Круги бейрутского ада

01 июня 1983 года, 00:00

Круги бейрутского ада

Все так же ярко синело небо. Все так же ласково плескалось море, словно терлось о каменистый берег. Все так же ослепительно сияло солнце, заливая теплом и светом зеленые горы и город, прижавшийся к их подножию. Я пришел к отелю «Атлантик», где останавливался в прошлый приезд в Бейрут. В этой безмятежности природы, в этом ликовании света и красок увиденное мною сейчас казалось особенно противоестественным и чудовищным: отеля не существовало. Был остов, страшный скелет с ребрами этажных балок и провалившимися перекрытиями.

Таким предстал передо мной Бейрут глубокой осенью прошлого года, после окончания израильской блокады. Блокада продолжалась все лето, долгое кровавое лето. Целые кварталы ливанской столицы превращены были в каменные кладбища, груды руин. В упор был расстрелян красивейший жилой район Западного Бейрута Рамлет аль-Бейда. Обращенный к морю, он подвергся атакам не только израильских «фантомов», но и канонерок. Та же участь постигла жилой район аль-Факхани и другие. Агрессоры не пощадили и кварталы, где находились дипломатические представительства. Методично велся обстрел советского посольства и торгпредства. В корпункте «Правды», где я жил во время командировки, выбиты стекла. Шрапнель прошила жалюзи на кухне. Не было воды. С перебоями подавали электричество, и по ночам Бейрут часто погружался в полный мрак.

Прислушиваясь к ночной тишине, время от времени нарушаемой одиночными выстрелами, вглядываясь в измученный, израненный город, я вспоминал сияющие огнями улицы, многоцветье неоновых реклам, шумную разноголосицу толпы и бурный стремительный поток автомобилей, то и дело повизгивающих тормозами и нещадно гудящих клаксонами. Таким был Бейрут, «Мекка туристов»: прекрасный климат и море, горы, отели и памятники старины. В летние месяцы население Ливана удваивалось за счет туристов. Но сейчас пляжи превращены в городскую свалку. Сюда, к морю, свозят мусор и щебень после расчистки разрушенных домов. Зияют пробоинами бейрутские отели «Холидей инн», «Фениция» и другие, давно заброшенные хозяевами. Отсюда отправлялись туристы в Баальбек, к развалинам римских храмов I — III веков нашей эры.

Сегодня Баальбек доступен разве что космическим пришельцам. Что касается туристов... Если ехать основной дорогой — на Дамаск, придется пересекать позиции израильских войск, проезжать через линию фронта, развернутого израильтянами против Сирии. Здесь периодически вспыхивают перестрелки. По этой дороге едут теперь только в силу необходимости. Точно так же практически закрыты достопримечательности древних финикийских городов Тира и Си дона (Сайды), находящихся в зоне израильской оккупации.

В упадок пришел прежний деловой центр Бейрута. Странно видеть поросшие бурьяном улицы, примыкающие к бейрутскому порту. Люди обходят и объезжают стороной эти мертвые кварталы. Не стоит забираться сюда — рискуешь напороться на неразорвавшийся снаряд или мину.

Меня поразило, как быстро пустеет Бейрут с наступлением темноты. Моментально затихает даже центральная улица Хамра. Однажды мы приехали в кинотеатр на десятичасовой вечерний сеанс. Кассир продал билеты, но почему-то попросил не входить в зал, а ждать на улице. Мы набрались терпения, но вдруг погасли огни афиши и стали закрываться двери. «Извините, — сказал кассир, — я вынужден вернуть вам деньги. Вас только двое на весь зал». В тот вечер я особенно остро ощутил испуганное безлюдье бейрутских улиц, их хрупкую и призрачную тишину.

Что же произошло с Ливаном? Как случилось, что «ближневосточная Швейцария» очутилась под гусеницами израильских танков?

Следует сказать, что Ливан давно фигурировал в планах сионистов. Претензии на его территорию выдвигались уже на первом сионистском конгрессе в 1897 году. Двумя десятилетиями позже сионистские лидеры требовали включить реку Литани во внутренние границы национального еврейского образования. В 1955 году в своем дневнике первый премьер-министр Израиля Бен-Гурион писал: «Ахиллесова пята арабской коалиции — Ливан. Мусульманское превосходство в этой стране является искусственным и может быть легко ликвидировано. Христианское государство там должно быть установлено с южной границей по реке Литани. Мы бы подписали договор о союзе с таким государством».

И это не просто дневниковая запись. Когда в 1975—1976 годах в Ливане не без помощи американских и израильских спецслужб была спровоцирована гражданская война, Тель-Авив активно выступил на стороне ливанских правохристианских сил, разжигая сепаратистские настроения, играя на религиозных противоречиях. Велся подкоп под сами устои ливанского государственного устройства, основанного на принципе религиозного разделения нации, так называемого конфессионализма. В Ливане три главных государственных поста замещаются следующим образом: президент республики — христианин-маронит (Марониты — христианская секта, основанная в конце V века Мароном.), премьер-министр — мусульманин-суннит, председатель парламента — мусульманин-шиит. Парламентские места делятся неравномерно: на пять мусульман приходится шесть христиан, хотя большинство населения страны — мусульмане.

Для обострения обстановки в Ливане Тель-Авив использовал и «палестинский фактор». Ливан дал приют тремстам-четыремстам тысячам палестинцев, бежавших от израильской агрессии. В Бейруте разместилась штаб-квартира Организации освобождения Палестины. Начав наносить систематические удары по югу Ливана, где в основном находились лагеря палестинских беженцев, Израиль ставил целью не только обескровить Палестинское движение сопротивления, но и поссорить ливанцев с палестинцами, разжечь вражду между ними.

Гражданскую войну в Ливане удалось погасить после того, как туда в 1976 году были введены межарабские силы по поддержанию мира. Их костяк составили сирийские войска.

Новая фаза израильских происков против Ливана началась сразу же, как только Каир вступил на капитулянтский путь сепаратных сделок, получивших свое оформление в Кэмп-Дэвиде. Паломничество Садата в Иерусалим развязало руки израильской военщине: она почувствовала, что ее египетский тыл в безопасности. Садат нанес визит в ноябре 1977 года. А уже в середине марта 1978 года Израиль бросается в новую авантюру.

15 марта 1978 года израильские войска вторглись на территорию Ливана на всем протяжении ливано-израильской границы. В операции участвовало свыше тридцати пяти тысяч солдат — четвертая часть всей израильской армии. Оккупации подверглась территория страны вплоть до реки Литани.

Интервенция 1978 года захлебнулась. 19 марта Совет Безопасности ООН принял резолюцию, призвавшую Израиль срочно прекратить военные действия против Ливана и незамедлительно вывести свои войска со всей территории этой страны. Он выразил глубокую обеспокоенность в связи с ухудшением положения на Ближнем Востоке, которое ведет к тяжелым последствиям. Резолюция предусматривала также немедленное создание сил ООН по поддержанию мира в Ливане. К середине июня 1978 года Израиль был вынужден отступить с большей части оккупированной ливанской территории, сохранив под контролем анклав на юге страны, где израильская марионетка — ливанский «майор» Хаддад провозгласил создание «государства свободный Ливан».

Интервенция 1978 года явилась лишь репетицией агрессии, развязанной Тель-Авивом в июне 1982 года. Последовало новое вторжение — на этот раз стотысячной армии, блокада и оккупация Бейрута, гибель десятков тысяч ливанцев и палестинцев. Вот через какие круги ада прошла страна, именовавшаяся недавно «туристским раем».

...Я вижу, с какой лихорадочной поспешностью, словно стремясь отрешиться от прошлого, бейрутцы начали стирать следы войны. С утра на улицах города появляются молодые парни в белых майках, рабочие-поденщики. Они расчищают завалы, разгребают мусор. Им на помощь брошены бульдозеры и грузовики.

Растут строительные леса, каменщики латают полуразрушенные здания. Дорожники заделывают воронки и выбоины на основных магистралях, и только свежие пятна асфальта говорят о том, что недавно здесь разорвался снаряд или была заложена мина.

Дел непочатый край. По предварительным подсчетам, для устранения ущерба, нанесенного Ливану израильской агрессией, потребуется пятнадцать миллиардов долларов. Но какой мерой измерить страдания людей?

Бейрут все еще живет в страхе. Люди опасаются, что любое затишье всего лишь предвестник новой грозы, что ужас израильских бомбардировок, террора, гонений повторится вновь. До сих пор бейрутские дети, пережившие блокаду, кричат и мечутся во сне. Шестьдесят процентов из них страдают нервными расстройствами.

Для асов из Тель-Авива рейды на ливанскую столицу были почти так же безопасны, как тренировочные. Бейрут не мог противопоставить израильским стервятникам современных средств противовоздушной обороны. Но бомбометание не было учебным.

— Это была бойня, — рассказывал мне врач-палестинец Ахмед Хасан Сайд. На его лице печать хронической усталости. Целые сутки проводил он у операционного стола, спасая жизнь раненым.— Израильтяне выжигали все живое фосфорными бомбами, и мы не знали, как бороться со страшными ожогами. К нам приносили людей, изрешеченных осколками шариковых бомб. Их приходилось буквально сшивать по кускам. Я не думал, что против мирных жителей будет использован такой арсенал средств уничтожения. Это было настоящее убийство...

Бейрут не забыл тех страшных дней. И до сих пор его преследует кошмар Сабры и Шатилы.

В течение этих трех — 16, 17 и 18-е — сентябрьских дней вскоре после того, как израильские интервенты ворвались в Западный Бейрут, в двух палестинских лагерях была устроена кровавая резня...

Этот громадный пустырь стал кладбищем. Пощады не было никому: ни старикам, ни женщинам, ни детям. Заметая следы резни, убийцы сносили бульдозерами дома, чтобы обломками завалить горы трупов. Вот под этой искореженной машиной надеялась укрыться палестинская семья — всех забросали гранатами. В том доме привязали к кровати палестинца, облили бензином и подожгли...

Кто же совершил все это?
Израильские официальные лица, стремясь отмежеваться от пролитой крови, указывают на ливанских фалангистов, твердят о своей непричастности. Но трагедия палестинских лагерей была поставлена по израильскому сценарию и израильскими режиссерами. Подручные лишь сыграли расписанные им роли.

Хотя, по заявлению премьер-министра Бегина, израильская армия заняла Западный Бейрут, чтобы «не допустить актов мести со стороны христианского населения в отношении мусульманского», все было сделано для того, чтобы направить ход событий в кровавое русло.

Сигнал к расправе над жителями Сабры и Шатилы был дан еще 15 сентября. В тот день израильская авиация начала массированные налеты на беззащитные лагеря. Продолжались они и на следующий день. А вечером 16 сентября израильтяне направили в Сабру и Шатилу своих подручных, и там начался погром, длившийся двое суток.

Как сообщила израильская газета «Едиот ахронот», вошедшие в лагеря каратели получили приказ «уничтожать все мужское население старше 12 лет». Одновременно «Джерузалем пост» информировала, что вступлению карателей в Сабру и Шатилу была оказана «полная поддержка израильских войск в этом районе». Артиллерия Израиля вела массированный огонь. «Наш орудийный расчет делал по два залпа в минуту, стреляя всю ночь с четверга (16 сентября) на пятницу, — сообщил корреспонденту «Джерузалем пост» израильский солдат.— Под утро мы пустили в ход сверхмощные и фосфорные снаряды».

А тем временем израильские танки и патрули блокировали входы в лагеря. Захватив кувейтское посольство, расположенное через дорогу напротив Сабры, израильтяне устроили там наблюдательный пункт. Оттуда невооруженным глазом видно все, что происходило в лагерях.

...Бродя по развалинам палестинских лагерей, я думаю о том, почему все это было сделано так хладнокровно и расчетливо? Видимо, сионистские стратеги хотели отравить отношения между ливанцами и палестинцами на долгие годы. Они хотели запугать палестинских беженцев, заставить их покинуть и пределы Ливана. Поистине трагично, что люди, бежавшие однажды от израильской агрессии, оказались вновь накрытыми ее волной.

Многих палестинцев, знакомых по прежним приездам, я не нашел в Бейруте. В их числе и известного палестинского поэта Махмуда Дервиша, с которым познакомился еще в Каире в 1970 году. Этот мужественный человек, одним из последних покинувший осажденную ливанскую столицу, стал в мае этого года лауреатом международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами». «Я чувствую, что родился заново как поэт, — заявил М. Дервиш в прессе, узнав о награде. — Я сознаю теперь новую, еще более высокую ответственность перед своим народом. Никому не удастся сломить стремление моего народа к свободе, задушить его песни».

Но Махмуд Дервиш по-прежнему остается беженцем...
Драматично сложилась судьба сотен тысяч палестинцев. И вот теперь трагедия палестинского народа тесно переплелась с трагедией Ливана: израильские оккупанты хозяйничают на ливанской земле, как на захваченных палестинских землях.

...Мы едем на юг страны, в оккупированную зону, по дороге вдоль берега моря. Городки и селения тянутся почти непрерывно. И еще чаще встречаются израильские посты, скопления военной техники, походные палатки, дорожные знаки на иврите. Вот и Сайда. На ее окраине палестинский лагерь Айн-Хильва. Его методично бомбила израильская авиация. То, что не смогла уничтожить она, было довершено, когда оккупанты ворвались в Сайду. Уцелевшие лагерные постройки снесли бульдозерами, вырубили даже сады. Обломки домов в окружении обрубков деревьев — вот жуткая картина Айн-Хильвы.

Сколько людей погибло в результате целенаправленной карательной операции? Сейчас трудно судить об этом. Жители лагеря немногословны. Им не до разговоров. Улицы Айн-Хильвы патрулируются израильскими солдатами. Два армейских «джипа» то и дело медленно проползают по пыльной разбитой дороге. И все же чувства палестинцев выплескиваются наружу — боль, гнев, возмущение.

— Сколько погибло нас? — переспрашивает старик палестинец. — Разве сосчитать? Вон разрушенная мечеть. Во время бомбежки люди собрались там, молясь о спасении. Смерть настигла их во время молитвы. Их было пятьсот человек.

В Дамуре, по дороге в Сайду, я купил газету «Джерузалем пост», где опубликовано заявление министра иностранных дел Израиля Ицхака Шамира о том, что он «обеспокоен» проблемой бездомных беженцев на юге Ливана, «Меры будут приняты», — многообещающе заявил министр.

Какие? Уж не те ли, которыми печально известен Ансар? Этот концлагерь, устроенный израильтянами на юге Ливана, снискал мрачную известность даже в западной печати. В нем томятся несколько тысяч палестинских узников. Туда бросают тех, кто продолжает борьбу против оккупантов или заподозрен в симпатиях к участникам сопротивления. В Набатии каждый может показать дорогу к концлагерю. «Поезжайте на Тир, а там увидите», — говорят нам. Минут через десять минуем деревню, и перед взором открывается голое каменистое плато. Выбеленные солнцем известняки и красный, словно спекшаяся кровь, глинозем создают зловещую гамму. Израильский пост, ряды колючей проволоки, мертвая зона, и снова колючая проволока, за которой видны длинные ряды палаток. Таков Ансар. Израильские солдаты не церемонятся, преграждая путь. Проезд категорически запрещен. Правда об узниках Ансара — тайна за семью печатями израильской охранки. Даже чисто зрительно можно убедиться в том, как Израиль пытается превратить юг Ливана в свой придаток, посягая на суверенитет и территориальную целостность еще одной арабской страны. Речь идет не только о военном присутствии и активности хаддадовцев, которые как собаки-ищейки производят облавы, дежурят на дорогах, выполняют самую грязную работу.

Израильские торговцы, лавочники захватывают ливанский рынок, пользуясь монопольным положением оккупирующей страны. При этом ввозят примерно те же товары и продукты, которые производятся самим Ливаном. Это, несомненно, наносит колоссальный ущерб ливанской экономике, и без того переживающей серьезные трудности.

Израиль претендует на создание «зоны безопасности» на юге Ливана. А под эти претензии Вашингтон не прочь сменить израильскую оккупацию американской.

На бейрутском рейде маячат серо-стальные громады кораблей 6-го американского флота. А над бейрутским пляжем в районе аэропорта поднят звездно-полосатый флаг. Пляж заняли американские морские пехотинцы, высадившиеся на ливанский берег под вывеской «многонациональных сил» вместе с французами, итальянцами, англичанами. За набитыми песком зелеными нейлоновыми мешками они развернули боевые позиции.

Появление в Ливане «дубленых загривков», как прозвали солдат морской пехоты, сопровождается большим пропагандистским шоу. С их участием режиссеры из Белого дома разыгрывают спектакль, в котором Пентагону отводится роль благородного спасителя и защитника Ливана. Но это чистой воды спекуляция. Американская морская пехота появилась здесь не для того, чтобы загорать на ливанских пляжах. Да, пока янки не проливают крови ливанцев, но они шагнули в Ливан через горы трупов. Агрессия Израиля в Ливане осуществлялась американским оружием, на американские деньги и под американским политическим, а теперь и военным прикрытием.

Ливан фактически уже оказался разделенным, расчлененным на зоны. Под угрозой находится его территориальная целостность и независимость.

Как скоро придет мир под сень ливанских кедров? Или новые раскаты военной грозы будут сотрясать эти горы? Вопросы возникают особенно остро, когда, покидая Ливан, минуешь израильские позиции по дороге на Дамаск. Они развернуты против Сирии. Израильские войска нацелены на долину Бекаа и дальше, в сторону сирийской столицы.

Бейрут — Москва

Юрий Глухов, корр. «Правды» — специально для «Вокруг света» | Фото автора

Просмотров: 5875