Незнаменитая война

01 марта 2002 года, 00:00

Зима 1939-го, наступившая в северных районах Советского Союза, впрочем, так же как и в Финляндии, была необычно ранней и беспощадно суровой. Еще в ноябре температура воздуха опустилась до –30°С, а к январю дошла до –40—45°С. Так продолжалось до самого марта 1940-го. Лютые морозы усугублялись обильными и частыми снегопадами. Огромной высоты сосны, лопающиеся по всей длине, издавали звуки, напоминавшие артиллерийский выстрел, а промерзшая земля была похожа на хорошо застывший бетон. Такой зимы не случалось как минимум 50 лет…

Именно этой зимой советское руководство отправило Красную армию в Финляндию в «освободительный поход», призванный «проучить зарвавшихся белофиннов» и утвердить в Стране тысячи озер социализм.

К этому походу (читай — войне) и Советский Союз, и Финляндия шли долгих 20 лет. В декабре 1917-го финляндский сейм, воспользовавшись революцией в России, провозгласил независимость своего государства, а правительство направило во Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) просьбу о признании. 4 января 1918 года независимость северного соседа была признана, и едва ли не сразу же против него начались… боевые действия. Финская Красная гвардия при полной поддержке советского правительства и остававшихся на территории Финляндии еще с дореволюционных времен русских гарнизонов, абсолютно не торопившихся домой, подняла восстание против законного правительства и достаточно быстро сумела захватить столицу Гельсингфорс (Хельсинки) и некоторые другие города ее южной части.

Финское правительство, вынужденное бежать на север, в город Ваза, объявило России войну и обратилось за помощью к Германии. Немцы эту просьбу не проигнорировали, но сразу оговорились, что для формирования экспедиционного корпуса, с учетом существующих сложностей положения воюющего государства, потребуется время. Но вот как раз времени ждать результата у финляндского правительства не было вообще, впрочем, равно как и регулярной армии. Большинство населения страны отнюдь не склонно было поддерживать как отечественных, так и русских красногвардейцев, но, несмотря на это, без оружия и четкого и продуманного плана действий, сопротивления вести не могло. Его необходимо было организовать, причем чем быстрее, тем лучше. А для этого был необходим лидер. И такой человек появился. Им был барон Карл Густав Маннергейм.

По воле судьбы в октябре 1917-го Маннергейм оказался в Петрограде сразу после переворота. Каждодневно рискуя жизнью, он пытался уговорить кого-нибудь из высокопоставленных лиц возглавить зарождавшееся белое движение, но ему это никак не удавалось. А после получения известия о том, что в Финляндии провозглашена независимость, он, оставив свои тщетные попытки, буквально чудом вырвался из охваченного революционным террором Петрограда и 18 декабря прибыл на родину, где сразу же возглавил военный комитет, созданный для формирования финской армии. В условиях жесточайшего цейтнота Маннергейм сумел сделать максимум возможного. На базе «Шюцкора» (от шведского — охранный отряд) — добровольческого народного ополчения — им были сформированы первые боеспособные армейские отряды. 28 января 1918 года, в день восстания финских социалистов, Маннергейм был назначен главнокомандующим финской армией. Проявив все свое незаурядное военное мастерство, он сумел нанести повстанцам ряд решительных поражений и к апрелю 1918-го, когда в Финляндию, наконец, прибыл немецкий экспедиционный корпус, инициатива уже была в руках правительственных войск.

Маннергейм с самого начала был против немецкого вмешательства, но это решение с ним согласовать не успели. Как бы там ни было, хорошо вооруженные и боеспособные немцы провели решительное наступление на Хельсинки, и уже в мае того же года для восставших все было кончено. Немногие уцелевшие бежали в Россию, а законные финские власти смогли наконец перевести дух.

Сразу же по окончании этой короткой, но жестокой гражданской войны правительство Финляндии разорвало отношения с Советской Россией. Маннергейм приложил все усилия для того, чтобы побыстрее выпроводить немецкие войска за пределы страны и, как только ему это удалось, занялся формированием регулярной армии. В результате быстрой переориентировки внешней политики на Англию и Францию финляндское правительство тут же активно включилось в работу по оказанию помощи странам Антанты в их борьбе против большевиков.

Как ни печально это было для финнов, но Советская Россия сумела выстоять под многочисленными ударами извне и внутренними военными конфликтами, в том числе и в Карелии, которую Финляндия руками белогвардейцев попыталась отнять у Советской России в 1921—1922 годах. Все последующие годы вооруженные отряды белогвардейцев как финских, так и «русских» продолжали периодические нападения на советскую территорию. Советская сторона также не оставалась в долгу и в качестве поддержки финской компартии периодически посылала в Финляндию диверсионные группы.

Эти непростые отношения удалось несколько изменить к лучшему лишь в начале 30-х годов, когда руководство Финляндии сформулировало основной принцип своей внешней политики — нейтралитет и невмешательство во внутренние дела других стран. В 1932 году между Финляндией и Советским Союзом был заключен договор о ненападении. Постепенно стало налаживаться экономическое сотрудничество. И тем не менее, несмотря на двустороннюю внешнюю благопристойность, основная их суть не изменилась.

В марте 1938-го после оккупации Германией Австрии политическая обстановка в Европе резко осложнилась. Спустя месяц советское правительство обратилось к правительству Финляндии с предложением выработать совместные меры по укреплению безопасности сухопутных и морских границ, а также подступов к Ленинграду. Помимо этого, советская сторона хотела заручиться гарантией того, что Финляндия не позволит пропустить через свою территорию какого бы то ни было агрессора. В первую очередь, конечно, имелась в виду гитлеровская Германия. Судя по всему, в тот критический момент советское руководство вовсе не собиралось насаждать в Финляндии социалистический режим, а действительно было озабочено надежным прикрытием северных рубежей как на суше, так и на море.

В предложенном советской стороной договоре о взаимопомощи никаких унизительных для Финляндии условий не содержалось, и тем не менее финляндское правительство отказалось от подписания подобного соглашения, сославшись на невозможность нарушать декларированный нейтралитет и право самоопределения.

Впрочем, довольно быстро осознав собственную недальновидность и возможные последствия своего едва ли не высокомерного отказа, Финляндия стала вооружаться буквально лихорадочными темпами. Надо сказать, что все предшествующие годы военная промышленность страны работала ни шатко ни валко вопреки рекомендациям Председателя Совета обороны Финляндии маршала Маннергейма активизировать ее деятельность. С лета 1938-го положение изменилось кардинальным образом. На импортирование вооружения было потрачено более 25% годового государственного бюджета. И все потому, что современным, и в первую очередь тяжелым, оружием финская армия просто не обладала. Маннергейм на протяжении десяти лет постоянно поднимал этот вопрос перед ведущими и влиятельными политиками, но, как известно, нет пророка в своем Отечестве...

Основное внимание было удалено модернизации и укреплению оборонительных бетонных сооружений, возведенных на Карельском перешейке в 20-х — 30-х годах, а также строительству новых железобетонных дотов, и в том числе 3-амбразурных, получивших название «миллионных», потому как на их строительство уходило не менее миллиона финских марок.

Политические переговоры между Советским Союзом и Финляндией были возобновлены в апреле 1939-го, поводом же к тому послужила оккупация гитлеровской армией Чехословакии. Но на сей раз советская сторона изрядно ужесточила свои предложения: в том случае, если была налицо агрессия против Финляндии, ей оказывалась военная помощь. В качестве ответных мер финляндское правительство в целях укрепления безопасности Ленинграда должно было отдать в аренду Советскому Союзу ряд островов, располагавшихся в Финском заливе, дабы обеспечить оборону морских подступов к Кронштадту — главной военно-морской базе Балтийского флота. Маршал Маннергейм, ставший в 1939 году Главнокомандующим Вооруженными силами Финляндии, неустанно убеждал свое правительство и парламент принять предложения советской стороны. По его мнению, эти острова не играли существенной роли для обороны Финляндии, но его компетентное мнение в который уже раз было проигнорировано. В результате последовал очередной отказ. Маннергейму было совершенно очевидно, что Советский Союз, причем в самое ближайшее время, начнет разрешение накопившихся противоречий не иначе как военным путем, что, по его мнению, означало для Финляндии полное военное поражение и более чем реальную потерю независимости.

В этих сложнейших условиях главнокомандующий принял решение отправиться в длительный европейский вояж, дабы заручиться поддержкой зарубежных правительств, и в первую очередь Великобритании и Франции. И желанную поддержку Маннергейму получить удалось — и Франция, и Британия обязались не только поставлять в Финляндию военное снаряжение и продовольствие, но и в случае нападения СССР отправить туда сборный экспедиционный корпус.

После всех переговоров Маннергейм, вернувшись в Финляндию, с удвоенной энергией занялся вопросами укрепления обороны. Все лето 1939-го сутки напролет десятки тысяч членов «шюцкора», а также рабочие, студенты, кадеты военных училищ, старшие школьники, крестьяне, то есть буквально все население, добровольно и самоотверженно трудилось на строительстве оборонительных линий как на Карельском перешейке, так и в районах, находящихся севернее Ладожского озера. Итогом этих работ явилось возведение десятков новых дотов и дзотов, сотни километров траншей, установка тысяч бетонных и каменных противотанковых надолбов. Впоследствии вся эта многополосная система долговременных укреплений получила название «линия Маннергейма».

Ее общая протяженность составляла 135 км, а общая глубина — 100 км. Линия, пересекавшая Карельский перешеек, проходила от Финского залива до Ладожского озера. Все огневые точки, противотанковые и противопехотные заграждения были буквально «вживлены» в лесистую, болотистую местность, пересеченную скалами, многочисленными речушками и ручейками, усыпанную валунами, которая и сама по себе без всякого вмешательства человека представляла серьезное препятствие даже для элементарного передвижения, не говоря уж о крупных войсковых соединениях. Более или менее приличных дорог было крайне мало, все они, будучи грунтовыми, быстро приходили в негодность от малейшего проявления непогоды.

«Линия Маннергейма» являла собой настоящую многополосную систему полевой обороны, состоящую из оперативной зоны заграждений (так называемого «предполья»), передовой полосы обороны, главной оборонительной полосы, второй полосы обороны и полосы тыла. Существовал также оборонительный обвод вокруг города Выборга. Фактически это было почти 100 километров сплошных узлов сопротивления, полевых оборонительных линий, блиндажей, опорных пунктов, деревоземляных огневых точек (дзотов) и минных полей. Причем практически все эти укрепления были устроены в узких проходах между озерами и незамерзающими болотами.

...Казалось, что к августу 1939-го, после подписания секретных протоколов заключенного между Советским Союзом и Германией Пакта о ненападении, участь Финляндии была предрешена. Так же как и государства Прибалтики, Страна ста озер была включена в сферу интересов СССР, который теперь уже безо всякой оглядки на Германию чувствовал себя в праве поступать со строптивым «северным соседом» так, как ему заблагорассудится. Незамедлительные действия не заставили себя ждать. После скоропалительного подписания «пактов о взаимопомощи» с Эстонией, Латвией и Литвой, предусматривающих размещение на этих территориях советских войск и означающих фактическую их оккупацию, 5 октября 1939 года Советский Союз в который уже раз предложил финскому правительству подписать договор об оборонительном союзе, по условиям которого в категоричной форме была потребована не только сдача в аренду на 30 лет полуострова Ханко, являвшегося «ключом» к Финскому заливу, для устройства там военно-морской базы, но и передача в обмен на советскую территорию в Карелии общей площадью 5 523 кв. км практически всех расположенных в Финском заливе островов, имеющих стратегическое значение, а также большой части Карельского перешейка. Размер территорий, на которые СССР претендовал, составлял 2 761 кв. км.

На первый взгляд могло показаться, что Советы отдавали финнам земли в два раза больше, а на второй, гораздо более трезвый, становилось ясно, что Карельские территории не имели ровно никакого стратегического значения. А значит, финны, приняв подобные условия, фактически лишались всех передовых линий обороны на Карельском перешейке, всего правого фланга главной линии обороны с шестью самыми современными, «миллионными», дотами, трех новых крупнокалиберных береговых батарей. Иными словами, «линия Маннергейма» просто теряла свое боевое назначение. Уступив полуостров Ханко, финны, сами того не желая, давали Красной Армии возможность в любой момент ударить по тылам оставшихся оборонительных сооружений финской стороны, высадив, например, несколько дивизий с военных кораблей Балтфлота, или наносить почти молниеносные удары по столице Финляндии и по промышленно значимому району города Турку. На столь неприемлемые условия финляндское правительство пойти не могло, советская же сторона ни на какие компромиссы на переговорах идти не желала.

13 ноября 1939 года финская делегация, не видевшая смысла в дальнейших переговорах, приняла решение прервать их и вернуться в Хельсинки. И уже буквально на следующий день на заседании Главного Военного Совета Сталин заявил: «Нам придется воевать с Финляндией». Впрочем, к этому времени и финские, и советские войска уже активно дислоцировались вдоль границы обоих государств.

Изначально общая численность советских войск, составлявшая 425 000 человек, противостояла 225 000 финнов. Но в скором времени финны, быстро мобилизовавшие более 100 000 мужчин старших, фактически непризывных возрастов, довели это соотношение почти до равновесия.

Что касается военной техники, то количество танков всех типов в советской армии равнялось 1 476, у финнов — 30 (1:49), артиллерийских орудий всех калибров — 2 759 на 530 финских (1:5), самолетов — 2 446 на 118 финских. Иначе говоря, в плане военно-технического оснащения советские войска обладали практически абсолютным численным превосходством. Что же касается военно-морских сил Финляндии, то они были настолько слабы, что советское военное руководство вообще могло не принимать их во внимание. В связи с этим не было сомнений в том, что вся операция займет не больше трех недель, и к новому, 1940, году Советская армия будет праздновать не только быструю, но и решительную победу.

Настроение в советских войсках было самым радужным и оптимистичным. И это неудивительно — Красной Армии предстояло первое в ее истории крупное наступление, которое просто обязано было завершиться безоговорочной победой. «Малой кровью, могучим ударом» — этот рецепт успеха практически всем казался неоспоримым и однозначным. Для решительного броска вперед требовался только повод, который и был весьма оперативно организован. 26 ноября у деревни Майнила одно из подразделений НКВД обстреляло из минометов позиции своих же войск. Далее последовало незамедлительное обвинение финской стороны в преднамеренной провокации. В ответ финны предложили создать комиссию по расследованию инцидента, получившего название «инцидент у Майнилы», но слушать их уже никто не был намерен.

30 ноября 1939 года советские войска перешли границу Финляндии, развернув наступление от Финского залива до Баренцева моря, вскоре начались бомбежки Хельсинки. Столь долго ожидаемая война началась…

Максим Моргунов

Продолжение следует

Рубрика: Арсенал
Ключевые слова: военные сражения
Просмотров: 12263