Первые всходы

01 февраля 1983 года, 00:00

Первые всходы

Лабиринты Меркато

Часть столицы, где расположен базар, официально называется Аддис Кетема. В народе, однако, сохранилось итальянское название — Меркато. Квартал этот — целый город, и, если верить путеводителям, — самый большой базар Африки. Предполагают, что здесь живет сто тысяч жителей.

Повсюду, насколько охватывает глаз, сверкающие гофрированные крыши. Им, кажется, нет числа. Узкие и извилистые переулки прорезают скопления хижин. Они запутаны так, что образуют лабиринт, выбраться из которого без провожатого невозможно.

Мы идем с Ато Тамене, он знает город — в особенности Меркато — как свои пять пальцев. Проходим по кварталам столяров и корзинщиков, гончаров, кузнецов, портных. Минуем горы корзин, циновок, подносов, преграждающих вход в мастерские и лавки. Посреди улицы сидят на корточках торговки. Зерно продают ковшами, фрукты — поштучно, а пряности — на граммы. Нас окружает стадо коз. Их гонят на продажу. Они занимают всю проезжую часть. Автомобили останавливаются, но водители, кажется, относятся к таким инцидентам как к неизбежности.

Поворот, еще поворот, и перед нами благовония Востока. Из открытых мешков струятся ароматы фимиама, розмарина, черного и красного перца, мускатного ореха, имбиря и множества других кореньев и травок, которых я в жизни не видел и даже не знал об их существовании. Торговцы сидят повсюду — на малейшем клочке земли, в самом тесном закоулке между домами.
— Здесь, на базарной площади, — говорит Тамене, — были повешены те, кто начинал бороться за перемены в Эфиопии. Их несколько дней не снимали с виселиц, чтобы запугать других. Гирмане Нивейя повесили уже мертвым для устрашения.

Сторонники реформ предприняли в 1960 году попытку свергнуть Хайле Селассие, находившегося за границей. Руководил заговором Гирмане. Раньше он был губернатором в Сидамо и уже тогда пытался осуществить некоторые реформы. Послав землевладельцев в парламент, министерства и другие учреждения в Аддис-Абебе, Гирмане ограничил власть управляющих поместьями и приступил к земельной реформе. Правда, далеко по этому пути ему продвинуться не удалось. Князья и помещики разгадали его намерения, и император сместил Гирмане. Тот пытался организовать переворот, но потерпел неудачу. Тогдашние сторонники реформ боялись народа, который, как они считали, не мог понять их, и не искали у него поддержки.
— Неграмотность сегодня одна из наших больших проблем, — продолжает Тамене. — Ослепленные, обманутые люди у нас еще есть. В Меркато теснятся мелкие торгаши плюс часть населения из самых отсталых районов. Большая засуха 1973/74 года еще больше увеличила армию безработных. Многие из них за несколько быров готовы были на все.

Пяти тысячам жителей Меркато предложили работу в целинных районах на государственных фермах, где пока не хватает людей. Нашлись в Меркато люди, которые стали подговаривать переселенцев от нее отказываться. Но большинство из этих пяти тысяч были молодые безработные, и им очень хотелось найти прочное место в жизни.

Я побеседовал с одним парнем, отправлявшимся в целинный район.
— Просто никак не укладывается в голове, что теперь у меня будет настоящая работа! Я буду помогать семье...
Потом в Меркато началось создание нескольких кебеле.

Праздник в кебеле

Ато Элиас, председатель кебеле № 17—19, ждал нас в доме Тесфалидета. Дом не очень отличается от европейского. Разве что непривычен высокий забор — защита от бродячих собак, гиен и взломщиков — да пекарня, где выпекают ынджэры, гигантские лепешки диаметром в шестьдесят сантиметров. Но и здесь современная техника — рядом с традиционной плитой на древесных углях стоит электрическая, тоже для выпечки ынджэры.
Ато Тесфалидет — член руководства кебеле. Он отвечает за охрану квартала и организует коллективный отдых его жителей.

«Кебеле» — древнее амхарское слово, обозначающее «объединение». В сегодняшней Эфиопии оно получило новый смысл и обозначает организацию жителей квартала, которая занимается самоуправлением и снабжением. В ее же задачу входит обеспечение безопасности и формирование отрядов народной милиции.
— Сегодня у нас праздник,— говорит Ато Тесфалидет.— Соберутся все жители. Так что сможете поговорить с кем угодно.

Для начала нас провели по кварталу: тут живет около трех тысяч человек. Сразу бросается в глаза строительство детского сада. Возведено уже шестьдесят четыре чика — двухкомнатных домика для членов кебеле. Строительство оплачивает кебеле, которому государство предоставляет кредит. Семья будет платить всего десять быров в месяц.

За домиками огороды, а за ними — ряд эвкалиптов. На грядках работают несколько человек. Сверкает на солнце маленький водопад. Для орошения огородов не потребовалось насоса — кебеле построило небольшую плотину. На площади в четыре гектара выращивают помидоры, свеклу, лук, огурцы, многие другие овощи. Руководит всем этим хозяйством агроном Гебре Йезус.

— Мы можем обеспечить постоянной работой тридцать человек, — поясняет агроном.— Собираемся расширить посадки. Почва плодородная, а климат позволяет собирать по три урожая в год. Раньше на месте огорода был пустырь. Прежний владелец все ждал случая, чтобы продать землю по возможно более высокой цене. Но в 1975 году были национализированы земля и доходные дома. Так и не удалось хозяину нажиться.

Почти готово здание детского сада. Осталось вставить двери и окна, завершить внутреннюю отделку. Детский сад — это с утра, а вечером здесь будет школа для взрослых. Начальная школа, потому что начинать надо с азбуки. Школа и людям с высшим образованием дает преподавательские рабочие места. В детском саду получили работу женщины.

Правление кебеле, где должен состояться праздник, находится рядом с детским садом. Просторная площадка украшена флагами, гирляндами, транспарантами. Под навесом установлены скамейки, заполненные до отказа. Начинается аукцион. Выбор товаров очень разнообразный. Все это пожертвовали члены кебеле, а выручка пойдет на осуществление проектов развития.

После аукциона выступил с речью председатель кебеле. Он обрисовал задачи квартала в кампании по развитию национальной экономики. Потом взяла слово председательница женского объединения: нужно собраться на воскресник, чтобы закончить отделку детского сада. Как и все, что относится к детскому саду, этот призыв встретил самый горячий отклик. Потом был концерт — приехали артисты, пел самодеятельный хор, соревновались спортсмены. Через, динамик Ато Тесфалидет доложил собравшимся о результатах: в празднике приняло участие свыше тысячи членов кебеле. Чистый доход от аукциона — почти десять тысяч быров. С этими средствами можно быстрее завершить строительство детского сада, жилых домов, очистить и возделать пустыри под огороды.

Где была пустошь...

3 февраля 1979 года началась революционная кампания национального развития. За несколько дней до этого газеты вышли с заголовками: «Эфиопы объявили войну голоду, болезням, невежеству и безработице». На площади Революции в Аддис-Абебе собрались сотни тысяч людей. Первые отряды организаторов кампании отправились прямо с площади в провинцию. Это была молодежь — студенты, вчерашние школьники. За ними шла колонна техники. «Беларуси» из Минска, комбайны из Нёйштадта, автомобили и тягачи из Югославии — наглядный пример сотрудничества с новой Эфиопией. Некоторые тракторы вели девушки. Женщина за рулем, да еще такой мощной машины — картина для Эфиопии волнующая и пока редкая.

...Ингберт и Рихард, специалисты по обслуживанию тракторов с Шенебекского тракторного завода, возглавляют группу механиков из ГДР на эфиопской целине. В Эфиопии больше тысячи шенебекских тракторов. Обслуживают их десять механиков — по одному на четыре-пять районов. Если учесть, что страна почти в десять раз больше ГДР, а наши трактора работают даже в самых дальних целинных районах — за 1200 километров от Аддис-Абебы, — можно понять, как нелегко приходится механикам.

Большая часть целинных земель расположена в районе Нэкэмтэ на западе страны, в четырехстах километрах от столицы. Рихард вспоминает:
— От Нэкэмтэ мы проехали километров сто на запад по просеке, проложенной через саванну бульдозерами несколько недель назад. Саванна была большей частью уже выжжена под пашню, и лишь кое-где возвышалась трава трех-четырех метров в высоту, кусты. Порой попадались обугленные баобабы, с которыми огонь так до конца и не справился. В некоторых местах пламя бушевало по нескольку дней, преодолевая огромные расстояния и выходя иной раз из-под контроля. Просека уперлась в выровненное бульдозерами пространство. Здесь зарождалась новая деревня. Несколько недель назад на этом месте не было ни души, а теперь поселилось человек двести. И ждут новых поселенцев.

Здесь мы и должны работать, но прежде всего надо научиться объясняться с крестьянами. А это непросто: кроме руководителя будущей государственной фермы, никто не говорил по-английски. Амхарским и то мало кто владел. А ведь нужно было научить их работать на наших машинах! Переводчик приехал позднее.

В моей группе было восемнадцать человек, большей частью молодежь, шестнадцать из них — неграмотные. Я представить себе не мог, как в таких условиях их чему-то научить: как объяснить неграмотному чертеж, не говоря уже о теории! Но оказалось, что я ошибался. То, что я увидел вечером, просто поразило. Двое грамотных объясняли у костра остальным шестнадцати пройденное за день. Они задавали вопросы, поправляли, если нужно, ответы. И к следующему занятию все восемнадцать курсантов усвоили материал.

Никогда не забуду, как мне однажды представили двух будущих трактористов. Кроме набедренных повязок, на них ничего не было; надо думать, трактор они видели впервые жизни. Они осторожно приблизились к нему и потрогали кончиками пальцев. Но как же благодарны они нам были, когда разобрались в объяснениях! Буквально на наших глазах эти люди совершали скачок из далекого прошлого в двадцатый век.

Мы жили в палатках. Эфиопы — будущие жители деревни — обосновались в хижинах-времянках. Все продукты приходилось привозить издалека, поскольку до урожая было еще далеко. На каждого получали по котелку воды в день. Цистерна с водой приезжала в поселок раз в неделю, и вода была на вес золота. Скважину, конечно, бурили, но, несмотря на обильные осадки, вода находилась на глубине двести пятьдесят метров, а наша скважина пока дошла до двухсотметровой отметки. Тяжело? Да, очень. Но как прекрасен вид бескрайнего поля, прорезанного сочной красно-коричневой бороздой!

За домом простиралось вспаханное поле. Ровные, как по линейке, борозды чередовались с извилистыми и кривыми. Глубина вспашки тоже была неодинакова.
Карл-Хайнц, руководитель курсов, заметил мое удивление.
— Вот так же неоднородны по своему составу и наши учебные группы: тут и выпускник школы, тут и неграмотный.

Ровно в девять начинаются занятия. Двое отсутствуют. Они появляются через пять минут. Им трудно добираться сюда — автобус до учебного центра не доходит. Некоторым приходится вставать в пять утра, чтобы автобусом, пешком или на попутках добраться до центра. Карлу-Хайнцу помогает Хайле Йосеф, прекрасно владеющий немецким, английским, амхарским и языком галла. Для большинства курсантов родные языки галла, тигринья, сомалийский, они приехали учиться с юга, где уже созданы большие государственные фермы и необходимы специалисты. Там, на краю высокогорного плато, простираются плодородные земли, которых не касались ни плуг, ни мотыга. Населения же чрезвычайно мало.

Вольде Йоханнес, подвижный парень лет двадцати, уроженец Аддис-Абебы. Больше года он работает на целине, на одной из госферм в районе Асэллы.
— На целину меня послало кебеле. Я закончил школу техников в Аддис-Абебе. Больше всего пользы от моих знаний здесь. Да мне и самому интересно видеть, как поросшая травой и кустами целина становится полем. Очень плодородным полем...

Да и сама Эфиопия — непохожа разве она на гигантское, только что вспаханное поле, на твердую, как камень, почву, на которой вот-вот покажутся первые ростки?
Они уже очень близки, эти первые всходы.

Дитер Коппеч, журналист (ГДР) | Перевел с немецкого В. Бенцианов

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4579