«Пивное море» у красных скал

01 октября 1992 года, 00:00

«Пивное море» у красных скал

Что может быть лучше упругих парусов в синем небе и стремительно летящей шхуны в брызге морских волн? Первое «Бот-шоу», а точнее — первая Международная выставка деревянных парусных судов, состоялось нынешним летом в финском городе Котка. Выездная бригада журналистов «Вокруг света» побывала там по приглашению петрозаводской фирмы «Карелия — ТАМП», подготовила выставку по истории нашего старейшего российского журнала, которому исполнилось уже 130 лет, и оформила стенд, посвященный деятельности известного карельского клуба «Полярный Одиссей». В этом номере публикуется очерк о «морских днях» в Котке, а в ближайших номерах будут помещены материал и рисунки нашего художника Владимира Неволина, участвовавшего в плавании на фрегате «Святой Дух» по Балтийскому морю.

Эти скалы — заметная достопримечательность Котки — отвесной стеной возвышаются над набережной города в районе порта.

Мимо них мы дефилировали дважды в день, отправляясь из громадного портового склада, приютившего выставку, в местный лицей, где нас кормили обедом. Талонами участников выставки снабдил Лео Ског-стрём, глава фирмы «Лебак Чартере», побывавший в гостях в Петрозаводске и пригласивший участвовать в выставке деревянный флот «адмирала» Виктора Дмитриева, то бишь президента клуба «Полярный Одиссей» и фирмы «Карелия-ТАМП», давнишнего друга журнала «Вокруг света».

Вся эскадра Дмитриева, конечно, не могла почтить визитом дружественный порт Котку, так как ее суда были разбросаны к июлю месяцу по всем морям и океанам. Лодьи «Вера», «Надежда», «Любовь» шли в Средиземном море вдоль испансхих берегов, чтобы принять участие в Колумбовом юбилейном плавании; трехмачтовый «Святитель Николай» направлялся к берегам Франции в город Брест — на морской праздник; у берегов Аляски «открывал» Русскую Америку коч «Помор»...

Мы каждый день упорно взбирались на скалы, ожидая только что сошедшие со стапелей в Петрозаводске новые корабли — «Святой Дух» и «Пилигрим». С Красных скал горизонт отодвигался далеко, однако на переливающей под горячим солнцем морской голубизне виднелись лишь черные силуэты сухогрузов да мелькали косые паруса легких яхт.

Проходил первый, второй день выставки, на отведенном «Карелии — ТАМП» месте красовались лишь стенды с фотографиями, да шла вялая торговля сувенирами «а-ля рюсс», а на горизонте все не показывались квадратные серые паруса фрегата «Святой Дух».

За это время мы облазили все скалы, узнав, кстати, от аборигенов, почему они стали красными. Обычные в этих местах гранитные выступы, по замыслу одной шведской художницы, окрашены в красный цвет местной фирмой — в городе появилось яркое пятно. С Красных скал было заметно небывалое оживление на улицах и площадях Котки, городка в общем-то небольшого и малолюдного.

Дело в том, что «Бот-шоу» приурочили к дням ежегодного морского праздника. Во дворах домов, особенно старых особняков, устраивались детские праздники с музыкой, песнями, играми и угощениями. Маршировали оркестры, а на набережной выстраивались команды многочисленных яхт и шхун (их было свыше восьмидесяти), ошвартовавшихся у причалов.

На парусниках у нас уже завелись знакомые. Вон сходят ребята с яхты «Альбатрос» Балтийского морского пароходства, которая участвовала в гонках учебных парусных судов, названных в честь знаменитого клипера «Катти Сарк». Эмблемы с его изображением полощутся на мачтах многих судов, в том числе и на английской шхуне «Малькольм Миллер», привлекающей взгляды публики своей основательной морской оснасткой и дисциплинированной командой. Подростки в одинаковой форме уже выстроились у своей шхуны, где мы побывали накануне в гостях у Майкла Бэлэнса, бывшего морского офицера, а ныне инструктора по парусному спорту. Около двадцати лет он обучает ребят морскому делу на этой шхуне-школе, где за двухнедельное плавание пятьдесят подростков проходят нелегкие испытания корабельной жизнью. Они учатся вязать узлы и драить палубу, стоять у штурвала и поднимать паруса.
— Мы плаваем в любую погоду, наша шхуна выдерживает в шторм и ветер, и волны, — рассказывал нам Майкл. — Конечно, ребята с непривычки страдали от морской болезни, их укачивало, но никто не падал с мачты, никого не смывало волной с палубы — словом, несчастных случаев не было. На шхуну приходят и наркоманы, и хулиганы — всякие ребята, но многие меняют свою жизнь, некоторые становятся моряками. Одна негритянка из лондонского приюта, прошедшая курсы на шхуне, пришла потом к нам работать коком. Так что морская школа дает совсем неплохую выучку для дальнейшей жизни...

Пока мы наблюдали за построением команд парусных судов, вокруг нас стало гораздо оживленнее. На все более или менее уютные площадки скал стали вползать теплые компании, но не из-за прелестей открывающихся оттуда пейзажей, а скорее по причине переполненности города приезжими из разных районов Финляндии. Гости собираются на «морские дни» в Котку не только со всего Суоми: под крышей гимназии, которая нас приютила, мы слышали и немецкую, и шведскую, и французскую речь бравых любителей морских приключений. И все они прибыли на мотоциклах, машинах и автобусах. Авто всевозможных марок заполонили улицу, налезали на тротуары, чуть не въезжая бамперами в витрины Они, поражая многоцветьем окраски и эпатирующими надписями, как диковинные насекомые, расположились в скверах и парках, даже около православного собора святого Николая.

В один из этих буйных дней, как-то по-тропически душным вечером, мы рискнули заглянуть в местный парк, который даже издали смотрелся заманчиво и фантастически. В ночи вырисовывался огненный контур скалы, а под нею в тени деревьев, освещенных разноцветными столбами огня, двигались машинные полчища, ослепляя фарами, вспыхивая сигналами, оглашая окрестности резкими сиренами. Словно автороботы или инопланетные создания с небес возвещали конец мира...

Все огромное пространство парка кишело техникой: по дорожкам не пройти, кусты не обогнуть — казалось, и в кронах деревьев угнездились велосипеды и мотороллеры.

А вокруг копошились их владельцы. Целый божий день они слонялись толпами по улицам, вливаясь потоками в море площадей и базаров. Тысячи молодых, здоровых парней и девиц заполонили городок, чтобы себя показать и на других посмотреть. И зрелище было поистине красочное: идут-бредут толстые и тощие, наголо бритые и волосатые, раскрашенные, как попугаи, расхристанные, в цветастых штанах до колен, над которыми свисают бурдюками животы, раздутые от пива.

Вот уж чего было море разливанное, так это пива — сотни сортов, из банок, кружек, бутылок, прохладное, пенистое, обжигающее, — светлое, желтое, черное, белое,— оно вливалось сверкающими струями в тысячи жаждущих, воспаленных глоток. И веселящий напиток заставлял прыгать и орать песни, кувыркаться и бесноваться, обниматься и, взявшись за руки, кружиться в хмельном убойном веселье. И верные подруги скакали рядом, будто козы, и, как к рогу с пьянящим напитком на древних вакханалиях, прикладывались к горлышку пивной бутылки. А когда иссякали силы даже у этих отменно здоровых молодых людей с бритыми розовыми затылками, они падали наземь и успокаивались в объятиях Бахуса и Амура.

Апогеем этих сатурналий был порыв к всеобщей любви, когда под звездным пологом все толпы сливались в едином объятии и поцелуе.

И наступило утро. Удивительное утро, когда с первыми лучами солнца маленький городок, превращенный за разгульную ночь в помойку и сортир, моментально начинал чистить перышки. С асфальта сметался весь мусор прошедшей веселой ночи: от упаковок с хрустящим картофелем — чипсом до помятых пивных банок, пробок и разбитых бутылок. Мыльной рекой смывались желтые следы пивных ручьев и остатки закусок. Город, как птица феникс, вновь блистал чистотой под струями поливальных машин.

Парад парусников, броские прилавки с сувенирами, пестрая толчея в центре города и тяжелое утреннее похмелье — все это Котка в незабываемый миг праздника.

Парад парусников, броские прилавки с сувенирами, пестрая толчея в центре города и тяжелое утреннее похмелье — все это Котка в незабываемый миг праздника.

Словно ничего и не произошло, только трудно, просто невозможно было спрятать самих героев торжества, то бишь морского праздника. Ими, как таинственными знаками, было усеяно все городское пространство. Они лежали в самых неподходящих местах в удобных и чрезвычайно неудобных позах: на тротуарах и под скамейками, на причалах и на скалах, под машинами и внутри их, с закрытыми стеклами и включенными моторами. Полураздетые, привольно раскинувшиеся под солнцем на зелени газонов — они упали там, где сразил их хмельной и любовный угар. Великий дух Сна и Покоя витал над их распростертыми телами...

Пройдя по этому неописуемому «полю брани» через весь город от нашего ночлега в гимназии до причалов, обдуваемых соленым ветром, мы неожиданно встретились у здания «Бот-шоу» с моим давнишним знакомым Тимо Ялканеном, с которым несколько лет назад плавали на заповедные острова, разбросанные вдоль побережья.

Мы с Тимо ахаем, охаем, улыбаемся, с удовольствием осматриваем друг друга и признаем, что мы еще «ничего себе» и «мало изменились».
— Тимо, объясни ради бога, что случилось с вашей благонравной Коткой? Почему она так разгулялась?

С Тимо можно говорить откровенно: он изучал русский в Ленинграде, в университете, где стал биологом. У него там много друзей, он не уклоняется от острых вопросов и любит сам задавать их.

Сейчас Тимо только прищурил ярко-голубые глаза на загоревшем, как у настоящего моряка, лице и, лукаво улыбнувшись, ответил:
— Неужели здесь пьют и хулиганят больше, чем у вас?

Естественно, этот вопрос нам стоило пропустить мимо ушей и терпеливо подождать дальнейшего объяснения.
— Дело в том, что «морские дни» в Котке — традиция. Этот праздник отмечают здесь уже четверть века. Сколько было протестов, недовольства, когда всего лишь раз его отменили. И знаешь почему? У городских властей не хватило денег на выпивку. За эти «морские дни» выпивается неимоверное количество пива — недаром здешние жители зовут праздник «пивным морем». Конечно, он приносит большой доход городу.

Тимо на минуту умолкает, а затем спрашивает:
— Ты помнишь, как мой друг капитан Кейо Юрьёля сетовал, что его сыновей и внуков нелегко заманить на остров Хаапасаари, где их родной дом, где похоронены их предки. Молодых больше тянет к комфортной жизни, к городским развлечениям. А море — это не только романтика, но и тяжелая работа. Мыздесьтожедумаем, как сделать праздник разнообразнее, чтобы он не был пьяным разгулом. Вот, вспомнил, в русском языке есть точное слово, которое выражает то, чего не хватает празднику — «содержательности». Поэтому именно в «морские дни» проводится в Котке «Бот-шоу».

Мы входим на выставку по пропуску (входной билет дорогой — двадцать марок), и Тимо останавливается у кра-бавца катера с изящнейшими обводами. От его владельца — нашего соседа по выставке — дизайнера Пауля Суоминена из города Ловиса мы уже знаем, что на этом катере, обладающем хорошими мореходными качествами, можно совершить кругосветное плавание, что он и хочет сделать вдвоем с сыном Питером, совладельцем фирмы, на карточке которой значатся слова: «архитектура, театр, выставки, корабли». Отец и сын усовершенствовали популярную в 30-е годы модель, внесли новый дизайн, применили эпоксидные смолы, и хочется постучать по корпусу катера, чтобы проверить, из дерева ли он,— таким современным, «пластиковым» смотрится судно.

Пауль — театровед, профессор, любитель русской словесности (цитировал нам Горького, Бунина, Паустовского) — одобряет традиции морских праздников, ритуалы, шествия, маскарады, даже напел нам настоящую моряцкую песню «Моряк и звезда», победившую на прошлогоднем конкурсе.

— Акак тебе нравится «пивное море», когда оно разгуляется, вот гости интересуются? — спрашивает его Тимо.
— Ну что ж, как разгуляется, так и успокоится. Это забота властей, — отвечает Пауль. — Конечно, мне не очень нравятся натуралистические картинки на празднике, но я надеюсь на человеческий самоконтроль. Ну а потом, зачем существует полиция, которую содержат на марки налогоплательщиков, — вот она и должна следить за порядком. Пусть люди пар из себя выпускают...
— Да, это так, — поддерживает его Тимо, — но не вся же молодежь участвует в попойках. Нашу выставку посещает в день более двадцати тысяч человек. Вы посмотрите, как ребята влюбленно смотрят на паруса, осматривают деревянные катера, лодки. Пойдемте, я познакомлю вас с потомственным лодочником...

И Тимо увлекает нас в глубь выставки, где у строящейся лодки сгрудились зрители. Они слушают объяснения Иорма Кузела и смотрят, как на их глазах руки мастера буквально ваяют рыбацкую лодку.

Иорма, как себя помнит, всегда вертелся около отца — лодочного мастера. В городке Куопио все знают дом Кузелов — там жители заказывают лодки. Прадед еще мастерил лодки, потом — дед, а отец, Вяйнэ в свои шестьдесят с хвостиком лет и сейчас не отстает от поджарого, быстрого в движениях сына. В год они «выдают» по 60 лодок, типа «саво» (по названию района в Финляндии), на которых ловят рыбу, перевозят островных жителей в город, заготовляют корма.

И озеро от дома недалеко — там сараи, причалы, лодки и лес поблизости. Каждый год Кузелы валят около гектара леса: на лодки идут старые ели. Можно использовать и сосну, но она дороже, ее труднее найти. Выбирают участок весной, когда стоит снег. Спиленные деревья хранят целое лето на улице, а потом, чтобы лучше просохли, два-три года — в сарае.

Пока мы с Тимо слушали Кузелу, подошел петрозаводский судосборщик Анатолий Носков и, любовно похлопывая широкой ладонью по борту лодки, стал сравнивать, как «у них» и как «у нас».

— Мы строим из сосны — она мягче, легче в обработке, а финны выбирают ель. У сосны чаще сучья выпадают, а у ели они мельче, теснее расположены — она крепче, — рассуждает Носков. — Для форштевня мы выбираем корень сосны, а финнам надо найти подходящий по форме ствол дерева. Так-то все делаем примерно одинаково, но их инструмент не идет ни в какое сравнение с нашим. У них удобные, легкие, «под руку» и рубанок, и дрель. Даже гвозди здесь другие — у нас только «конские», а тут квадратные, медные — не ржавеют и клепать можно.

Носков вздыхает, Кузела улыбается, и все сходятся в одном: «Дерево превосходит пластмассы, оно более надежно, безопасно, лучше идет по воде».

Когда мы уже завершали разговор и сын Кузелы — Антти заворачивал нам как сувенир образцы «фирменной» смолы в бутылочках, за открытыми воротами выставочного склада раздается шум и слышится какая-то пальба.
— Наши пришли! — кричит Носков. И мы опрометью бросаемся на набережную.

... В клубах порохового дыма от залпа бронзовых пушек величаво, словно участвуя в съемках фильма, приближается изумрудный корабль с высокими резными бортами, а на мачте развевается Андреевский флаг. Наконец-то прибыли «Святой Дух» и «Пилигрим»! Корабли швартуются, и я вижу, как Кузела помогает сгружать с палубы лодку-кежанку, заботливо ощупывая у нее поврежденный нос.

Под вечер, когда лодку занесли уже в выставочный зал, я видел, как Норма Кузела вместе с нашими судостроителями ремонтировал кежанку.
«Если так дело пойдет, — подумалось мне, — то толк от выставки будет. И в следующем году в «пивное море» Котки снова прибудет деревянная флотилия «адмирала» Дмитриева из Карелии».

Котка

В. Лебедев, А. Стрелецкий, наши специальные корреспонденты | Фото авторов

Рубрика: Via est vita
Просмотров: 5409