Ночной десант

01 мая 1983 года, 00:00

Десантники один за другим поднимались и исчезали в черном провале люка.

Зацепив карабин вытяжного фала парашюта за трос над собой, Виктор Турин двигался вслед за товарищами.

Вот и его очередь. Тут он увидел, что самолет осветили прожектора. Стало светло как днем.

— Пошел! — стукнул его по плечу ротный. У ног Турина, исполосованная светом прожекторов, простиралась черная бездна. Мгновение — и лучи прожекторов почему-то исчезли, перед глазами поплыли оранжевые круги — глаза привыкли к темноте. Знакомое чувство стремительного падения в неизвестность, потом толчок, возвестивший о раскрытии парашюта.

Небо прочерчивали разноцветные пунктиры пушечных и пулеметных трасс. Постепенно глаза стали различать свет луны и какие-то круги внизу... Сначала Турин принял их за черные воронки от бомбежки по аэродрому врага, но потом догадался: парашюты товарищей, покинувших самолет раньше его, уже были у самой земли.

Огненные трассы иногда пролетали совсем рядом, и по еле уловимому содроганию строп Виктор ощущал, как пули пронзали купол его парашюта.

Внезапно по глазам ударила бело-голубая вспышка. «Проклятый прожектор»,— пронеслось в голове Турина. Развернувшись при помощи строп, он прижал поудобнее к плечу автомат и, стараясь не мигать, нажал на спуск. Свет в прицеле исчез. Отлично! Снова в глазах поплыли оранжевые круги... Спружинившись, Виктор Турин опустился прямо посреди стоянки «мессершмиттов». Быстро освободившись от парашюта, перебросил ранец со снаряжением на спину и, лежа на земле, стал осматриваться. Судя по автоматным очередям, во многих местах аэродрома шла ожесточенная схватка. Казалось, что на помощь парашютистам пришел еще кто-то. Неподалеку от Виктора с земли поднялась фигура десантника.

— Ты кто?
— Я Муравьев!

Прожектора перестали шарить по небу и опустили лучи на аэродромное поле. В белом свете замелькали силуэты десантников. Гитлеровцы не переставая освещали аэродром, но стрельбу прекратили: очевидно, боялись повредить самолеты.

Увидев справа от себя группу фашистов, Турин выпустил длинную очередь. Потом подбежал к ближайшему «мессеру», пробил десантным топориком в районе бензобака отверстие и сунул туда термитную бомбочку. Такие бомбочки десантники изготавливали сами из зажигательных бомб ЗАБ-1, введя в ее конструкцию специальный замедлитель собственного изобретения. Сорвав предохранительную чеку, Виктор отбежал в сторону. Через несколько секунд над «мессером» поднялся столб пламени — грохнул взрыв. Боковым зрением Виктор видел, что такие же столбы поднялись со всех сторон. «Молодцы парни!» — с удовлетворением отметил Виктор и тут же пожалел, что бомбочка всего одна. Виктор был в группе прикрытия, которой бомбочки не полагались. Взял на свою душу грех — приберег одну накануне операции.

Рядом с Гуриным неожиданно возник Яков Фрумин:
— Витя! Давай туда! — Он показал в сторону ремонтных мастерских.

Пробегая мимо самолета, Виктор на мгновение задержался и сыпанул короткими очередями по бензобакам. В воздухе сильно запахло бензином, и по земле побежали синие огоньки пламени.

Десантники залегли: открыл огонь немецкий пулеметчик. На их счастье, под ногами оказалась канава. Немного подождав, Виктор вытащил гранату и метнул в сторону пулеметчика. И тут же, словно на пружинах, десантники вскочили на ноги; метрах в тридцати от них задрал вверх свой хобот пулемет.

Гитлеровцы понемногу осмелели и стали вести огонь по аэродромному полю из минометов.

Десантники стали отходить в сторону мастерских. Тут к ним присоединился Василий Муравьев, который уверенно ориентировался на территории аэродрома. К этому времени гитлеровцы, по-видимому, окончательно пришли в себя: огонь пулеметов, автоматов и минометов стал кольцевым, все плотнее сжимаясь вокруг десантников.

До мастерских оставалось с полсотни метров, когда к маленькой группе десантников присоединился Василий Перепелица: комбинезон расстегнут, на голове бескозырка.

— Жаль, «термички» кончились, — не успел проговорить он, как из-за приземистого сарая высунулась длинная фигура часового:
— Хальт! Хенде хох!

Резко развернувшись, Василий Перепелица короткой очередью срезал гитлеровца. Тот кулем свалился на землю. Десантники зашли за мастерские и обнаружили, что выбрались из зоны обстрела. Обойдя одноэтажные здания, парашютисты подошли к двухъярусному проволочному заграждению. Турин вынул было из кармана комбинезона излюбленную «феньку», но его руку задержал Перепелица:
— Погоди, Виктор. Нам сейчас шум ни к чему. Подождите меня здесь.

Перепелица скрылся в темноте и вскоре появился снова. В его руках были две лопаты.
— По пути присмотрел.

Десантники приподняли лопатами колючую проволоку и пролезли под ней. По одному перебежали через дорогу, проходившую рядом с границей аэродрома. Вдруг дорогу осветили длинные лучи фар. Десантники было залегли, но Перепелица, сориентировавшись в обстановке, крикнул:
— Идите в сторону предгорья! Если что — я прикрою.

На дороге показались тяжелые грузовики, натужно гудевшие моторами. Виктор насчитал полтора десятка машин. Парашютисты короткими перебежками уходили от дороги и остановились только тогда, когда шум машин отдалился.
— Давайте чуток передохнем,— предложил Муравьев,— и заодно подождем Перепелицу.

Турин и Фрумин согласились с ним, и все сразу распластались на земле. Разгоряченные азартом боя и бегом, они с удовольствием втягивали напоенный ночной прохладой воздух.
— Свет не должен застать нас здесь, — сказал вскоре Турин. — А Перепелица малый шустрый — догонит.

Целых три часа десантники шли без передышки, пока не добрались до глубокого яра, миновав который стали подниматься на предгорье. Сзади на аэродроме вспыхивали в небе ракеты и кружились длинные белые лучи прожекторов.

Уже стало светать, когда парашютисты наткнулись на небольшую, поросшую кустарником площадку, от которой отходила тропа.
— Отдых! — выдохнул из себя Виктор и повалился на землю.

Минут через двадцать парашютисты собрались с силами и приступили к завтраку, состоявшему из галет и шоколада. Но усталость все равно давала о себе знать. Виктор Турин прекрасно понимал, что им нужно отдохнуть хотя бы часа два:
— Я подежурю. Решайте, кто из вас меня через час подменит.

Виктор сел на ранец и оперся спиной о скалу.
Тихо в горах. Только изредка поблизости гортанно вскрикивала какая-то птица.

Невольно память возвращалась к только что пережитому. Перед взором вставали товарищи-парашютисты. Где они сейчас? Кто жив, а кто остался на аэродромном поле? Что с Перепелицей?

...В этот день, ставший для десантников памятным — 23 октября 1942 года,— их построили по боевой тревоге. Командующий авиацией Черноморского флота генерал-майор В. В. Ермаченков, одетый по обыкновению в синий рабочий китель, прихваченный флотским ремнем с кобурой, подошел к строю. Многих десантников он знал еще по Севастополю. Парашютно-десантная рота была создана еще при генерале Н. А. Острякове, который сам в прошлом был парашютистом. Эта рота выполняла особые операции, когда не требовалось шума или, наоборот, требовалось пошуметь посильнее. Генерал по очереди подходил к каждому из десантников и тихо говорил о том, что задание предстоит не из простых и что, пока не поздно, от него можно отказаться. Причем отказ не считается трусостью.

Генерал поравнялся со старшиной первой статьи Гуриным:
— Железнодорожник! И ты здесь.
— Так точно, товарищ командующий!
— Значит, отремонтировали тебя медики?..

Три месяца назад Турин во время тренировочного прыжка не справился с парашютом и приземлился на груду железнодорожных рельсов. Тогда-то и нарекли его Железнодорожником.
— На этот раз надо будет прыгать куда следует, — ласково пожурил командующий. — Успеха тебе, старшина!

После беседы десантники приняли клятву. Так уж повелось во время войны, когда требовалось идти на особо сложное задание.

А потом, сложив снаряжение на землю, десантники прошли в зеленый домик. Там, в кабинете, возле карты и схемы оперативной обстановки на аэродромном узле состоялся разговор с генералом.

— В операции принимают участие следующие силы,— говорил генерал,— парашютно-десантный отряд в составе тридцати восьми человек и два самолета для их выброски. Ваш отряд делится на две группы: прикрытия и диверсионную. Группа прикрытия идет на ПС-84, диверсионная на ТБ-3. Каждому из вас известны свои обязанности. После окончания операции будете выходить в свой тыл... По последним сведениям, на аэродроме находится около пятидесяти самолетов противника. Гитлеровцы участили удары с воздуха на Туапсинском направлении...

В подробности операции командующий ввел десантников только за четыре часа до ее начала...

Выспавшись, десантники стали решать, как быть дальше. Карты у них не было. В горных условиях компас бесполезен. Решили идти ночью, а днем отсыпаться. Так и сделали, но оказалось, что ночью в горах много не пройдешь. На вторые сутки уже шли днем, а ночью отсыпались. К тому же днем, как ни странно, помогали ориентироваться немецкие «юнкерсы», направляющиеся к линии фронта в строю, как на параде, а возвращавшиеся врассыпную.

На третий день пути положение десантников осложнилось тем, что пошел сильный дождь. Кончились и запасы продовольствия.

В полдень на дороге показалась крестьянская подвода. Управлял лошадью старик, одетый в длинное темное пальто, рядом с ним, развалившись, сидел, косо поглядывая на десантников, молодой человек в клеенчатом плаще.

Старик, по всей видимости, смекнул, с кем имеет дело. Оно и немудрено: у всех троих под комбинезонами виднелись тельняшки.
— Отец, далеко ли отсюда ближайшее селение и как до него добраться? — спросил Турин.

Старик дал обстоятельный ответ. Виктор обратил внимание, что парень сидел молча, держался как-то напряженно. Виктор задал очередной вопрос:
— А вы, папаша, откуда будете?
— Да вот из этой самой станицы, куда вы держите путь. И он тоже оттуда, — старик показал на парня.

Подождав, пока телега скрылась из глаз, десантники пошли к селению. Дождь лил не переставая.

Неподалеку (от селения наткнулись на четыре небольших стога сена. Распределив время по сменам, Турин и его товарищи залезли в один из стогов. Первым дежурить взялся Виктор. Заделав за собой лаз, проделанный в сене, он стал наблюдать за дорогой. Вскоре услышал скрип тележных колес. По дороге двигались две подводы с вооруженными людьми. Когда подводы подошли ближе, Виктор разобрал, что это немцы вместе с полицаями. На передней подводе за возницу сидел тот самый парень, который был на дороге со стариком.

Вскоре телеги исчезли за поворотом. И снова стало тихо. Только шумел дождь — монотонный, надоевший. Муравьев и Фрумин продолжали спать.

Через час снова раздался скрип телег. На этот раз Виктор разбудил товарищей. Судя по обрывкам разговора, немцы и полицейские были пьяные. Увязая по ступицы колес в грязи, подводы проползли мимо стогов.

Как только стало темно, Виктор принял решение:
— Я пойду в селение. Вы меня подстраховывайте.

Десантники растворились в темноте ночи. Аккуратно раздвигая заросли, Виктор подошел к крайнему домику, постучался. Держа автомат перед собой, шагнул в тепло дома.
— Немцы есть?
— Были. Но ушли в другую станицу.

Перед Виктором стояла пожилая женщина с зажженной пятилинейной лампой.
— У вас не найдется чего-нибудь поесть?
— Найдется. Проходите в дом, а то ненароком свет увидят.
— Я не один, хозяйка. Нас много. Наш отряд стоит неподалеку.

На всякий случай Турин свою маленькую группу возвел в ранг отряда.
Турин вышел из домика и гукнул филином. Вскоре парашютисты сидели за накрытым столом. В самый разгар трапезы раздался тихий стук в окно.
— Не бойтесь. Это мой мужик пришел.

Каково же было изумление парашютистов, когда на пороге они увидели знакомого старика.
— Целы и невредимы. А я-то ведь за вас побоялся. Думал, что вас сцапают. Ведь рядом со мной Федька-полицай сидел.
— Отец! А что, если мы сейчас к Федьке в гости прогуляемся? — предложил неожиданно Турин.
— В самом деле, оно не грех, — отозвался хозяин.

Он обрядил Виктора в старую одежду, выскользнули в ночную тьму. В лицо сразу ударили крупные капли дождя. Минут через десять они подошли к большому дому, обнесенному высоким забором. Старик постучал в ворота. Сразу за забором остервенело залаял пес.
— Кто здесь?
— Федор, это я. Хочу тебе кое-что по секрету сказать.
— Подожди. Сейчас выйду.

Собака замолчала. Заскрипела тяжелая калитка, и, посвечивая себе под ноги фонариком, на улицу вышел мужчина.
Встав за кустом, Виктор следил за ним.
— Ты знаешь, где они? Хошь сведу? — говорил старик.
— Куда?
— В стоге они, у дороги.
— Подожди, я сейчас в дом зайду.

Полицай повернулся к дому, и тут перед ним встал старшина Турин.
— Погоди. Далеко ходить не надо. Мы здесь.— Под сердце предателю жестко ткнулся ствол парабеллума. И в ту же секунду раздался глухой выстрел.
— Все. Больше никого не предаст.

Утром с первыми петухами десантники отправились в дальнейший путь...
Хлеб, сало и картошка, которыми их снабдили гостеприимные хозяева, были прикончены через сутки. У сырости и усталости появился еще один союзник: голод. В пищу пошли грибы, ягоды и дикие яблоки.

Судьба еще миловала моряков от встречи с фашистскими патрулями. В день вылета на операцию один из офицеров разведки флота предупредил десантников о том, что гитлеровцы хорошо знают горные тропы и перевалы. В горах действует 49-й горнострелковый корпус, укомплектованный альпинистами и горнолыжниками, имевшими опыт «горной войны» в Норвегии, Франции, Греции и Югославии. Особенно хорошо подготовленной считалась 1-я горнострелковая дивизия «Эдельвейс» генерал-лейтенанта Ленца. Отличительным знаком этой дивизии было изображение горного цветка эдельвейса на знамени и головных уборах личного состава. Некоторые из офицеров этой дивизии в тридцатых годах как альпинисты и туристы бывали на Кавказе, поднимались на его вершины, перевалы и могли свободно ориентироваться на местности.

Соблюдая доступные меры предосторожности, парашютисты шли к своим долинами горных хребтов.

К вечеру 28 октября, когда десантники стали устраиваться на отдых, Муравьев почувствовал запах дыма. Решили выяснить, кто там палит костер и зачем. Поднялись потихоньку на склон, и перед ними открылась поляна. Посреди поляны весело полыхал костер, неподалеку от него стоял привязанный к корявому деревцу мерин, навьюченный поклажей. Чуть в стороне от костра устроилась пятерка горных егерей. Они о чем-то громко говорили между собой.

Турин призадумался: как быть? Патруль перекрыл единственную тропу. Конечно, ее можно обойти, но сил у десантников оставалось немного.
— Давайте поступим так: вы отойдите друг от друга метров на тридцать и возьмите егерей на прицел, — сказал Турин товарищам. — Как только я подам сигнал, открывайте огонь. Мой сигнал — свист. Понятно?

Осторожно пробираясь через колючие заросли, Турин зашел с другой стороны поляны. Устроившись за обломком скалы, Виктор поудобнее приладил автомат, вложил пальцы правой руки в рот, и лихой свист пронесся над поляной.

Словно подброшенные взрывом, горные стрелки схватились за «шмайсеры». Не успели гитлеровцы понять, в чем дело, как три короткие автоматные очереди свалили егерей на землю.

Десантники собрали у убитых документы, оттащили трупы к расщелине и замаскировали ветками кустарника. Потом занялись трофеями. Во вьюках на мерине оказались продукты и боеприпасы.

Подкрепившись, десантники без промедления отправились в путь, уничтожив следы своего пребывания. Первым по тропе шел Виктор, за ним Фрумин и последним Муравьев, ведя мерина на поводу. Мерин был скотиной покладистой и сразу признал новых хозяев. Его доброе отношение было учтено: на каждом привале он получал свою порцию трофейного сахара.

Располагаясь на ночлег, десантники услышали далекие орудийные залпы. Вывод был один: наши близко. И хотя к телу липла мокрая одежда — дождь снова шел не переставая, — в обуви хлюпала вода, костра на сей раз решили не разводить: чем ближе к линии фронта, тем фашисты бдительней.

На следующее утро десантникам повезло: небо прояснилось, и даже появилось солнце.

Часа в два дня, когда деревья и кусты стали подсыхать, над вершиной горы, у подножия которой шли парашютисты, появился небольшой одномоторный самолетик.

— Ребята, бегом под деревья! — Турин схватил за повод мерина и потянул под ближайшее дерево. Стоя в укрытии, парашютисты наблюдали, как маленький самолетик, противно гудя мотором, кружил над горами. Муравьев поднял над собой автомат, пытаясь взять «Физелер-Шторх» на мушку.
— На твою очередь все немцы сбегутся. — Рука старшины первой статьи Турина легла на ложу автомата Муравьева.

Немного покрутившись над горами, вражеский разведчик улетел.
Перед последним рывком десантники решили отдохнуть и набраться сил. Благо продукты позволяли это. Над ними почти беспрерывно пролетали самолеты: было видно, как они шли к линии фронта.

Следующие два дня двигались только днем. Каждый километр давался с трудом, размокшая дорога не позволяла идти быстро. И все-таки наступил час, когда орудийные залпы стали раздаваться совсем рядом. С высоты уже можно было различить на дороге крытые автомашины, цепочки солдат.

Линию фронта десантники решили пересечь в районе села Хамышки, на которое вышли на рассвете. Потом свернули к лесу и несколько часов пробирались сквозь заросли, пока их не остановил властный голос:
— Кто идет?
— Свои.
— Пароль! — Щелкнул затвор винтовки.

Виктор Турин чуть выглянул из-за дерева и увидел красноармейца с винтовкой.

Через несколько минут выяснилось, что парашютисты вышли ко второй линии нашей обороны, которую держали пехотинцы стрелкового полка.

Вернувшись на свой аэродром, десантники узнали, что к своим вышли двадцать четыре человека. Пробрался и Перепелица. И каждый из них был награжден орденом Красного Знамени.

В газете, в вечернем сообщении Советского информбюро от 11 ноября 1942 года, они прочли: «Летчики Черноморского флота совершили налет на вражеский аэродром. Советские бомбардировщики сделали по пять-шесть заходов на цель. Затем появились штурмовики, которые обрушили свои удары на прожекторные и зенитные установки противника. Вслед за этим наши транспортные самолеты сбросили с небольшой высоты парашютистов. Приземлившись, наши десантники подожгли находившиеся на аэродроме самолеты и скрылись. Всего в результате этой операции сожжено 13 и серьезно повреждено 10 немецких самолетов. Наши десантники пробились через линию фронта и вышли в расположение советских войск».

Уже прошел месяц после выполнения этого необычного боевого задания, когда Фрумин обратился с вопросом к Турину:
— Виктор, скажи, зачем ты свистел, когда с егерями встретились?
— Не мог стрелять в спину. Как-то неприятно себя чувствовал.— Старшина Турин застенчиво улыбнулся.

А. Григорьев, капитан 2-го ранга

Просмотров: 3494