отбили врага. Но поредел первый батальон, не стало Петра Ксенофонтовича Баюка, Абу Дусухамбетова, Егора Ивановича Лазарева, командира саперного взвода. Поредели и ряды бойцов...

Следующие двое суток на плацдарме стояло относительное затишье: отдельные атаки мелких неприятельских групп и периодические артналеты. За эти дни нашим подразделениям удалось пополнить боеприпасы. Была установлена связь с командиром корпуса и командующим армией генералом Николаем Павловичем Пуховым. Самолеты сбрасывали воинам продовольствие, табак, газеты, письма.

13 и 14 октября группа Шишкова вела бои в районе станции Янов.

Едва забрезжил рассвет, как на позиции подразделений противник обрушил массированный артиллерийский огонь. И Шишков приказал поставить дымовую завесу, чтобы затруднить противнику корректировать огонь своих батарей. Но шестьдесят самолетов врага сбросили свой груз на позиции наших подразделений; переправа, которую в последние дни с таким трудом отбили у противника, была вновь уничтожена. И как всегда, вскоре в атаку пошла пехота и танки. Шишкову донесли, что среди атакующих танков есть огнеметные...

И снова враг не добился своего. Были подожжены три фашистских танка — особенно ярко пылал огнеметный. Даниил Кузьмич преподнес врагу еще один, хотя и небольшой, сюрприз. На правом фланге, где особенно настойчиво рвался противник, ему был устроен огневой мешок. Ошеломленные фашисты заметались, сначала залегли, потом не выдержали, побежали. Разгром был довершен контратакой роты автоматчиков и других подразделений. Их вели в бой заместитель командира полка подполковник Владимир Семенович Александров и заместитель командира второго батальона капитан Анатолий Михайлович Волков. Удачной была та контратака: 33 гитлеровца сдались в плен, многие были убиты. На допросе они заявили, что в Африке в боях с англичанами за год рота потеряла трех человек, здесь, в России, она полегла за несколько минут...

14 октября был последним днем, который назначили гитлеровцы, чтобы разделаться с группой Шишкова. А она тем временем отошла за линию железной дороги, заняла оборону за насыпью. Опять фашисты атаковали, пытались обходить наши подразделения вдоль Припяти. Почти две роты пехоты противника ворвались на станцию Янов. Снова рванулись зловещие струи огнеметов в сторону наших окопов. Создалось угрожающее положение. В бой пошли рота автоматчиков, разведывательный, комендантский и саперный взводы — последний резерв командира. Прозвучала необычная на этот раз команда:
— Знамя вперед!

В атаку с солдатским «ура!» идет все командование полка во главе с Шишковым. Колышется на ветру алое полотнище, святыня полка, без которой нет воинской части. Но вот дрогнул знаменосец, начальник штаба полка майор Щетинин медленно опустился на колени. Знамя подхватывает командир взвода разведки старший Сержант Лучек. Раненный, он не выпустил его из рук, пока врага не выбили за насыпь железной дороги.

Драматизм положения достиг своего предела: в группе почти нет боеприпасов, кончились сухари, растет число раненых. Для подполковника Шишкова настал час, может быть, самого ответственного решения в жизни. Бесспорным было то, что из данного района надо уходить. Но куда? Командир соседнего полка Георгий Сергеевич Томиловский настаивал на том, чтобы мелкими группами пробиваться на восточный берег к своим. То же рекомендовал и штаб армии. Но оба берега Припяти занимал противник, контролировал все переправы и даже места возможных переправ. Даниил Кузьмич нашел другое, смелое и, наверное, наиболее правильное в той сложной обстановке решение: он повел подразделения своей группы не на восток, а на запад — навстречу партизанскому соединению.

Как только было принято это решение, сразу же улеглись страсти. Легче стало на душе и у самого Даниила Кузьмича.

Глухая ночь на 15 октября 1943 года. Все готово к прорыву. У людей до предела напряжены нервы. Волнуется, ждет условного сигнала от разведчиков Даниил Кузьмич. В разведку ушел все тот же неутомимый и вездесущий Лучек со своими товарищами. Надо было еще раз уточнить, с какими силами противника предстоит встретиться при прорыве. Решено было идти через болото, которое, по расчетам наших командиров, фашисты прикрывали меньше всего. Риск застрять в болоте был минимальным, поскольку с воинами Шишкова шло несколько партизан, которые хорошо знали малоизвестные тропы.

Наконец замерцала над темным лесом зеленая ракета. Мощное «ура!», подхваченное сотнями людей, заполнило окрестности, в нем утонули редкие автоматные и винтовочные выстрелы (экономили последние патроны), и солдаты, словно подхваченные неведомой силой, устремились в темноту. Так началась та дерзкая и отчаянная атака среди ночи, которая должна была решить судьбу более чем трех с половиной тысяч советских воинов. Гитлеровцы не ожидали подобной дерзости, они были ошеломлены. Наоборот, они ждали, что русские вот-вот капитулируют. В стане фашистов поднялся переполох, началась неразбериха. Они не могли понять, что значило это «сура!» среди ночи. А это и нужно было нашим воинам, именно на внезапность и был расчет. Группа Шишкова все дальше и дальше уходила от врага в назначенный район Толстого леса. Артиллерия противника открыла запоздалый и беспорядочный огонь.

И все же прорыв проходил трудно. Темная ночь, незнакомая заболоченная местность с узкими тропками, по которым только и можно пройти. Несли с собой раненых — взяли всех, никого не оставили. Да и враг рядом. А патроны были только у разведчиков, да в роте автоматчиков, в стрелковых ротах лишь по нескольку гранат. «Ура!» раскалывало тревожную ночь в течение 15—20 минут, пока последний солдат не преодолел болото. И, как показали потом пленные, они в те минуты считали, что наступают крупные силы русских.

Немало пережил в том переходе и сам Даниил Кузьмич. Ведь он тоже был ранен в ногу в самом начале боев на Припяти. Передвигался с трудом, порой его несли на носилках. В госпиталь эвакуироваться в те дни он просто не пожелал, хотя и имел право. Он до конца оставался со своими солдатами.

Ночным переходом группа Шишкова достигла Милашевичей в партизанском крае, где действовали отряды Александра Николаевича Сабурова.

Партизаны оказали воинам большую помощь: накормили людей, разместили их в теплых землянках (ведь был уже октябрь), поделились и боеприпасами, Словом, встретили по-братски.

Позже пришла помощь с Большой земли. На партизанские аэродромы прибывали самолеты с боеприпасами, продовольствием, медикаментами, они же увозили раненых и больных. Воины Шишкова продолжали наносить удары по врагу. Совместно с партизанскими отрядами Калиниченко и Яна Налепки они контролировали дорогу, уничтожали вражеские колонны. А в конце ноября группа Шишкова соединилась со своей армией.

В битве за Днепр 8-я стрелковая дивизия одной из первых форсировала эту крупную водную преграду. Развивая наступление, она также с ходу форсировала и другую серьезную реку — Припять. Почти три недели дрались ее части на Припятском плацдарме. Они сковали здесь значительные силы немецко-фашистских войск, облегчив тем самым нашим войскам борьбу за расширение Лютежского плацдарма непосредственно северней Киева. С этого плацдарма в начале ноября советские войска нанесли сокрушительный удар по киевской группировке врага и 6 ноября освободили столицу Украины.

Высоко были оценены подвиги бойцов и командиров 8-й дивизии, в частности группы подполковника Шишкова. 27 сентября командир дивизии полковник Гудзь представил его к званию Героя Советского Союза за умелое командование полком и проявленный героизм при форсировании реки Десны. А 2 октября командир 15-го стрелкового корпуса генерал-лейтенант Иван Ильич Людников дополнил в наградном листе: «За форсирование Днепра и Припяти и проявленные при этом мужество и организованность».

16 октября 1943 года был подписан Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Даниилу Кузьмичу Шишкову и еще двадцати воинам его 229-го стрелкового полка звания Героя Советского Союза.

Владимир Смирнов, полковник, кандидат исторических наук

Просмотров: 7212