Шанс на выигрыш. Часть III

01 июня 1983 года, 00:00

Шанс на выигрыш

Продолжение. Начало в № 4, 5.

— Мы просто валяем дурака, — сказал Бой три дня спустя. — Почему? — поинтересовался я.
— Там, в лагере, около ста человек. Даже один грузовик сюда не поднимешь, не говоря уж о семи. Что ты задумал?
Я заколебался, но в конце концов решил пока помолчать.
— Всему свое время, Бой.
— Нет, Брюс, ничего у тебя не выйдет. У них там слишком четко отлаженная система.
— Стало быть, придется ее разладить.

Блейден вытаращил глаза.
— Иногда я жалею, что не могу прочесть твои мысли. Бывают моменты, когда ты кажешься мне инопланетянином: есть в тебе что-то не от мира сего.
Я только улыбнулся.

Тринадцатого мая Бой уехал в Калгари с готовыми записями. Я передал с ним для Гарри Кио письмо, в котором говорилось, что ему надлежит приехать в поселок Сто пятидесятая миля не позднее пятого июня и ждать там связи со мной. Послал я весточку и Виннику. Льюис должен был передать Кио подписанный отчет и соответствующим образом настроить общественное мнение в Калгари на случай, если дело дойдет до судебных тяжб.
— С каждым днем задержки наши шансы падают, — сказал я, прощаясь с Боем.
— Знаю, — ответил он.
— Не забудь телефон.
— Это как-то связано с твоим планом?
— Без телефона мы пропали.
— Хорошо, не забуду. Простившись с Боем, я вернулся в «Королевство». Делать было особенно нечего, и следующие два дня я провел, набираясь сил и мысленно проигрывая каждый эпизод задуманного мною сценария. На четвертый день мы с Биллом Мэннионом, одним из буровиков, на лошадях отправились в Каним-Лейк. В рюкзаке, притороченном к моему седлу, лежало несколько динамитных шашек из запасов Боя, снабженных детонаторами.

Как только мы въехали в Каним-Лейк, я почувствовал, что здесь происходят серьезные перемены: народу на улицах здорово прибавилось.
Поскольку время близилось к полудню, в «Золотом тельце» собралась небольшая компания любителей пива. В основном это были старики, которые разглядывали нас с любопытством. Мак сидел тут же, за стойкой.
— Что, наскучило «Королевство»? — спросил он меня.
— Ничуть не бывало. Просто приехал узнать, нет ли для меня какой почты.
— Есть одна телеграмма.

Депеша была от Боя, который сообщал, что наши надежды подтвердились, и обещал быть в Каним-Лейке во вторник. Из телеграммы я узнал, что Гарри тоже в боевой готовности.
— Где мне найти Питера Треведьена? — спросил я Мака.
— Либо в конторе, либо у подъемника. Он там теперь целыми днями торчит.
— Бывает, что он остается в лагере на ночь?
— Нет, к вечеру всегда возвращается.
— Прекрасно, — сказал я и повернулся к двери, но Мак жестом остановил меня.
— Тут вами недавно Джин Люкас интересовалась, — проговорил он.
— Джин?! Она что, вернулась?
— Позавчера приехала. Сара Гаррет говорит, что бедняжка на себя непохожа, хоть и отдыхала у моря.
Боясь, что по выражению моего лица старик поймет, что со мной творится, я повернулся и, не прощаясь, выбежал на залитую солнцем улицу.
— Теперь куда? — спросил меня Билл.
— К Треведьену, — ответил я, вскакивая в седло и направляя лошадь в сторону барака.

В кабинете Питера тоже произошли разительные перемены. Прежде всего он стал больше, потому что владелец сломал заднюю стену. Сейчас тут изрядно прибавилось шкафов и папок, появился полевой телефон и еще один стол, за которым сидел новый сотрудник — долговязый юнец в джинсах и высоких ковбойских сапогах.

Завидев меня, Треведьен кивком указал на стул и немедленно прервал оживленный телефонный разговор. Он даже не пытался скрыть изумления по поводу моего прихода.
— Так, чем могу служить? — осторожно спросил он. — Видимо, Блейден хочет спустить вниз свои грузовики, да?
— Скорее наоборот, — ответил я. — Надо поднять еще несколько машин.
— Что-о? — Треведьен прищурился, будто ему в глаза неожиданно ударил луч света.
— Сколько стоит один рейс?
— Это зависит от груза, — взвешивая каждое слово, ответил он. — Что у вас, продукты?
— Нет, буровая установка.
— Ну и ну! Да за кого вы меня принимаете, Вэтерел? По долине Громового ручья никто никаких буровых не повезет.

Я повернулся к Биллу:
— Запомни это, ладно? Слушайте, Треведьен, дорога вдоль ручья идет по вашей территории. Подъемник тоже принадлежит вам и Джеймсу Макклеллану, все это мне известно. Следовательно, и деньги за перевозку вы тоже делите пополам. Единолично вы не можете решать, что везти, а что нет. Будьте любезны назвать цену.
— Цену?! Да вы с ума сошли. Для вас, Вэтерел, никаких цен нет и не будет, как бы там ни отнесся к этому Макклеллан. Можете везти свой бур по индейской тропе.— Он рассмеялся. — Это я вам разрешаю, причем бесплатно. Правда, тропа тоже частично идет по моей земле, но не будем мелочиться.
— Понятно. — Я поднялся и направился к двери. — Кстати, Треведьен,— добавил я с порога, — дорогу по ручью строило канадское правительство. То обстоятельство, что вы недавно ремонтировали ее, не меняет дела. Это Фергюс приказал вам препятствовать движению частного транспорта в долине?
— Я работаю на компанию Ларсена.
— Прекрасно. Значит, и на Фергюса.

Я вышел от Треведьена и вернулся в «Золотой телец». Мак все еще сидел у себя в закутке возле бара.
— Можно от вас позвонить? — спросил я.
— Конечно. — Он пододвинул ко мне аппарат.

Я поднял трубку, заказал междугородный разговор и дал телефонистке номер «Калгари трибьюн». Через полчаса редактор был на проводе.
— Вы видели последний отчет Винника о разведке в «Королевстве»? — спросил я его.
— Да, — ответил редактор. — Кроме того, приходил некто Блейден. Он поведал нам ту грязную историю с первым отчетом. Мы напечатали ее два дня назад.

Я поблагодарил и рассказал редактору о происках Треведьена. Выслушав меня, он произнес:
— Хорошо, мистер Вэтерел, из этого может получиться материальчик что надо. Нам и раньше случалось поддерживать одиночек. Справедливость иногда должна торжествовать даже здесь.
— Значит, мы можем на вас рассчитывать?
— Разумеется. Кстати, как же вы намерены поднимать в горы буровую установку?
— Что-нибудь придумаю.
— Хорошо, только не переусердствуйте. Мы не можем защищать людей, которые нарушают закон.
— Я и не нарушаю. Это Треведьен с Фергюсом плевать хотели на закон.
— Тогда порядок. Удачи вам, мистер Вэтерел, и, если у вас ударит фонтан, сразу же дайте нам знать. И еще я хотел бы послать к вам своего человека, чтобы он осмотрелся на месте. Идет?
— Что за вопрос! Спасибо. Я положил трубку.
— Значит, будете бурить? — полюбопытствовал Мак.
Я кивнул.
— Только без глупостей, парень, — предостерег он меня.
— Если увидите Джин, скажите, что у нас есть вакансия повара,— попросил я. Мак хитро улыбнулся и обещал передать все слово в слово.

Под палящим солнцем мы двинулись к озеру. Его спокойная темная поверхность отражала зеленые, коричневые и белоснежные вершины вокруг. Скалистые горы встречали лето.
— Ты собираешься дожидаться Боя здесь? — спросил меня Билл.
— Да, остановимся у ручья.

Мы нашли подходящее место, перекусили и часика два подремали, потом снова сели на коней и двинулись к лагерю строителей. Доехав до поворота, за которым стояли шлагбаум и будка сторожа, мы углубились в подлесок и вернулись на дорогу только полумилей выше того места, где сидел охранник. Я то и дело задирал голову, чтобы осмотреть телефонные провода, свисавшие с голых сосновых стволов. Тут протянули всего две линии, до которых можно было добраться, став на кабину грузовика. Дальше мы поехали до крутого поворота дороги, огибавшей большой черный выступ утеса. Этот выступ и нависавшую над дорогой скалу я запомнил еще тогда, когда только начинал составлять свой план. Теперь оставалось выяснить, есть ли поблизости то, что мне нужно. Скалу на повороте когда-то взрывали, и это вселяло надежду. С бьющимся сердцем подъехал я к черной каменной стене и стал жадно обшаривать ее глазами.
— Что ты высматриваешь, Брюс? — спросил мой спутник.
— Шурфы, — ответил я.

За время поисков нам дважды пришлось скрываться в подлеске и пропустить грузовики. Но вот я наконец обнаружил то, что искал — круглое отверстие, похожее на гнездо береговой ласточки. В десяти футах от него виднелось еще одно. Я снял рюкзак и затолкал в каждый шурф по две динамитные шашки, укоротив контактные провода с таким расчетом, чтобы они торчали из скалы всего на два дюйма. Потом мы накрепко забили шурфы мокрой землей, отметили место еловой веткой и поскакали дальше.

Через полмили дорога вновь резко устремлялась вниз. Строители только что закончили работы на этом участке. Ельник был срублен, и образовавшаяся поляна представляла собой прекрасную стоянку для десятка грузовиков. Через бурный ручей был перекинут короткий бревенчатый мостик. Здесь я снова вытащил динамитные шашки и привязал их к сваям моста, протянув шнуры к дороге. Это место я тоже пометил еловой веткой.
— Все, Билл, — сказал я. — Теперь порядок.

Страшная усталость не могла заглушить чувства удовлетворения, которое я испытывал. Пока что все идет хорошо. Как-то будет дальше? Я немного побаивался, что выпущу джинна из бутылки. Обстоятельства по моей вине могли сложиться так, что я уже не смогу контролировать их. Я планировал операцию, близкую по условиям к тем, что мне приходилось проводить во время войны, и главным моим козырем, а точнее сказать, единственным, была внезапность.

Около двух часов следующего дня приехал Бой и привез с собой номер «Калгари трибыон», две полосы которого были полностью посвящены «Королевству». Но самым добрым известием для меня оказалось сообщение о том, что Гарри уже сидит со своими парнями на Стопятидесятой миле и готов тронуться в путь тотчас после моего звонка.

Я с тревогой взглянул на сгущавшиеся тучи и спросил:
— Какая ожидается погода?
— Должно быть, дождик, — ответил Билл.
— Скорее уж снег, — произнес Бой, покачав головой.
— Ты телефон привез?

Бой подошел к своей лошади и вытащил из вьюка аппарат.
— Зачем он тебе, Брюс?
— Чтобы поднять в «Королевство» Гарри со всеми его манатками. Сколько времени нужно ему на дорогу со Стопятидесятой мили?
— Шесть-семь часов. При сильном снегопаде можно и застрять где-нибудь.
— Это неизбежный риск.

Мы поехали вниз по шоссе, мимо поворота на Каним-Лейк, пока не добрались до развилки, от которой в подлесок уходила просека. Телефонные провода здесь лежали прямо на ветвях. Поставив Билла и Боя следить за дорогой, я проворно вскарабкался на ель. Подключиться к линии не составило большого труда. Правда, пришлось ждать, пока Треведьен заканчивал разговор. Как только он положил трубку, я позвонил на ближайшую телефонную подстанцию и соединился со Стопятидесятой милей. Гарри был в полной готовности.
— Отлично, — похвалил я его. — Ты сможешь прибыть к ручью за полчаса до полуночи?
— Спрашиваешь!
— Раньше приезжать нет смысла. Жду тебя ровно в одиннадцать тридцать. Учти, все расписано по секундам. Сколько на твоих часах?
— Двадцать восемь минут третьего. — Хорошо, — я перевел свои на две минуты. — Слушай меня внимательно, Гарри. На подходе к месту встречи все машины, кроме головной, должны погасить фары. Не давай колонне растягиваться. Мы будем ждать тебя на опушке, там, где начинается ельник. Ты все понял?
— Конечно.
— Тогда до вечера.
— Постой, Брюс, что ты замыслил?
— Сейчас не время об этом, — быстро сказал я. — Встретимся в половине двенадцатого, до свидания.

Я снял провода и слез на землю.
— Где это ты научился подключаться к чужим телефонам? — спросил Бой.
— На фронте и не такому научишься.

На обратном пути к лагерю Бой мрачно молчал и украдкой бросал на меня встревоженные взгляды. Во время ужина он попытался было снова выведать мои планы, однако я продолжал упорно отшучиваться, поглядывая при этом на циферблат часов. По мере того как стрелки медленно приближались к условленному часу, росла и моя тревога.

Ночь была темная, без звезд, в долине шуршал холодный ветер. Без двадцати одиннадцать я встал и подошел к Бою.
— Ну, где твой снег?
— Погоди, — ответил он. — Сейчас начнется. Вот, пожалуйста.

Я почувствовал легкое прохладное прикосновение снежинок к щекам и снова посмотрел на часы. Десять сорок пять.
— Билл, — позвал я.
— Слушаю.
— Садись на лошадь и скачи к повороту перед шлагбаумом. Спрячь коня в подлеске, а сам найди местечко, откуда хорошо видна будка охранника. Запоминай: ровно в четверть двенадцатого сторожу позвонят по телефону. После разговора он должен немедленно отправиться пешком в сторону подъемника. Если в двадцать пять двенадцатого он еще не покинет свою будку, шпорь лошадь и мчись к нам.
— А если покинет?
— Тогда дождись, пока он не уберется подальше, и открой шлагбаум и ворота. Потом следуй за охранником, но так, чтобы он не заметил. Милей дальше ты увидишь тропу, которая ведет к скалистому обрыву. Сторож должен свернуть на нее, потому что это кратчайший путь. Ты останешься на развилке и дождешься нас. Если охранник пойдет по тропе, засеки время, во сколько он убрался с главной дороги. Как только встретишь нас, сразу же скачи обратно сюда, забери оставшихся лошадей и езжай по тропе индейцев в сторону «Королевства». Если к моменту твоего приезда на ранчо нас еще там не будет, ты снова спустишься с лошадьми на это самое место. Все понятно?

Билл повторил наставления, сверил свои часы с моими и, вскочив на коня, скрылся в подлеске.
— Ну, что дальше? — спросил меня Бой.
— Дальше будем ждать, — ответил я и взглянул на циферблат. Следующие пять минут растянулись для меня в вечность. Наконец стрелки показали одиннадцать ночи, и я поднялся.
— Пошли, Бой.

По дороге мимо нас прошмыгнул одиночный грузовик. В свете его фар я успел заметить, что ельник уже покрылся тонким белым пушком. Снег валил плотным занавесом, и скалы, черневшие в просветах между деревьями, были едва различимы.

Через минуту я снова забрался на ель, подключил провода к линии и стал ждать, не сводя глаз со стрелок часов. Ровно в четверть двенадцатого я поднял трубку и крутанул рукоятку. После короткой паузы в наушниках раздался хриплый голос, заглушаемый треском:
— Пост в долине!

Я отвел микрофон подальше от губ и заревел:
— Треведьен на проводе! Мне только что сообщили о лавинах в двух милях выше по дороге. Отправляйтесь туда и узнайте, в чем дело. Вы ближе всех к тому месту. Срежьте угол, там есть короткий путь по тропе. Немедленно доложите, когда что-нибудь выясните.

Я опустил трубку и, дрожа от волнения, привалился к холодному стволу ели.
— Ты слезешь или так там и останешься? — крикнул Бой.
— Останусь, — вяло ответил я и снова взялся за трубку. Линия молчала. Видимо, сторож не осмелился звонить Треведьену и требовать разъяснений. Я взглянул на часы. Одиннадцать двадцать три. Охранник, должно быть, уже далеко от своей будки. Я вытащил из кармана кусачки и перерезал оба провода неподалеку от места соединения с моими. После этого я упрятал аппарат в мешок и слез на землю.
— Снял часового? — осведомился Бой.
— Думаю, да. Если через пять минут Билл не вернется, будем знать наверняка.

Тьма сгустилась. Мягко шурша, снег устилал тропу, ветер покачивал верхушки елей. Внезапно Бой схватил меня за руку, и я услыхал монотонный рокот. Звук приближался, и скоро в белой пелене засиял одинокий желтый луч. Взглянув на часы, я выбежал на дорогу. Было ровно одиннадцать тридцать.
Огромный грузовик выполз из-за снежной завесы и остановился возле
— Гарри, Гарри, это ты? — закричал я.
— Я, кто ж еще, — Кио высунулся из кабины и помахал рукой.— Что делать дальше, Брюс?

Я знаком велел Бою лезть в кабину и вскочил на подножку.
— Поехали!
— Э, нет, постой. Я не двинусь с места, пока не узнаю, что у тебя на уме, — сказал Гарри.
— Не будь идиотом! — гаркнул я. — Мы убрали сторожа. Каждая секунда задержки... — Я глубоко вздохнул и постарался снова взять себя в руки.— Мой план расписан по секундам, и мы уже отстали на полминуты от графика. По твоей милости, между прочим. Если ты не сможешь нагнать эти потерянные мгновения, все пропало. Стоило ли вообще переться сюда со Стопятидесятой мили, чтобы так бездарно провалить операцию? Не упрямься, Гарри, второй возможности не будет.

После секундного колебания Гарри махнул шоферу рукой, и тяжелый грузовик тронулся, набирая ход.

Миновав поворот, мы увидели, что ворота распахнуты, а в будке сторожа никого нет. Дальше дорога круто пошла вверх. Я посмотрел на часы: одиннадцать тридцать шесть. Охранник, должно быть, уже на тропе. Впереди замаячила фигура всадника в белом от снега одеянии, и я дал шоферу знак тормозить.
— Брюс? — раздался во тьме голос Билла. — Все в порядке!
— Молодец, Билли! Встретимся в «Королевстве»!

Я повернулся к Гарри.
— Высадишь меня через минуту, а сам поедешь дальше. Прямо за мостом будет удобное место для стоянки. Припаркуй грузовики за деревьями, кабинами к дороге. Фары погаси. Не курите и не разговаривайте. Последнюю машину я пригоню сам, понятно?

Гарри кивнул и усмехнулся.
— Хочешь звякнуть еще одному приятелю?
— Угадал.

Натужно гудя, грузовик прошел крутой вираж под нависшей скалой и покатил вниз. Спрыгнув с подножки, я подождал, пока со мной поравнялась последняя машина, и крикнул шоферу:
— Выключай мотор! Мы будем замыкающими, остальные подождут нас милей дальше.

Я вытащил из рюкзака взрывную машинку, вставил в нее батарейки, перекинул через плечо моток проводов и включил фонарик.
— Вернусь через пять минут, — сказал я шоферу.

Я подошел к стене утеса и принялся обшаривать ее лучом фонаря, разыскивая свою еловую ветку. Ее запорошило снегом, но все же проводки я нашел без особого труда. Подключив к ним свои шнуры, я двинулся в обратный путь, разматывая провод, потом остановился, подсоединил взрывную машинку и, проверив контакт, повернул рукоятку.

Ночную тишь разорвал грохот, с деревьев полетели снежные шапки, камень величиной с человеческую голову врезался в сугроб совсем рядом со мной. Вся передняя часть утеса рухнула на дорогу и, перекатившись через колею, с треском полетела в пропасть. Путь был перекрыт. Я удовлетворенно хмыкнул, смотал провода и вернулся к грузовику.
— Что это было? — ошарашенно спросил шофер.
— Забаррикадировал дорогу позади колонны, только и всего. Ты можешь подогнать грузовик поближе к телефонным проводам?

Я вытащил из рюкзака аппарат, подключился к линии и начал накручивать рукоятку. Наконец в трубке послышался голос:
— Батлер, рабочий лагерь. Что стряслось? Я уже сто раз пытался вам дозвониться...
— Слушай, Батлер! — заорал я, отводя микрофон от губ. — Произошел несчастный случай!
— Понял. Это вы, мистер Треведьен?
— Да. Случился страшный камнепад и оползень, отвалился край утеса. Один из наших грузовиков попал под обвал. Ты меня слышишь?
— Да, сэр.
— Сколько у тебя там народу?
— Пятьдесят три человека.
— А машин?
— Пять.
— Хорошо. Собери всех людей, дай им лопаты и кирки, сажай на грузовики и отправляй к завалу. Сам тоже поезжай. К завтрашнему утру дорога должна быть расчищена. Возьми всех своих людей, всех до единого. Положение чрезвычайное, сам понимаешь.
— Откуда вы звоните, мистер Треведьен? — в голосе Батлера звучало сомнение.
— Приступай, черт тебя дери! Чтобы через полчаса все были внизу. Я со своими людьми буду пробиваться с другой стороны...

Тут я сорвал провода и вытер со лба испарину. Теперь все зависело от того, сколь велико влияние Треведьена на этого парня.

Я забрался в кабину и устало откинулся на спинку сиденья.
— Порядок, — пробормотал я. — Давай догонять остальных.
— Что это за грохот был? — спросил меня Гарри, когда мы загнали бензовоз на стоянку рядом с другими машинами.
— Небольшой оползень, — буркнул я.
— Оползень? Ты что, взорвал дорогу?
— Вроде того.
— Но это же уголовное преступление, парень!
— Это еще надо доказать.
— Эх, зря я не заставил тебя заранее выложить планы.
— Времени не было. К тому же я предупреждал Треведьена, что дорога построена за счет канадской казны. А он рассмеялся мне в лицо.
— Что дальше? — спросил, подбегая, Бой. Голос его звучал так, будто ничего особенного не случилось. Блейден всегда все отлично понимал, и это мне больше всего в нем нравилось.
— Будем ждать, пока вся компания не спустится к завалу, — сказал я.
— После чего взорвем к чертям и сам лагерь, — язвительно сказал Гарри.
— Нет, — ответил я, — всего лишь маленький мостик. А сейчас отдыхайте, ночь будет не из легких.

Спустя полчаса мимо нас из лагеря с ревом промчались три грузовика. Мы продолжали ждать, но оставшихся двух машин все не было и не было. Наконец я вылез из кабины и подошел к Гарри.
— Будем рисковать, — сказал я. — Поезжай вперед и остановись через милю. Как только мост взлетит на воздух, я сяду к тебе в машину, понял?

Один за другим грузовики выехали на дорогу и растянулись в колонну. Я ехал в самом последнем. Удалившись от моста на сотню ярдов, мы остановились, и я бегом вернулся назад, чтобы подсоединить провода. На сей раз взрыв получился куда громче. Мост превратился в груду поломанных бревен. Глубина ручья под ним составляла не больше двух футов, поэтому, даже если автомобиль, не успев затормозить, провалится сквозь изуродованный настил, вряд ли кто-либо пострадает.

Нагнав колонну, я пересел в головной грузовик. Без двадцати час мы уже въезжали в лагерь строителей.
— Думаешь, они все поехали вниз, к завалу? — спросил меня Гарри.
— Не знаю, — ответил я, — но хочу надеяться.

Мы проехали почти весь лагерь, когда посреди дороги вдруг появился человек. Он отчаянно размахивал руками, требуя остановить колонну. По моим ногам и рукам разлился предательский холодок. Похоже, что-то сорвалось. На дорогу выбежали еще несколько чело век. Едва мы остановили колонну, рабочие обступили нас плотным кольцом.

Я высунулся из кабины и направил в лица толпившихся вокруг людей мощный луч фонаря.
— Что вы здесь делаете? — закричал я. — Разве вам не передали приказ Треведьена? Там, внизу, каждая пара рук на счету, завал страшенный, дорога разбита, а вы тут прохлаждаетесь?

Вперед выступил здоровенный детина со сломанным носом.
— Мы только вчера прибыли и ничего еще не знаем, — сказал он. — В чем дело?
— Да? — пробормотал я. — Значит, новички? Тогда слушайте меня внимательно. Собирайтесь и езжайте вниз по дороге. Это приказ Треведьена.
— А чего ж вы сами там не остались? — спросил верзила.
— Нам надо было освободить дорогу для спасателей, — не растерялся я. — Кроме того, наше оборудование к утру должно быть поднято наверх и смонтировано. На подъемнике есть кто-нибудь?
— А я почем знаю? Мы же тут второй день.
— Тем более вам надо хорошо себя показать. Треведьен не любит, когда его команды выполняются из-под палки!

Рабочие начали разбредаться по хижинам, и я подал шоферу знак ехать дальше, в ту сторону, где мерцал сквозь ельник яркий свет гирлянды мощных дуговых ламп. Как только мы приблизились, из нижнего бункера подъемника вышел человек с винтовкой за плечами и потребовал у меня пропуск.
— Не валяй дурака, парень! — мысленно кляня его последними словами, закричал я. — Треведьен командует расчисткой завала, ему сейчас не до пропусков. Ты умеешь обращаться с движком?

Он замотал головой.
— Мне запрещено.
— Да ты что, рехнулся?! Положение чрезвычайное. Слыхал, что стряслось?
— Не-ет...

Я склонился к его уху и доверительно зашептал:
— Ладно, слушай! В основании дамбы образовалась трещина. Полагают, что произошел сдвиг горных пород под утесом. Нам приказано пробурить скважину и выяснить состав этих пород, причем как можно быстрее.

Охранник заколебался.
— Подожди здесь,— сказал он и затрусил к бункеру. Через открытую дверь я видел, как страж неистово накручивает рукоятку телефона.
— Что же теперь будет? — спросил, подходя, Гарри.
— Все в порядке,— ответил я.
— Только без грубостей,— предупредил он меня.— Мы уже нанесли им убытков не меньше, чем на десять тысяч.

Из бункера вышел растерянный охранник.
— Телефон не отвечает, — объявил он.
— А ты как думал? — зашипел я. — Провода придавило обвалом. Наверняка линия порвана.

Тут к нам снова подошел верзила со сломанным носом.
— В грузовиках нет ключей, — сказал он мне. — Как быть? Может, вы дадите нам одну свою машину?

Рисковать грузовиком мне не хотелось, но хоть как-то нейтрализовать их было необходимо. И тут меня осенило.
— Кто-нибудь из вас знает, как работает подъемник?

Один из сопровождавших верзилу рабочих сделал шаг вперед.
— Я знаю, мне вчера показывали.
— Хорошо. Идите в бункер и беритесь за дело. А вы, — я повернулся к остальным, — поможете нам с погрузкой. Гарри, заводи первую машину на платформу! Бой, ты поднимешься туда и будешь руководить разгрузкой. Сделай все возможное, чтобы не терять время попусту. Есть среди вас повар? — дивясь собственной наглости, обратился я к окружившим меня людям.

Из толпы вышел маленький китаец.
— Отлично. Смогли бы вы за пару часов организовать нам горячую еду?
Китаец кивнул.
— Тогда приступайте!

Я повернулся и вошел в бункер. Рабочий, вызвавшийся мне помочь, уже суетился возле мотора. Секунду спустя раздался рев дизеля, и я понял, что самое трудное позади.

В половине третьего утра повар принес котелки с густой похлебкой и бутерброды с ветчиной. К этому времени наверху были уже два грузовика. Снегопад не прекращался.

В четыре утра приступили к погрузке последней машины. Нервы мои были на пределе.

Мы с Гарри вышли из бункера и сели в кабину бензовоза рядом с шофером. Водитель тут же дал газ, загнал машину в гондолу, а потом я услышал чей-то крик и в следующее мгновение почувствовал, что мы уже в воздухе.
— Вот будет потеха, если нас сейчас застукают и остановят мотор, а? — сказал Гарри.

Мимо бокового окна проплыла черная тень верхней опоры, и мы зависли над обрывом. Еще минуты через две ход гондолы резко замедлился, и после легкого толчка она остановилась совсем. К нам тут же подбежали несколько человек, а шофер включил зажигание и фары. Медленно выкатившись из гондолы, бензовоз остановился на краю маленькой площадки, с которой открывался вид на дамбу. Я открыл дверцу и спустился на землю.
— Вот мы и дома. С прибытием, — донесся до меня голос Боя.

Это было последнее, что я слышал. В следующее мгновение колени мои подогнулись, голова пошла кругом, и я растянулся на усыпанных снегом камнях, потеряв сознание...

Придя в себя, я увидел склонившегося надо мной Боя. Он смеялся и говорил что-то про буровую. Кажется, обещал установить вышку еще до темноты. Утром я выбрался из постели и отправился к намеченному для бурения месту. Вышку уже подняли и сейчас крепили тяги на стальных плитах платформы.

Солнце пригревало, и снег начал таять. Посмотрев на дамбу, я подумал, что пора бы уже Треведьену вихрем ворваться в наш лагерь и учинить скандал, однако все было тихо. Казалось, противник забыл о нашем существовании.
— Придется выставить дозорных, — пробормотал я.

Бой отер лицо от пота.
— Твой пистолет у меня, — сказал он. — Кроме того, у нас четыре ружья.
Я кивнул.
— Следующий ход за противником. Затишье это было мне не по нутру.
Не такой человек Треведьен, чтобы безропотно сносить оплеухи. Однако минуло три дня, а неприятель все никак не желал встречаться с нами лицом к лицу. Казалось, никому нет до нас дела.

Во вторник Гарри начал бурение, и мы гурьбой высыпали на площадку посмотреть, как рождается новая скважина Кэмпбела. За считанные минуты головка бура с натужным визгом ушла в твердый грунт. Первые дюймы были пройдены.

Я вернулся на ранчо и стал чистить картошку к ужину. Спустя полчаса снаружи послышался торопливый топот, дверь распахнулась, и огромный темно-рыжий колли с веселым лаем бросился мне на плечи. Сразу же узнав Мозеса, я в страшном волнении выскочил на улицу и увидел его хозяйку. Джин приближалась к ранчо, погоняя свою низкорослую лошадь.

— Мак сказал, что вам тут нужна кухарка, — бесцветным голосом произнесла она, подъехав.
— Да, — туповато ответил я, ибо это было единственное, что пришло мне на ум.
— Надеюсь, мне удастся оправдать доверие. — Джин медленно спешилась, сняла с седла вьюк и несмело пошла в мою сторону. В дверях она остановилась, и мы несколько минут молча смотрели друг на друга.
— Почему вы приехали? — спросил я наконец.
— Не знаю... просто не могла иначе. Смотрите, что я вам привезла. — Она протянула пухлый конверт. — А теперь позвольте мне переодеться.

Я отступил в сторону, и Джин прошла в хижину. Оставшись в одиночестве, я повертел в руках конверт и обнаружил на нем лондонские штемпели. Внутри лежала пачка машинописных страниц и газетные статьи, посвященные судебному процессу над моим дедом. Поставив лошадку Джин в конюшню, я принялся за чтение. Одно место в показаниях Стюарта Кэмпбела потрясло меня. Вот оно:
«Адвокат. Почему вы ни с того ни с сего прекратили бурение в тринадцатом году?
Кэмпбел. Мы дошли до вулканических пород, а поскольку в нашем распоряжений был только кабельный бур, пришлось остановиться.
Адвокат. На какой глубине?
Кэмпбел. Приблизительно пять тысяч шестьсот футов».

Я откинулся в кресле и прикрыл глаза. Пять шестьсот. Невероятно! Ведь согласно нашим геофизическим исследованиям нефть располагается на глубине пяти с половиной тысяч футов. Выходит, мы ошибочно приняли вулканический слой за нефтяной пласт? Возможно ли? И почему в дневниках старика об этом не было ни единого слова? Может, он специально не написал об этих вулканических породах, потому что боялся отбить у меня охоту продолжать начатое им дело? Ну да теперь уж поздно давать задний ход, решил я и швырнул бумаги на стол.

Вечером сияли звезды и было почти тепло. На буровой работала вторая смена. Мы с Джин пошли туда, болтая о пустяках, всячески избегая разговоров на личные темы. Наконец после короткого молчания я не выдержал и спросил:
— Вам не понравилось в Ванкувере?
— Трудно сказать. — Она пожала плечами. — Вроде и развлечений хватало: танцы, яхта и прочая чушь. Только вот не впрок пошло. Видимо, я отвыкла отдыхать по-настоящему.
— Поэтому и вернулись в Каним-Лейк?
— Скорее потому, что это единственное место, которое я могу назвать домом. Кроме того... — Она умолкла и несколько минут угрюмо брела за мной. — Слушайте, Брюс, вам обязательно надо было давать Питеру такую пощечину?
— Иначе я не смог бы поднять сюда буровую.

Мы подошли к вышке и стали смотреть, как бур дюйм за дюймом уходит в почву.
— Сколько вы проходите в час? — спросил я Билла Мэнниона, стоявшего рядом с бригадиром смены.
— Восемь футов.
— Значит, до нефти мы доберемся не раньше, чем через месяц?
— Если удастся сохранить нынешние темпы, то да.

Мы пробыли у вышки до конца смены. Лавочка закрывалась в полночь, а уже четыре часа спустя начинался новый рабочий день. Караул несли мы с Боем: ночь он, ночь я. Мозес был при нас в качестве сторожевого пса.

Вскоре мы привыкли к такому порядку. Июнь уступил место июлю, и с каждым днем наша скважина углублялась почти на двести футов. За все время мы еще ни разу не слышали о Треведьене.

Работы на дамбе шли круглые сутки. Однажды ночью мы съездили посмотреть, как там дела. В том месте, где участок Кэмпбела граничил с землей Треведьена, теперь стояло заграждение из колючей проволоки, а у подъемника и на дамбе околачивались вооруженные часовые с собаками. Все было тихо и спокойно, однако меня ни на минуту не оставляло мрачное предчувствие надвигающейся беды. Скорее всего Треведьен просто ждет удобного случая, чтобы подложить нам свинью. Джин тоже понимала это: нередко я замечал, как она подолгу неподвижно стоит, с тревогой глядя в сторону плотины.

И вот гром грянул. Произошло это четвертого июля. Утром Бой повез в Калгари образцы пород. Погода выдалась мерзкая, и, когда я заступал на свою ночную вахту, дождь то и дело сменялся мокрым снегом.

Мозес никак не желал сидеть спокойно. Временами мне удавалось заставить пса лечь, но он тут же вскакивал и тревожно прислушивался, покачивая хвостом. Около половины третьего утра я выглянул из сторожки. Снег валил вовсю. Когда я закрывал дверь, Мозес встрепенулся и, тихонько зарычав, подскочил к порогу. Мгновение спустя он уже был на улице, и тут вдруг высоко в небо взметнулись столбы огня. Меня окатило волной горячего воздуха, и в тот же миг послышался грохот двух мощных взрывов.

В отблесках пламени я заметил бесформенный силуэт убегавшего человека, за которым огромными прыжками несся Мозес. Когда собака уже готова была броситься ему на спину, человек внезапно развернулся, и я увидел, как сверкнули две короткие вспышки. Выстрелов слышно не было — они потонули в реве огня, окружавшего меня со всех сторон. Мозес на мгновение замер, потом завертелся волчком на месте и наконец тяжело упал на снег.

Я вырвал из-за пояса «люгер» и открыл беспорядочную пальбу по удалявшейся фигуре, но через несколько секунд силуэт диверсанта скрылся в плотной белой пелене. Я видел только раскаленные докрасна искореженные остовы двух бензовозов, потом и их поглотила мокрая мгла.

Сбежав с платформы буровой, я увидел внизу Мозеса. Пес тащился в мою сторону на трех лапах и тихонько повизгивал от боли.
Я быстро обошел уцелевшие грузовики, убедился, что опасность миновала, и поспешил к ранчо.

Здесь уже все проснулись. Я передал на попечение Джин Мозеса и, пряча глаза, признался Гарри, что не уберег две машины. Гарри терпеливо выслушал меня и, ни слова не говоря, отправился на площадку. Я понуро поплелся следом.

— Могло быть и хуже, — сказал он, осмотрев место происшествия. — Мы дошли до четырех тысяч футов. К счастью, бензобак на буровой вчера залили под завязку, значит, еще пару сотен футов пройдем. При благоприятном стечении обстоятельств понадобится не больше тысячи галлонов топлива. — Все это Гарри произнес на удивление спокойно. Казалось, он разговаривает сам с собой. — Слушай, Брюс, как бы нам протащить сюда горючее?
— По тропе индейцев. Другого пути нет.
— Гм... Если навьючивать по двадцать галлонов на лошадь, понадобится целый табун. Где ты собираешься доставать полсотни кляч? И на какие деньги? Я-то, считай, почти банкрот.

Я угрюмо молчал. Вскоре подошли рабочие утренней смены и сбились в кучу, вполголоса обсуждая случившееся. Гарри остался с ними, а я вернулся на ранчо.
— Как Мозес? — спросил я Джин.
— Все будет хорошо, — ответила она, подавая мне кружку с чаем. — Выпейте.

Я повалился в кресло, проглотил чай, потом заставил себя подняться и, собрав кое-что из своих вещей, побрел на конюшню. Джин догнала меня, когда я уже садился в седло.
— Куда вы? — спросила она.
— Хочу связаться с Джонни. Может, он согласится привезти нам топлива.
— Я с вами.
— Это еще зачем?
— Так надо. Одного я вас не пущу.

Выражение ее лица разом отбило у меня охоту спорить. Я оставил Гарри записку, подождал, пока Джин оденется, и минуту спустя мы уже скакали в горы. Лошади бежали с ленцой, и нам то и дело приходилось их понукать. После бессонной ночи самочувствие у меня было отвратительное.

— Кстати, откуда вы собираетесь звонить вашему Джонни? — спросила Джин, нарушая затянувшееся молчание.
— Из «Золотого тельца». Мак разрешит.
Она засмеялась.
— Эх, Брюс, наивный вы человек. Да разве не ясно, что после вашего дурацкого взрыва на дороге вам в Каним-Лейк все кости переломают? Собственно, одной из причин моего приезда в «Королевство» было желание уберечь вас от тумаков.
— Так вы по совместительству еще и нянька? — иронически спросил я.
Джин и бровью не повела.
— Придется звонить из Кейтли, — невозмутимо произнесла она.
— Черта с два! — отрезал я. — Ближайший телефон в «Золотом тельце», и мы едем туда.
— Так уж и быть, соберу ваши косточки, — пожала плечами Джин.

Когда мы поднялись на холм перед Каним-Лейком, ярко светило солнце. Дверь конторы Треведьена была распахнута настежь. Должно быть, он заметил нас, потому что вышел на крыльцо и пристально посмотрел в. нашу сторону. Мы не обменялись ни единым словом, однако я успел краем глаза заметить, что Питер довольно ухмыляется.

На улице не было ни души. Мы привязали лошадей к перилам окружавшей гостиницу террасы, и Джин провела меня внутрь через черный ход.

Полин встретила нас изумленным взглядом, а мгновение спустя послышался яростный скрип стула и ко мне со всех ног кинулся Джеймс Макклеллан. Лицо его было перекошено от злости.

— А, явились! — закричал он, сжимая кулаки. — Я вас давно поджидаю, Вэтерел! Эх, и скажу же вам сейчас пару ласковых...
— Кто поджег наши бензовозы? — быстро спросил я. — Треведьен или вы? Воинственный пыл Джеймса как рукой сняло.
— Что?! И вы еще смеете меня обвинять?..
— Ни в чем я вас не обвиняю. Просто спросил интереса ради. Это ваших рук дело?
— А, ну вас к лешему, — огрызнулся он и оставил меня в покое.

Я протиснулся в каморку Мака и позвонил в Джаспер Джефу Харту. Через полчаса нас соединили, и я объяснил ему, как обстоят дела. Выслушав меня, Джеф извинился и сказал, что сам он, к сожалению, приехать не сможет, однако постарается разыскать Джонни и в любом случае перезвонит мне сегодня же вечером.

Я вышел в кухню, где Джин о чем-то оживленно разговаривала с Полин, и присел на стул.
— Нам пора ехать, Брюс, — сказала, обернувшись ко мне, Джин. — У барака уже собралась какая-то шайка. Не иначе Треведьен их науськал.
— Мне должны позвонить, — возразил я.
— Хотите, чтобы вас взгрели?
— Ничего, уж как-нибудь сумею с божьей помощью за себя постоять.
— Не думаю, что у вас хватит сил расправиться с целой толпой, — произнесла Джин. — Это вам не паинька Джимми, которому ничего не стоит заткнуть рот.

В глубине души я, конечно же, соглашался с ней. Мне вовсе не улыбалось прослыть трусом, однако я понимал, что хорохориться сейчас не время. Вздохнув, я неохотно поднялся со стула, и тут Полин неожиданно взяла меня за руку.
— Если вам позвонят, я отвечу, а потом все передам, — пообещала она.
— Ладно, ваша взяла, — поколебавшись, сказал я. — Если мой друг найдет возможность приехать, спросите его, где и когда мне с ним встретиться, хорошо?
— Поняла. Вечером я приду к мисс Гаррет и все расскажу.

Поблагодарив Полин, мы выбрались черным ходом на улицу и пошли к нашим лошадям. Однако не успели мы сунуть ноги в стремена, как к нам подбежали несколько человек во главе с плюгавым мужичонкой с подленькой физиономией.
— Это он! — закричал коротышка, разглядев меня. — Попался, гад!

Мы с Джин быстро вскочили на коней и с решительным видом поехали навстречу разгоряченной толпе, намереваясь пробиться к окраине городка. Это нам удалось, и мы, наверное, смогли бы избежать столкновения, но тут плюгавый подал громкую непечатную реплику, адресованную Джин.

Не помню, как я соскочил с лошади и вцепился ему в глотку. Помню только, что мы повалились в уличную грязь, и секунду спустя десять пар рук принялись тянуть меня за одежду, стараясь перевернуть на спину. Кто-то сильными пальцами ухватил меня за волосы и несколько раз пребольно ударил головой о щебеночную мостовую, а в следующий миг раздался сухой треск пистолетного выстрела.

Меня разом отпустили. Я сел и, ошарашенно оглядевшись, увидел Джин с дымящимся «люгером» в руке. Ее бледное лицо словно бы окаменело, а пистолет она держала так, будто стрельба была для нее столь же привычным делом, как прогулка или катание на лошади.

— Вы в порядке, Брюс? — спросила она.
— Да, — прокряхтел я, с трудом поднимаясь на ноги.
— Тогда в путь. А вы, — она повернулась к шайке, — передайте своему Треведьену, что я его убью, если он посмеет еще раз поднять руку на мою собаку!

Она сунула «люгер» в мою седельную кобуру, и мы, молча развернув лошадей, выехали из Каним-Лейка.
— Спасибо, Джин, — выдавил я, когда мы спешились на лужайке у ручья.
— Это вам спасибо, — с грустной улыбкой ответила она. — Хоть вы и вели себя как школьник. Стоило ли так рисковать из-за какого-то паршивого слова?
— Как вы узнали, что пистолет в седельной кобуре?
— Случайно нащупала еще там, в горах. Я все время чувствовала беду, поэтому и решила поехать с вами. Вы странный человек, Брюс. И зачем только вы ввязались в это дело?
— А вы? — в свою очередь, спросил я. — Почему вы решили оставить мне в подарок этот пистолет?
— Я предвидела, что он вам понадобится.
— Не лукавьте, Джин, причина совсем в другом.

Она вздохнула и протянула мне руку.
— Давайте не будем об этом, Брюс. Тем более что вы и так уже догадались. Пол Мортон, тот самый Пол Мортон, который бросил Стюарта в беде, был моим отцом.
— Да, Джин, — пробормотал я. — Простите меня.
— За что?

Не дожидаясь ответа, она отошла в сторону, а я растянулся на траве и тут же впал в дремоту. Джин разбудила меня на закате. Мы сели на лошадей и, обогнув Каним-Лейк, въехали в городок с противоположной стороны.

Сестры Гаррет приняли нас, дрожа от волнения. Бедная Сара даже не могла нормально говорить; она возбужденно шептала, глаза ее сверкали, щеки раскраснелись. Руфь в силу своей рассудительной практичности держалась поспокойнее. Она несколько раз проверила, хорошо ли заперта дверь, потом принесла нам кофе и кое-какой снеди. Старушки уже знали об утренней потасовке и теперь, должно быть, мнили себя участницами смертельно опасной авантюры. Со стороны это выглядело донельзя нелепо, но мне, честно говоря, было вовсе не до смеха.

Окончание следует

Хэммонд Иннес, английский писатель | Перевел с английского А. Шаров | Рисунки Г. Филипповского

Рубрика: Роман
Просмотров: 3355