Коричневая плесень

01 января 1983 года, 00:00

Коричневая плесень. НСДАП — аббревиатура названия бывшей гитлеровской партии. НДП — неонацистская национал-демократическая партия, действующая сегодня. Вывеска сменилась, а суть прежняя. Об этом предупреждают плакаты антифашистов, взывающие к бдительности: «Никогда больше фашизма! Никогда больше войны!»

Дверь распахнулась, и в помещение боннского отделения ТАСС не вошел, а буквально вбежал невысокий худощавый парень. Ни слова не говоря, он плюхнул на свободный стул пузатый рыжий портфель, щелкнул замком и выхватил оттуда красную мятую повязку. На ней в белом круге пауком чернела фашистская свастика.

— Вы знаете, что это такое? — От возмущения незнакомец даже немного заикался. И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Не подумайте, что я взял эту повязку из реквизита какой-нибудь киностудии. Такими штуками торговали сегодня перед кельнской ратушей! Меня зовут Хорст Бедге. Я — рабочий. Из Кельна. Между прочим, там, перед ратушей, неонацисты продавали еще портреты и бюсты Гитлера. Я уже пытался протестовать, обращался в суд, полицию — все бесполезно. Представители городских властей смотрят на то, что делают нынешние фашисты, сквозь пальцы. Говорят: это, мол, «несерьезно», просто «кучка неисправимых», что, дескать, с них взять, не стоит обращать внимания... Поймите, мы не позволим, чтобы они вернулись...

Парень распалялся все больше. Было ясно, что сюда его привели гнев и безысходность...
— Сегодня повязки со свастикой, бюсты Гитлера. А завтра начнут бросать в концлагеря и убивать всех, кто не согласен с ними...
Я хорошо понимал кельнского рабочего. Во мне самом сидел осколок детской памяти, который так и не удалили годы. Прошлое часто встает перед глазами с такой жестокой неумолимостью, как будто это происходило вчера.

...В то утро нас разбудил громкий лай собак и возгласы на непонятном языке. В дом врываются трое солдат в касках. В руках у них винтовки со штыками. Мама бросается к моей кровати и подхватывает меня на руки.

«Вег! Вег!» — «Вон!» — орет долговязый солдат и прикладом подталкивает маму и бабушку к выходу. На улице мы вливаемся в толпу односельчан — плачущих женщин и детей. И опять это злобно угрожающее «вег», направленные на нас со всех сторон штыки, рычащие, оскаленные овчарки. Мы взяты заложниками за связь с партизанами. Солдаты в сером ищут спрятанное партизанами оружие. Ничего не находят, но село пылает огромным костром.

Тогда, в четыре с половиной года, я мало что понимал, но позже узнал, что на Витебщине каратели сожгли 222 деревни, уничтожив всех жителей. В нашей области был убит каждый третий, включая детей и стариков. В Белоруссии — каждый четвертый...

В ожидании «Дня икс»

Встреча с кельнским рабочим разбередила воспоминания. Хорста Бедге пытаются убедить, что опасения беспочвенны, что есть лишь «кучка неисправимых», «не стоит обращать внимания». Но сама западногерманская пресса то и дело публикует о неонацистах сообщения, одно тревожнее другого.

...В Гамбурге на глазах у полиции прошел слет «национал-социалистской партии Германии», считающейся нелегальной. В нем участвовало свыше ста человек. В зале красовалось знамя со свастикой, которое охраняли новоявленные штурмовики в коричневых рубашках, читались отрывки гитлеровской «Майн кампф».

...В квартире члена земельного правления неонацистского союза «Молодые национал-демократы» в Киле полиция обнаружила 670 граммов яда, принадлежащего к цианистым соединениям. Этого количества достаточно, чтобы отравить шесть тысяч человек.

...Адвокат М. Редер из Гессена сколотил организацию под расплывчатым названием «Немецкая гражданская инициатива», которая была задумана как «ячейка нового рейха». Она насчитывала несколько тысяч приверженцев в различных районах ФРГ. Штаб-квартира разместилась в горном отеле возле Бад-Херсфельда. Оттуда рассылались пропагандистские материалы и директивные циркуляры. В одном из них — за № 39 — членам «инициативы» давалось указание собирать любые сведения о демократически настроенных гражданах ФРГ, выступающих против неофашистов.

Да, Хорст Бедге не зря испытывает тревогу: неонацисты уже заготавливают «черные списки» на «День Икс».

...С Юргеном Поморином мы познакомились на международной книжной ярмарке во Франкфурте-на-Майне. В небольшом зале одного из многочисленных павильонов представлялась книга «Неонацисты». За столом президиума сидел черноволосый симпатичный парень в очках, которого журналисты слушали с особым интересом. Это был один из авторов книги, которому удалось проникнуть в неонацистские группировки Гамбурга. Выдав себя за члена НДП, он несколько месяцев работал в самой гуще тех, кто мечтает поднять над ФРГ флаг со свастикой.

— Ограбления банков, сбор оружия, нападения на антифашистски настроенных граждан и на помещения Германской компартии,— рассказывал Поморин,— это повседневная деятельность неонацистов, которую кое-кто, увы, не хочет замечать. Конечно, операции подобного рода планируются втайне и проводятся по возможности так, чтобы не оставалось следов...

После пресс-конференции я подошел к Юргену, и мы продолжили разговор в длинном коридоре павильона.
— Только в Гамбурге,— говорит он,— активно действуют двадцать неонацистских группировок. У некоторых есть прямые контакты с «Юнге унион» — молодежной организацией консервативного Христианско-демократического союза. Оттуда они получают часть своего пополнения. Капиталистам новоявленные фашисты не мешают. Прежде всего потому, что заправилы военного бизнеса тоже кричат о «необходимости вооружаться против угрозы с Востока». Я сам убедился, что «коричневые» готовы пойти на все: запугивание, провокации, наконец, открытый террор,— лишь бы прорваться к власти. Поэтому они представляют серьезную опасность не только для нашей страны, но и вообще для сохранения мира.

...В пятницу, 26 сентября 1980 года, на Терезинском поле в Мюнхене собрались тысячи людей, чтобы отметить «Октоберфест» — традиционный праздник урожая. Гремела музыка, кружились карусели, рекой лилось баварское пиво. Когда наступил вечер и толпа потекла к выходу, неподалеку от главных ворот раздался взрыв. 12 человек были убиты и 215 ранены.

Раскрыть преступление в баварской столице помог случай: взрывное устройство сработало раньше времени, и тот, кто закладывал бомбу, сам оказался в числе жертв. Им был студент-геолог Гундольф Келер — член неонацистской террористической организации, именуемой «военно-спортивной группой Хофмана». Ее руководитель был арестован почти сразу... и так же быстро отпущен на свободу: доказательств его причастности к преступлению на Терезиенвизе «не обнаружилось». А правая печать выдвинула удобную версию: этот взрыв — дело рук безумца одиночки.

Правда, у полиции были сведения, что взрывчатку для бомбы поставил лесник Г. Лембке. Однако обыск, произведенный у него дома, не дал существенных результатов. Лембке выпустили на свободу, а следствие приостановили «за недостаточностью улик».

Прошел почти год. В глухой местности в районе Ханштедта (Люнебургская пустошь) один крестьянин, копая землю в лесу, случайно наткнулся на какой-то ящик. На всякий случай он сообщил о находке в полицию. И не зря: в ящике оказалось оружие. Начались дальнейшие поиски, которые принесли неожиданные результаты: более чем в трех десятках мест было обнаружено 88 ящиков с оружием и боеприпасами. Следы опять привели к леснику Лембке. А от него и к неофашистской «Немецкой гражданской инициативе», и к террористической организации «Германские группы действия».

Перед лицом неопровержимых улик Лембке дрогнул. Он указал полиции местонахождение иных тайников оружия, а высокопоставленному чиновнику министерства юстиции заявил, что готов через трое суток представить список лиц, причастных к тайным складам. Через два дня Лембке нашли повешенным в камере предварительного заключения.

В руках следствия остались лишь найденные оружие и взрывчатка. Их изучение показало, что они, как сообщалось в официальном заключении, были «не только выкрадены у бундесвера», но и регулярно поставлялись «иными способами». Хотя этот арсенал — самый большой из изъятых до сих пор у неонацистов, можно не сомневаться, что он не единственный. Сообщения западногерманской печати рисуют весьма тревожную картину: за период с 1978 по 1982 год у неофашистских организаций и групп было отобрано полтонны взрывчатки, почти полмиллиона патронов, сотни гранат, тысячи винтовок, автоматов, пистолетов, 20 ракет, бронетранспортер, зенитная установка. Причем это оружие не только накапливается для «Дня Икс», но и пускается в ход, несет людям страдания и смерть. Только с сентября 1978 года по октябрь 1981-го неонацисты убили 19 и ранили 233 человека. Другими словами, в течение трех лет каждую неделю (!) один-два человека становились жертвами молодчиков со свастикой.

Почти на тысячу километров протянулся маршрут велопробега «Эстафета мира-82», стартовавшего в Саарбрюккене под девизом «Европа — наш общий дом». И всюду — в крупных промышленных и культурных центрах ФРГ, в городах Бельгии, Люксембурга, Франции — встречи с общественностью, митинги, демонстрации. В Бонне участники этого Марша мира собрались на площади Мюнстерплац, чтобы выразить протест против намерения США и НАТО разместить в Западной Европе новое американское ядерное оружие средней дальности. Вокруг памятника бессмертному Бетховену были размещены антивоенные стенды, продавалась прогрессивная литература, здесь же прошел конкурс детских рисунков, призывающих к миру.

Под барабанную дробь

Еще нет двенадцати, в машине открыты окна, но солнце палит так нещадно, что нечем дышать. Сейчас бы куда-нибудь к речке — купаться, да только звонивший вчера западногерманский коллега настойчиво советовал побывать на Мюнстерплац, говорил, что увижу кое-что интересное.

Эта площадь — историческое сердце и торговый центр Бонна. Посредине ее стоит бронзовый Бетховен с нотной тетрадкой в руке. По субботам и воскресеньям к памятнику стекаются студенты университета. Устраивают дискуссии, митинги. В будни по брусчатке площади лениво разгуливают перекормленные голуби, за которыми тщетно гоняются малыши, пришедшие сюда с бабушками и дедушками.

Но сегодня уже возле вокзала я слышу доносящиеся со стороны Мюнстерплац треск барабанов и воинственные сигналы труб. Загоняю машину на стоянку — в центре все равно не припарковаться — и пешком отправляюсь к площади. Ее не узнать. Густая толпа заполнила всю Мюнстерплац. Бронзовый Бетховен едва виден среди леса бело-красных плакатов и флагов с тремя буквами «НДП» в середине белого круга. Из боковых улочек на площадь вливаются все новые группы людей. Почти у каждого на груди большие красные значки с темным силуэтом гитлеровского рейха. Разморенные полицейские со скучающим видом смотрят на собравшихся. Они здесь только для того, чтобы «поддерживать порядок», до содержания речей им нет дела. Нет дела...
— Германский рейх продолжает существовать в границах 1937 года! Мы никогда не согласимся с потерей германских восточных областей! — разносится над Мюнстерплац громовой рык динамика.

Пробираюсь поближе к трибуне, чтобы разглядеть оратора. Среднего роста сухощавый мужчина, редкие волосы тщательно зачесаны назад. Вначале он говорит тихо, спокойно. Постепенно голос нарастает, наполняется металлом. Вскоре оратор переходит на крик. На лбу его выступает испарина, глаза сумасшедше блестят.
— Кто это? — спрашиваю невысокого парня в коричневой рубашке, с приоткрытым ртом жадно внимающего крикуну на трибуне.
— Как, неужели вы не знаете председателя НДП Мусгнуга? Вы послушайте, как здорово он говорит. Вот это настоящий защитник германских интересов!

Я смотрю на главаря НДП, а в памяти оживают кадры кинохроники. Нынешний глава неонацистов явно подражает своему кумиру — Гитлеру. Тот тоже начинал выступления тихо, спокойно, а затем переходил на истерический крик. Это действовало на толпу.

Мусгнуга сменяет лысоватый, упитанный мужчина в голубом костюме. Это Г. Фрей — издатель неонацистской газеты «Дойче националь-цайтунг» и предводитель «Немецкого народного союза» (ННС).
— Всеми средствами мы должны бороться с коммунизмом. Это веление времени! — потрясает он пухлым кулачком.— Необходимо наращивать мощь бундесвера!

Я брожу в пестрой толпе, собравшейся под палящим солнцем на Мюнстерплац. В основном здесь мужчины среднего возраста, но есть и подростки. Судя по значкам, это не только члены НДП и ННС. Вот реваншисты из «Акции Одер—Нейсе», рядом представители «землячеств», неистовым ревом приветствующие призывы перекроить карту Европы и вернуть утраченные территории рейха. Поджарый старик в белой рубашке и черном галстуке старательно выпячивает перед молодыми парнями впалую грудь с фашистским рыцарским крестом.

Достаю фотоаппарат и делаю несколько снимков.
— Ты зачем снимаешь? — В плечо вцепилась рука здоровенного рыжеволосого детины, от которого разит перегаром.
— Для семейного альбома! — резко отвечаю я.— Разве это закрытое мероприятие?

Детина чуть смутился, но пальцы не разжимает. Краем глаза вижу, как меня берут в кольцо его приятели.
— Э, да у него диалект. Уж не из Восточного ли Берлина этот фотограф? — не отстает рыжий.
— Насчет диалекта тебе лучше помолчать,— язвительно бросаю я. В кольце вокруг меня раздаются смешки: ярко выраженный баварский акцент рыжего чувствуется за версту.

Хватка на плече ослабевает. Я сбрасываю его руку и отступаю в сторону.
Пробираюсь на другую сторону Мюнстерплац. Трое пожилых мужчин — один из них на костылях — устроились у дерева и приветственно машут приближающимся неофашистам. С этими все ясно: куда с большим удовольствием они вскинули бы руки в нацистском приветствии. Тени прошлого, верой и правдой служившие фюреру. Треск барабанов вывел их на улицу. Кстати, любопытный и весьма показательный факт: примерно 350 тысячам бывших нацистов, а также родственникам погибших и казненных военных преступников в ФРГ ежегодно выплачиваются по статье «Социальные расходы» пенсии на сумму 500 миллионов марок!

А вот уже новая поросль. «За единство, право и свободу» — написано на большом щите. Ниже пояснение: «Партия свободы и права, находящаяся в стадии формирования». Под щитом стоит коренастый молодчик с круглой физиономией. Коричневая рубашка, закатанные по локоть рукава... Настоящий штурмовик. Рядом — под черным флагом, где изображены красные стрелки-зигзаги с белыми обводами,— тонкими голосами выкрикивают реваншистские призывы чистенькие подростки в черных шортах и белых рубашках. «Бавария и Судеты!» — гласит огромный плакат, которым размахивает один из них. По соседству «Молодые национал-демократы» в желтых трикотажных рубашках. Такие же детские розовые лица, тот же фанатичный блеск в глазах, устремленных на черную трибуну...
— Как тебя зовут?

Конопатый подросток в джинсах и желтой рубашке растерянно хлопает глазами. Похоже, он недоволен, что я помешал ему слушать очередного оратора.
— Я — журналист. Расскажи, что привело тебя сюда, на Мюнстерплац. Фамилию называть необязательно.

Последние слова несколько успокаивают парнишку.
— Ульрих. Мне пятнадцать лет.
Учащийся, член «Союза молодежи, верной родине»...

Название этого «союза» мне знакомо. Он известен тем, что старается возродить традиции гитлерюгенда — молодежной организации гитлеровского рейхе. Германский национализм, культ фюрера, сохранение «чистоты нации и расы» — вот краеугольные камни системы воспитания его членов.
— Ты здесь один или с родителями?
— С отцом. Он член НДП. Уже давно.
— Что ты знаешь о Гитлере и его делах?
— О Гитлере? Знаю, что он не хотел войны. Вторую мировую, как и первую, нам, немцам, навязали. Мы не раз обсуждали этот вопрос в «союзе». Да, войну нам навязали враги Германии.
— Что вам рассказывают в школе о временах Гитлера?
— Что рассказывают? Что-то не припоминаю... Я сам рассказываю ребятам то, что узнаю на собраниях в «союзе». Должны же они знать, что наши враги по-прежнему находятся на Востоке,— не моргнув глазом, отчеканивает Ульрих.

Таких ульрихов в ФРГ немало. Вот что написал в анкете 14-летний школьник из Франкфурта-на-Майне: «Неонацизм я поддерживаю лишь частично. Хорошим со стороны Гитлера считаю то, что он хладнокровно убивал русских. Это величайшее дело, которое он сделал».

Кто зародил в подростке злобу? Да хотя бы те, кто в свое время присягал Гитлеру. Достаточно сказать, что сегодня в ФРГ живы более 300 тысяч бывших эсэсовцев. 40 тысяч из них объединены в организацию ХИАГ. В последние годы она активно вербует в свои ряды молодежь. В циркулярах, рассылаемых местным отделением, указывается, что ее членами могут стать лица «из семей бывших эсэсовцев» или «те, кто согласен с нашими целями».

Впрочем, ряды неонацистских группировок пополняют не только дети «вечно вчерашних», неисправимых нацистов. В ФРГ десятки тысяч юношей и девушек прямо со школьной скамьи попадают в ряды безработных. Общество отворачивается от них, и они озлобляются на общество. Но жить в одиночестве очень трудно, и часть молодежи примыкает к ультраправым ячейкам и группам. Неонацисты избрали подростков главной мишенью пропагандистской обработки. Ведь эта возрастная группа не имеет никаких достоверных сведений о фашизме и его преступлениях. Поэтому из такого аморфного материала можно лепить все, что угодно.

...С экрана телевизора на меня смотрит холеное лицо пожилой женщины. Бойким голосом она перечисляет «ужасы», которые-де имели место весной 1945 года. Заглядываю в телепрограмму. Оказывается, западногерманское телевидение АРД показывает очередную серию телефильма «Бегство и изгнание». По дорогам, опаленным войной, которую развязала фашистская Германия, тащатся телеги беженцев. Кто эти люди и откуда они — толком не поясняется. Просто граждане «третьего рейха», убегающие в глубь Германии от наступающей Советской Армии.

...Пылают города и деревни Белоруссии, Украины, России. Гитлеровские солдаты победно рвутся на Восток. За кадром надрывно вопит геббельсовский диктор. Это уже из гитлеровской кинохроники. Такие ленты открыто показывают... по телевидению. И опять ни слова в осуждение того, что творили арийские «сверхчеловеки» на Востоке. Зачем так настойчиво показывают пепелища наших городов и победные колонны гитлеровского вермахта, несущие смерть на советской земле? Что должны оставить эти кадры в душах тех, кто родился после войны? Ответ напрашивается сам собой: ненависть и агрессивность.

...Боннский вокзал неказист, мал и невзрачен. Трудно даже поверить, что это красноватое закопченное здание — транспортный узел столицы. В правой части зала находится книжно-газетный киоск. Я часто приезжал сюда, чтобы купить свежие газеты и журналы. Подхожу к ярко освещенной витрине киоска. В меня угрожающе целится орудие фашистского танка. За ним в морозной мгле бегут фигуры солдат с автоматами на изготовку. «Наступление на русскую столицу. Москва, 1941»,— прочел я заголовок на книге некоего Вагенера. Рядом еще один танк, ползущий по пыльной дороге. Вдали купола русских церквей. «Киев. Величайший котел в истории». Дальше опять танки на обложке и броское название: «Ржев — стык восточных фронтов».
— Не страшно? Ведь стволы пушек нацелены на вас, русских...

Западногерманский журналист, с которым мы оказались вместе на вокзале, не без подвоха задал этот вопрос, когда я записал часть названий выставленной «литературы».
— Страшно за вашу молодежь, которая читает все это. Это ведь вашей молодежи навязывают образ «злых русских», выдуманный еще геббельсовской пропагандой. Навязывают взгляды тех, кто с оружием в руках вторгался на советскую землю. Авторы этих опусов воюют и теперь: за умы и сердца молодого поколения ФРГ. Посчитайте — только в этом киоске почти сорок наименований книг о «походе на Восток».

За послевоенное время в Федеративной Республике, если не ошибаюсь, вышло более 50 тысяч наименований книг о Гитлере и о нацистском периоде. Это ли не «гитлеровская волна»? Не захлестнет ли она часть вашей молодежи? Не покроет ли ее коричневая плесень?
— Изданий о нацизме у нас немало, и их продолжают выпускать. Однако неверно полагать, что эта литература и несколько неонацистских группировок способны превратить всю нашу молодежь в неофашистов.

Мой собеседник вроде не хотел замечать, что повторяет избитые тезисы буржуазных газет. Повторял заученно, как некую непререкаемую истину.
— Вы заговорили языком вашей правой прессы, которая, мягко говоря, весьма своеобразно расставляет акценты. Она утверждает, например, будто за границей, и прежде всего в Советском Союзе, все западногерманское население приравнивают к неонацистам. На самом деле это не так. Мы никогда не отождествляли гитлеровскую верхушку с германским народом, даже в самые суровые дни минувшей войны. Но советский народ, как и другие народы Европы, не может не беспокоить то, в каком духе воспитываются сегодня молодые граждане ФРГ — наши соседи.

Мы хотим, чтобы трагедия прошлого не повторилась. Ни с нашим, ни с будущими поколениями.
...За годы работы в Федеративной Республике немало было таких разговоров и дискуссий. И с теми, кто сознательно преуменьшает неонацистскую опасность. И с теми, кого, как Бедге и Поморина, она искренне тревожит, и с теми, кто активно борется против этой угрозы.

«Неонацисты, вон из нашего города!» Этот лозунг много раз звучал на улицах и площадях Бонна и Кельна, Франкфурта-на-Майне и Мюнхена. Он страстно рвался из уст пожилых людей, выходивших на митинги и демонстрации в полосатых робах бывших узников фашистских концлагерей. Вместе с ними этот призыв дружно скандировали юноши и девушки, родившиеся спустя много лет после того, как умолкли орудия. Именно они — антифашисты по жизненному опыту и по убеждениям — и есть совесть Федеративной Республики.

Бонн — Москва

Александр Урбан, корр. ТАСС — специально для «Вокруг света»

Просмотров: 6942