Веницейский полдень

01 февраля 1983 года, 00:00

Веницейский полденьЕсть города, будто новые, сошедшие со свежих матриц XX века, есть средневозрастные, глядя на которые так и не поймешь, какому столетию обязаны они своим рождением: девятнадцатому? восемнадцатому?.. А есть совсем особые, что едва ли не при самом своем рождении историей и людьми превращены в музеи под открытым небом. В них сохранилось и донеслось до нас дыхание дальних эпох.

Поезд из Милана в Венецию на последнем отрезке пути сбавляет ход, тихо идет по долгому мосту, опирающемуся на 222 арки. По обе стороны железнодорожного пути — морской простор. Такое чувство, будто не по рельсам движешься, а скользишь по водной глади. И даже перестаешь воспринимать перестук колес.

Сойдя с поезда, и вовсе забываешь о колесном транспорте. Здесь передвигаются либо пешком, либо по воде — на катерах, которые называются «вапоретто», на речных трамвайчиках, в гондолах. Напоминанием о веке автомобилизма служит колоссальный гараж на Пьяццале Рома — Римской площади, где автопутешественники, прибывающие в Венецию, оставляют свой колесный транспорт...

Вот и Венеция... Первые приходящие в голову ассоциации: Венецианская республика, венецианские каналы, венецианские дожи, венецианское стекло. Какие стеклянные чудеса производили на свет в здешних мастерских — выдувные вазы, бусы, «фальшивые» драгоценности, зеркала — еще в те времена, когда не филигранное, не цветное, не объемное стекло, а самое обыкновенное, плоское, оконное было предметом вельможной роскоши.

Еще не так давно в русском языке нормой было прилагательное «веницейский», «венецейский», у Блока — «...венецейской девы Канцоной нежный слух пленя...» Теперь же осталось «венецианский», что звучит возвышенно и торжественно...

Город-музей, город-загадка, город-история... Город, который и сравнить-то ни с каким Другим нельзя, потому что всегда чудеса зодчества — пусть равные веницейским, но иные — сравнивали с ней, с блистательной, романтической, жизнестойкой Венецией.

Здесь даже счет времени был иным. По давней традиции время суток начинали отсчитывать с заката солнца. Поэтому венецианский полдень — это шесть-семь часов утра, ранняя пора, когда по всей стране — рассвет...

Тихая вода каналов — как из толстого бутылочного, совсем не «венецианского» стекла. В ней отражения пестрых флагов и транспарантов, зазывающие на выставки. В ней отражения перевернутых фасадов зданий и дворцов — словно корабли бросили якоря на вечной стоянке.

В первое воскресенье сентября в Венеции праздник. Один из многих в городе, знающем толк в церемониях, знаменитая регата, «регатта сторика». День начинается парадом гондол на Большом канале — каналь Гранде. Сотня, а то и более «черных лебедей»-гондол торжественно движутся по каналу. Эпоха ярких разноцветных гондол кончилась еще в XVIII веке. Чтобы остановить безудержную конкуренцию красок и форм, городские власти тогда и постановили: венецианская гондола должна быть только черного цвета и строго установленного размера — 11 метров в длину и около полутора в ширину.

Во главе флотилии — огромная сорокавесельная ладья, в которой восседают судьи. Гондольеры в многокрасочных одеждах. Им предстоит пройти семикилометровую дистанцию. Канал извилист, и на каждом изгибе неизменно живописен. Во всех окнах, на балконах, на мостах, в лодках, выстроившихся вдоль берегов двумя длиннющими шпалерами,— болельщики. Погода в сентябре, как правило, солнечная: синь неба, зелень воды, бархатные, серые и коричневые стены... Пейзаж «регатты сторика» живее всего воспроизвел на своих «ведутах»-картинах Каналетто. На финише трех победителей ждут кубки и денежные призы, а четвертого — визжащий поросенок — единственное живое существо, не испытывающее в этот день всеобщего восторга.

Даже статистика Венеции, города, которому более тысячи лет, имеет романтическую окраску: она расположена на 118 островах, соединенных более чем четырьмястами мостами; 160 каналов, общая протяженность водных улиц, по которым проходят маршруты вапоретто, речных трамвайчиков, — 13700 километров. Больше трети земного экватора!

Так какой это город? Морской? Сухопутный (узких маленьких «настоящих» улочек, калли, и крошечных площадей, кампи, тоже не счесть)? Земноводный? В голову приходит лишь одно определение: Венеция — город... венецианский!

Многочисленные каналы ее называются «рии» — улицы. Проплывая по ним, можно видеть, как менялась архитектура города в зависимости от поступи столетий. Знать возводила «палаццо» — дворцы в основном вдоль Большого канала. Их облик зодчие старались органически сочетать с окружающей средой — предусматривалось обилие солнца, света, «программировалась» прозрачность, легкость воздушного простора, учитывалась близость воды у порога домов. Палаццо — их чуть не двести — теснятся по берегам Большого канала. Они и в стиле венецианской готики, и раннего Ренессанса, в духе высокого Возрождения или отмечены печатью классицизма, но не выглядят в этом городе отчужденно. Им несвойственны замкнутость, надменность, «уход в себя», присущий обычно вельможным строениям: это здания открытых и гостеприимных форм. Они в тесной гармонии с природой и душами живших здесь людей.

Интуитивно и безошибочно мастера нащупали ту модель градостроительства, которая будет осознана в XX веке как экологически грамотная.

Архитекторы использовали в постройках мрамор, гранит, ввели в декор лепку, кованое железо, разноцветную мозаику. Утонченной архитектурой, ажурностью балконов и террас выделяется дворец Ка'д'Оро; «ка» — сокращенно от «каза» — дом, «оро» — золото. Настоящий «золотой дом». Во дворце Ка'Пезаро, принадлежавшем когда-то одной из самых древних аристократических венецианских семей, ныне расположены музеи восточных культур и современного искусства, здесь же размещаются международные художественные выставки. Дворцы Фарсетти и Лоредан отданы муниципалитету Венеции, в Фондако деи Турки находится государственный музей природоведения, а в Фондако деи Тедески — почта и телеграф.

Кто не слышал о центральной площади Венеции — Пьяцце ди Сан Марко? Она огромна — 176 на 82 метра. Это, в сущности, единственная площадь города — «пьяцца». Остальные «пьяц-цале» — площадочки, или «кампо» — площадки. Сан Марко — это как бы центральный зал города-музея. Названия зданий, выходящих на площадь, завораживают: собор св. Марка, дворец Дожей, Старые и Новые Прокурации, Библиотека Сансовино...

Грандиознее дворца Дожей нет в Венеции. Он перестраивался, достраивался на протяжении столетий. Каждый архитектор вносил свое в этот главный дворец Венецианской республики, где сосредоточивалась власть пожизненно избиравшихся дожей, Большого Совета, Сената, Синьории...

Дворец Дожей был завершен к середине XV века. И хотя пожары не раз набрасывались на него, он остался богатейшим собранием скульптур, коллекций оружия, одежды. И сохранил главное — росписи на потолках, на стенах, в залах, на лестницах. Здесь творения великих Тинторетто, Веронезе, Пиза-нелло, Бассано, Тициана...

Рядом с дворцом Дожей на набережной дельи Скьявони — Карчери, мрачно знаменитая тюрьма, обитель мук и ужасов. Она крыта свинцовыми листами — для вящих страданий узников в жаркую погоду. Между дворцом Дожей и тюрьмой повис над каналом мост Вздохов. Отсюда осужденный бросал последний взгляд на море и небо, последний раз вдыхал свежий бриз. Последний раз, чтобы скрыться в каменной темнице. Порой навсегда.

...В любое время суток на площади Сан Марко толпы туристов со всех концов света. Отдельные «торговые точки» давно слились в бесконечный торговый ряд: в галереях первых этажей — сплошь магазины. Столики ресторанов и ресторанчиков высыпали, перемешались на площади. Официанты предлагают разные меню и называют разные цены. Только темперамент здесь неизменен, как и по всей Италии.

И всюду — голуби. В последние годы они стали настоящим бичом площади Сан Марко, да и всей Венеции. Голуби не очень-то разбираются в искусстве, они далеки от эстетики, невежественны в истории. Городские птицы — серьезная проблема. Что с ними делать? Еще лет двадцать назад решение сократить их численность вселяло в сердца венецианцев гнев. Ныне — это будничные заботы для городских властей, оберегающих бесценный мрамор и гранит.

На Пьяцце ди Сан Марко проводят досуг туристы: сидят, отдыхают, вкушают венецианские и заморские блюда, слушают оркестровую музыку, осматривают картинные галереи, вернисажи и... позируют. Да, здесь можно не только оценить и приобрести работы местных художников, но и заказать собственный портрет.

Одним словом, площадь Сан Марко — это Венеция в миниатюре. И напрашивается: Венеция — миниатюрная Италия? Нет, это не так.

В этом городе почти вся жизнь теперь подчинена индустрии туризма. Ежегодно сюда приезжают шесть-семь миллионов человек, а коренных жителей на островной части города-музея всего 143 тысячи. Чуть не каждый венецианец в той или иной мере работает на туризм или соприкасается с ним. Служит в отеле или ресторане, в кафе или магазине, трудится в мастерских над изготовлением сувениров или в выставочном зале, в кинотеатре, в казино. Гиды, чичероне, гондольеры, уличные музыканты — к услугам туристов. Разумеется, богатых туристов. Сезон приема гостей в Венеции начинается в конце апреля и заканчивается в ноябре. Весной цены резко прыгают вверх, осенью неохотно сползают вниз.

Продавцы магазинов, служащие банков, контор, повара, официанты, матросы вапоретто, гондольеры в сезон работают ежедневно по 12—15 часов. Надо скопить деньги, чтобы их семьям прожить до весны. Но часто, очень часто на узких калли встречаются люди с протянутой за подаянием рукой.

В городе роскошных дворцов, прекрасных отелей немало бездомных. В их число порой попадают даже туристы. Номера в отелях пустуют: плата непомерно высока, и многие путешественники ночи проводят на скамейках вокзала, на «площадочках», а то и устраиваются в спальных мешках прямо на каменных плитах возле памятников старины.

Жестко, неуютно, холодно. И тем тревожнее пробуждение от толчка полицейского...

Несколько дней Б Венеции — это серьезное испытание для карманов молодых туристов, прибывающих в город-музей из западноевропейских стран. Поэтому обычными стали сценки, когда молодые люди здесь же, на улице, на набережной, зарабатывают на хлеб и зрелище самодеятельностью. Извлечены из сумок, рюкзаков, из чехлов и баулов музыкальные инструменты, и вот уже звучит мелодия, плывет в воздухе песня, а рядом с исполнителем появляется шапка, коробка, тарелка, открытая любым денежным поступлениям — монеткам, бумажкам.

Уличных артистов чаще всего можно наблюдать на Моло — набережной широкого канала Бачино ди Сан Марко. Здесь с утра до позднего вечера — по-старовенециански с полудня до полуночи — трудятся художники, мелкие торговцы сувенирами, музыканты. Лодочники зазывают на прогулки по морю и каналам.

В конце Бачино ди Сан Марко глубина фарватера позволяет причаливать к берегу морским судам. Сюда ежедневно швартуются суда под самыми различными флагами — рейсовые пассажирские, торговые, туристские. Но нередко на рейде среди невинных гондол, рыбацких катеров и шхун появляются серые боевые корабли НАТО.

«Венеция — это гнездилище всяческой скверны»,— писал в «Декамероне» Джованни Боккаччо. Не любил Венецию великий флорентиец: в XIV веке Флоренция и Венеция враждовали не на шутку, торговые и банковские дома этих двух городов соперничали вовсю. Сейчас Флоренция и Венеция делят разве что право на звание самого красивого города Италии. И представления о скверне у современных честных, думающих флорентийцев и венецианцев — как и у всех честных, думающих итальянцев — пожалуй, одинаковые.

То и дело в различных городах Италии вспыхивают бурные демонстрации против угрозы войны, против размещения в Западной Европе американских ракет, против превращения, например, Сицилии в стартовую площадку для ядерной бойни.

Но в Венеции широких улиц нет, на узких набережных и каналах акции протеста приняли свои, венецианские формы: на стенах набережных появляются антивоенные лозунги, намалеванные броской краской. Проходят по водным дорогам гневные процессии лодок и катеров. Над ними на шелестящих от ветра транспарантах, плакатах надписи «Нет — войне!». А то затянет гондольер баркаролу, в которой звучат слова: нейтронная бомба, крылатая ракета, першинги, ядерное безумие...

К скверне Венеции можно отнести и печальные парадоксы в морали общества. Множество соборов, церквей, бесчисленные монашки и монахи, служители культа (религиозность венецианцев весьма высока)... Это не мешает тем не менее рядом с храмом поместить кинотеатр с рекламой порнографических фильмов о монашках в одном из монастырей... И еще больше фильмов, прославляющих насилие, убийство. И угроза молодым — торговля наркотиками... И неуклонный рост преступности, тревожащий в последние годы городскую общественность...

...Венецианцы любят хвалиться состоянием окружающей среды. По словам иных патриотов города, здесь царит экологическая идиллия: нет промышленных предприятий, фабрик и заводов, нет городского транспорта — вапоретто не в счет. На каждом клочке земли, а порой просто в кадушках, в ящиках жители выращивают декоративные кусты, виноградные лозы, цветы. Здесь каждое дерево на счету, а уж зелень сада — это привилегия только очень богатых людей.

Но охрана среды обитания — это серьезнейшая проблема и здесь. Волны разрушают фундаменты домов и сваи набережных. Дно лагуны то поднимается, то опускается. Постоянная угроза наводнений. С ужасом вспоминают венецианцы стихийное бедствие 1966 года. Сырость, губительно действующая на произведения искусства. Колоссальный приток туристов. Бедственное состояние жилищ венецианцев.

Охрана окружающей среды в последние годы — в центре пристального внимания итальянских коммунистов в провинции Венеция. Это они занимаются вопросами занятости населения, увеличением количества рабочих мест, повышением жизненного уровня трудящихся, социальным развитием города. Это они борются за переселение людей из полуподвальных и подвальных помещений, расположенных на уровне или ниже уровня воды, таких, что особенно страдают от наводнений; за очистку больших и малых каналов от мусора, сточных вод...

Коммунисты часто выступают перед венецианцами на небольших кампо города. В праздничный день 1 Мая газета «Унита» — орган ЦК Компартии Италии — распространяется среди населения Венеции особым образом: в этот день каждый покупатель платит за газету столько, сколько может. А собранные средства идут на помощь семьям коммунистов, лишенных работы. Каждому, кто купит газету в этот день, вручают красную гвоздику.

...Венецианцы любят праздники. Масленичный венецианский карнавал своей пышностью, искрометностью может поспорить со знаменитым бразильским. Есть праздники труда, праздник провозглашения республики. Особой популярностью в Венеции пользуется «Сенсо» — праздник обручения с морем. Столетиями было так. На вознесенье дож садился в свой богато украшенный корабль — «буцентавр», отплывал от набережной Моло и в проливе Порто Сан Николо ди Лидо — судоходном проливе, проделанном в естественной песчаной косе, защищающей Венецию от Адриатики,— опускал в воду золотое кольцо. Так обозначалось скрепление вечного союза между городом и морем.

Праздник «Сенсо» жив до сих пор, но в современной модификации. Через обручение с морем венецианцы чувствуют глубинную связь со всеми водами Земли, с дальними островами, странами и континентами. Они хотят жить в согласии с природой и миром. Они не возражают против роли, выпавшей Венеции,— быть городом-музеем. Мирным музеем на мирной Земле.

По древней традиции новый день в городе начинался с закатом солнца. А на рассвете бьет час венецианского полдня...

Венеция — Москва

В. Воронцов | Фото автора

Просмотров: 9857