Малиган и Кардила. Е. Чекулаева

01 сентября 1993 года, 00:00

Глава 5

То, что произошло в следующее мгновенье, никак не входило в его планы. Ани, путаясь в длинном саронге, бросилась в сторону джунглей. Через несколько метров она упала. Бежавшая следом Кардила споткнулась и повалилась на нее. Они закричали одновременно, оглушая друг друга. Крик их внезапно оборвался: на тропе, ведущей к озеру, показалась Иса.
— Она следила за нами! — воскликнула Ани.— Надо быстрее спрятать его.

Они вернулись к Василию. Кардила взяла его за одну руку, Ани — за другую, и они потащили Василия к расщелине в скале.
— Тяжелый, как бабируса,— переводя дыхание, заметила Ани.
— Он, пожалуй, тяжелее старого буайи (крокодил),— уточнила Кардила.

... Василий лежал у входа в пещеру и пытался заснуть. Лунный свет, казалось, караулил его бессонницу. Все вокруг приобрело неясные очертания, и он торопил рассвет, чтобы избавиться от недобрых предчувствий. Неподалеку росло безлистное дерево. «Пентас»,— узнал он. На его ветвях покачивались какие-то черные комочки. Василий смахнул пот, заливавший глаза, и стал внимательно разглядывать их. Оказалось, это висели вниз головой калонги, спрятавшись под своими блестящими кожистыми крыльями. Но стоило только Василию вздохнуть громче обычного, и калонги, заслышав подозрительный шум, расправили с сухим треском свои крылья и, словно черные вестники несчастья, поднялись в воздух, испуская пронзительные крики.

К утру он ненадолго забылся. Ему виделась хрупкая девушка, которую он так испугал своим видом, и хотелось утешить ее, защитить. Слабый крик, похожий на вздох, разбудил его. В нескольких метрах от него стояла та самая девушка, а двое мужчин связывали ей руки. Василий не успел подняться, как кто-то сзади накинул на шею крепкую лиану. Его связали и за ноги выволокли из пещеры.

Кардилу вели первой, следом тащили Василия, его затылок больно колотился о землю, и сознание металось, как загнанный зверь. Небольшой острый камень с силой вонзился в шею, и боль уже не властвовала над разумом — сознание его погасло.

Воины острыми пиками торопили Кардилу, и она не могла посмотреть назад. «Что с Ани? — беспокоило ее больше всего.— Наверняка Иса выследила нас и успела вызвать воинов пак-пак. Теперь меня вновь ждет встреча с Сирегаром».

Они приближались к жилищу Амо с Исой, откуда доносился непонятный шум. Вход в него был закрыт циновкой. Кардила замедлила шаг, но грубый окрик воина пак-пак заставил пойти быстрее. Поравнявшись с хижиной, она была остановлена криком Ани: «Кардила! Я здесь! Они не выпускают меня. Эта дрянь, Иса...»

Голос оборвался, и послышались проклятия Исы.

«Благословенные боги! Ани жива!» — обрадовалась Кардила, и это придало ей силы идти дальше. На подступах к селению пак-пак она быстро оглянулась. Вид огромного человека заставил ее содрогнуться — на этот раз не от страха, а от жалости. Его лицо плотно облепили огромные черные мухи, и оно походило на безобразную шевелящуюся маску. Воины с остервенением волокли пленника, устав от тяжелой ноши. Как только показались первые жители селения, они приказали им тащить его к сопо, а сами поспешили к радже Сирегару.

Раджа с утра сгорал от нетерпения увидеть все еще желанную девчонку, а заодно и поглядеть на диковинную добычу. Много лет назад Сирегар купил у соседнего племени голову странного человека — волосы у него были такие же огненные, как у детенышей орангутанга, а кожа белая, как цветок чемпак (разновидность магнолии). Скальп с мертвой головы хранился в сопо, и раджа очень гордился им. Единственное, о чем он все время сожалел, — не увидел всего человека-чудовище. Сегодня боги решили одарить Сирегара, и, наконец, он сможет долго, очень долго разглядывать оранга путих и только потом прикажет снять с него скальп.

Все селение сбежалось на площадь перед сопо.

Сирегар пришел раньше, не выждав положенное время. Взгляд его только коснулся Кардилы, и горячая волна радостного возбуждения стремительно погнала кровь. Сдерживая любопытство, он степенно подходил к огромному человеку, и за несколько шагов до него что-то быстро скомандовал воинам. Через минуту-другую четверо из них тащили тяжелый чан, до краев наполненный водой. Одной тяжелой волной они окатили Василия, и он очнулся, почувствовав во рту вкус ржавчины и прогорклого свиного жира. С трудом расцепив веки, опухшие от ударов и назойливых мух, он увидел склонившееся над ним одутловатое надменное лицо. Любопытство Сирегара сменилось откровенным смятением, когда пленник открыл глаза.

«Чудовище стоило того, чтобы его увидеть!» — восхищенно подумал он.

Люди племени возбужденно переговаривались, рассматривая издалека оранга путих. Женщины прижимали ладони ко рту, чтобы не закричать.

По мере того, как насыщалось всеобщее любопытство, чуткое ухо Сирегара уловило негромкие разговоры.
— Жаль, что ни один из сыновей Сирегара сегодня не станет мужчиной.
— Конечно, ведь не заговорит же этот огромный бабируса на нашем языке.
— Значит, скоро будет война.
— Успеть бы собрать урожай.

Рядом с раджой как обычно стоял верный доносчик Абиб. Он слышал недозволенные разговоры и угодливо заверил раджу:
— Сегодня же я посчитаю долги этих болтунов, чтобы укоротить их языки.
В знак одобрения Сирегар слегка кивнул головой и пошел к огромному резному креслу, возвышавшемуся перед сопо. Разговоры стихли, все ждали его слова.

Василий окончательно пришел в себя и насторожился. Через несколько минут должно произойти самое главное. Толстый малаец — видимо, местный раджа — вынесет приговор, который не имеет обратной силы, и тогда ничто его не спасет. Надо было опередить вождя племени, и, набрав в легкие побольше воздуха, Василий изо всех сил выкрикнул по-малайски: «Добрый день, раджа. Я хочу говорить с тобой».

Сирегар вздрогнул. Давно он не испытывал такого сладостного ужаса, когда страшно не от того, что твоя жизнь в опасности, а от неожиданной встречи с тайной, внезапно открывшейся тебе.

Он осторожно, как к ожившему покойнику, стал подходить к Василию.

Люди племени застыли, оглушенные происходящим. Сирегар уже готов был кричать от радости. Судьба приготовила ему бесценный подарок. Огромный человек, мужчина, может говорить на их языке. Значит, узнав его имя и сняв с него скальп, один из сыновей Сирегара станет воином и будет навеки защищен от злых духов.

Но раджа не спешил. Он прожил долгую жизнь и многое познал в ней. Сирегар не хотел лишать себя удовольствия узнать еще больше. Он решил сначала расспросить пленника обо всем, что тот знает, и лишь потом услышать его имя, подарив взамен смерть без мучений. Возможно, пленник знает какие-то неведомые радже любовные игры, вызывающие страсть. Он желал поскорее узнать об этом и поспешил объявить: «Кардила недостойна быть моей наложницей. Я отдаю ее в жены орангу путих на три дня. А потом мы устроим большую песту (праздник) и снимем с него скальп».

Кардилу тотчас увели, чтобы приготовить к брачной ночи.

А с Василия здесь же, на площади, сорвали грязную одежду, превратившуюся в лохмотья, и, ничуть не церемонясь, попросту швырнули в чан с водой, наполненный пахучими травами. Впервые за долгие месяцы скитаний по джунглям он испытал ни с чем не сравнимое блаженство. Силы возвращались к нему, и возвращалась надежда на побег. Мечты Василия оборвал грубый окрик воина, заставивший его оставить благодатную ванну. Те из жителей селения, кому выпала грязная работа — готовить пленника к брачной ночи, с удивлением рассматривали статное сильное тело. Они одели оранга путих в нарядную батиковую одежду и повели в хижину для новобрачных.

... Тусклый свет пробивался сквозь просветы в стенах, и Василий мог рассмотреть небогатую обстановку: посреди хижины лежала красивая циновка и расписное покрывало из батика, рядом стоял высокий глиняный кувшин, а в небольшой плетеной корзине — немного фруктов. Он взял кувшин и сделал несколько глотков. Пальмовое вино обожгло голодный желудок, но оживило силы. Не успел Василий осмотреть все вокруг, как в хижину втолкнули Кардилу. Ее черные глаза смотрели на него со страхом. Постепенно выражение их менялось. Перед ней стоял другой, преображенный пленник — молодой, статный, с трогательным, бесхитростным выражением непривычно светлых глаз.

Василий не отрывал от нее взгляда. В своей жизни он встречал немало женщин, но ни одна из них не вызывала в нем такого сильного волнения. Чем дольше он смотрел на Кардилу, тем тяжелее становились ее предчувствия. «Наверное, он хочет, чтобы я первая пришла к нему. Дикий обычай!» — подумала она, с отвращением вздрогнув, но не двинулась с места.

У тайного «глаза» застыл, завороженный, раджа.

Минуты слились для Кардилы в одно бесконечно тягостное ожидание. Ничего не подозревая, Василий отпил еще немного пальмового вина и с виноватой улыбкой протянул ей кувшин.

«Дикарь! — возмутилась она.— Уже считает меня своей женой». Как в беспамятстве, она сбросила с себя саронг и крепко зажмурилась. «Лучше мучения, чем неизвестность», — решила Кардила.

Василий никак не ожидал подобного. «Я для нее варвар,— с болью подумал он.— Пожалуй, она заставит меня пожалеть, что я еще не стал им».

Руки не слушались его, когда он поднимал саронг Кардилы и неловкими движениями пытался прикрыть ее. Пальцы почувствовали дрожь, колотившую девушку, и жалость, как внезапный удар хлыста, убила желание. Василий отнес девушку на циновку, бережно укрыл саронгом. Она так и не разжала глаз и, замерев, ждала. Взяв кувшин и немного фруктов, он отошел в дальний угол хижины.

«Сумасшедший!» — с восторгом воскликнул про себя Сирегар. Он готов был ворваться к ним, но его остановило странное выражение, исказившее лицо оранга путих. Не страсть, а страдание читалось на нем. Дикое, неразумное поведение пленника невероятно восхитило раджу и еще больше усилило интерес к нему.

В углу хижины, мрачно и сосредоточенно, Василий допивал кувшин с вином. На смену безразличию пришла жалость к себе, затем тихое негодование. Он выкрикнул несколько раз на малайском языке: «Дикари! Райская страна, населенная дикарями!»

Кардила отчетливо расслышала и поняла, о чем говорит огромный человек. От удивления она открыла глаза и немного приподнялась, чтобы получше рассмотреть его. Сидя к ней спиной, он что-то яростно шептал на уже непонятном ей языке. Одно настроение сменялось у него другим с невероятной быстротой, и по мере того, как исчезало содержимое кувшина, заметно улучшалось. Все энергичней мотал он головой и бормотал какие-то неразборчивые слова.

Неожиданно у него получилось странное подобие мотива. Вне себя от радости, раскачиваясь, как маятник, он встал и уперся руками в стены хижины. От изумления Кардила привстала, и это еще сильнее взбодрило Василия, нашедшего слушателя. Лихая матросская песня привела его в восторг. При этом он громко хлопал в ладоши, подбрасывая ноги в разные стороны, и вопил во всю мощь легких. Кардила закрыла уши и, не в силах больше сдерживаться, громко засмеялась.

Раджа, изумленный не меньше ее, не знал, как дождаться утра, чтобы дикарь повторил все это для него еще раз.

Когда первые лучи солнца прокрались в хижину, Василий с трудом открыл глаза. В стороне, завернувшись в саронг, спала Кардила. Неяркий свет играл в ее густых коротких волосах, высвечивал прекрасное лицо.

«Зачем я здесь, в этой адски душной стране? — спрашивал себя Василий, перебарывая усиливающуюся головную боль. — Чтобы понять их варварские обычаи, надо забыть обо всем, что окружало тебя прежде, или сойти с ума».

Глядя на Кардилу, он с болью подумал: «Зачем такое совершенство дано первобытному, коварному созданию?!» Василий смотрел на нее так долго, что доводы разума смолкали, а сердце билось с невероятной силой, оглушая его.

Сквозь полуприкрытые веки Кардила наблюдала за ним. «Какой позор иметь такое глупое лицо, где все читаешь без слов?! — с осуждением подумала она.— Вот уж поистине проклятье богов — родиться таким дикарем! Но он мне необходим, чтобы спасти наш род. Разве настоящий воин может так откровенно смотреть на женщину?! Он никогда не унизит себя этим!» — убеждала она себя, но не торопилась прерывать этот бесцеремонный, полный восхищения взгляд.

По тому, как дрогнули ее ресницы, Василий понял, что Кардила не спит, и быстро отвернулся в другую сторону. «Надо поскорее выбираться отсюда. Но без нее мне дорогу не найти, так что придется как-то договариваться». Чтобы привлечь внимание девушки, он негромко кашлянул, и она сразу открыла глаза.
— Не бойся,— прошептал он.— Как тебя зовут?
— Кардила.
— А меня — Ма...
— Нет,— решительно прервала его девушка.— Ты не должен говорить свое имя. Если Сирегар его узнает, то сегодня же убьет тебя, чтобы его сын стал воином.
— Надо бежать,— тихо сказал Василий.
— Да,— неуверенно согласилась Кардила.
— Как? Ты знаешь, как? — громче спросил он.
Наступила долгая пауза, и наконец Кардила сказала:
— Три дня к нам никто не войдет — таков обычай. Один раз в день принесут воду и еду. Мы должны сидеть вместе, закрывшись с головой этим покрывалом. Ты понял?
— Понял. Но зачем?
— Такой обычай, надо сидеть рядом,— терпеливо повторила она.— За эти дни мы все решим.

Василию хотелось о многом расспросить ее, но он видел скрытый испуг и недоверие к нему. Больше всего его беспокоило предчувствие, что у нее, судя по всему, есть какой-то свой, тайный замысел.
— Кардила,— не выдержал Василий,— ты тоже как они?!
В замешательстве она разглядывала его, не понимая, о чем хочет узнать оранг путих.
— Ты как раджа? — переспросил Василий.

— Да,— подтвердила Кардила.— Была.
Глаза огромного человека выражали смятение и ужас, и в который раз Кардила отметила про себя: «До чего же трудно говорить с дикарем!»
— Мой отец был раджа, но из другого племени. Он был врагом Сирегара. Понимаешь?
— Господи! — обрадовался Василий и вскочил со своего места, но, увидев испуг на ее лице, с неохотой отошел назад.— Значит, ты не людоедка?! — выпалил он и сам подивился глупости своего вопроса, но было поздно.

Не скрывая презрения, она отвернулась от него.
— Извини, я не хотел тебя обидеть,— поспешил заверить Василий.— Я не понял тебя сразу.
Они замолчали и вскоре услышали проснувшееся селение. Заплакали дети, женщины энергично стучали посудой, мужчины что-то оживленно обсуждали.

Резкий, отрывистый звук, похожий на внезапный хлопок, раздался совсем рядом с хижиной. Кардила моментально вскочила, схватила батиковое покрывало и села на циновку.

— Быстрее, чего ты ждешь?! — воскликнула она.—Скорее иди сюда. Садись рядом, я уже объясняла тебе.

Василий в доли секунды очутился рядом с ней, но так неловко опустился на циновку, что чуть не придавил девушку. Только сейчас он по-настоящему разглядел, какой маленькой и хрупкой она была по сравнению с ним. Кардила ловко взмахнула покрывалом, накрыв их обоих с головой. В этом простом жесте его вновь поразило редкое изящество, которое дается только природой. От нее исходил тонкий пряный аромат, и у Василия закружилась голова. Кардила боялась шевельнуться. Сила, исходившая от оранга путих, завораживала ее.
В хижину бесцеремонно вошел воин, принесший еду, и с интересом разглядывал огромные ноги Василия, торчавшие из-под покрывала. Ему хотелось увидеть как можно больше и поскорее рассказать об увиденном в селении. Воин долго топтался у двери, несколько раз переставлял кувшины и, наконец, огорченный, вышел из хижины.

Сирегар, давно наблюдавший за пленником, начал нервничать. «Чего он медлит?! — злился раджа.— Да и Кардила ведет себя странно. Неужели девчонка ответит на желание оранга путих?!»

Обессилевший Сирегар передал пост Абибу, наказав строго-настрого разбудить его немедленно, если случится непредвиденное. Объяснять смышленому слуге — что именно, не было нужды.

Мысли о кувшинах с вином, принесенных слугой, беспокоили Кардилу. «Сирегар задумал напоить оранга путих, чтобы тот бросился на меня, как дикий зверь! Раджа способен на любую подлость!» Она неслышно поднялась, подошла к кувшинам и еле заметным движением наклонила их в сторону двери. Бурая жидкость потекла из хижины.

«Зачем?! — с грустью подумал Василий и тихо вздохнул. — Наверное, всему виной моя дурацкая песня».

Кардила подошла к Василию и, слегка дотронувшись до его плеча, прошептала:
— Надо бежать завтра ночью.
— Как?
— У меня есть паранг.
— Паранг? Откуда?!
— Когда меня одевали, одна женщина дала его мне. Она из нашего племени. Много лун назад ее украли воины пак-пак, потому что Сирегар пожелал иметь еще одну красивую наложницу. Она ненавидит это племя.
— Где паранг?
— Вот! — Кардила вынула его из своего саронга.— Я покажу тебе, как неслышно открыть дверь, и мы убежим.
— Куда? — недоверчиво спросил Василий.
— Сначала в джунгли, а потом я скажу тебе. Ты боишься?! — резко спросила она, заметив его колебания.
— Нет, но вокруг много воинов. Раджа приказал следить за нами. Как же мы уйдем от них?!

— Да,— согласилась Кардила, отметив сообразительность оранга путих.— Трудно, очень трудно, но ты — сильный, а около хижины не больше пяти воинов. Они намного слабее тебя и не знают о паранге. Главное — добежать до тропы, а там я знаю место, где нас никогда не найдут.

От радости Абиб готов был подпрыгивать на месте. Душа его ликовала. Он представлял себе, как прекрасная наложница Сирегара будет целовать его ноги и умолять ничего не рассказывать радже о паранге. Ему виделась надменная Кардила, которая станет извиваться в его объятиях, но он грубо, силой овладеет ею. Один раз, но как! Он все-таки перехитрит Сирегара.

К рассвету ноги у Абиба совершенно онемели, но даже боль сейчас воспринималась как неизбежная жертва перед великим блаженством.

В полумраке наступающего рассвета Василию казалось, что к нему приближается призрак. Завернутая почти с головой в длинный саронг, Кардила медленно подходила к нему. Она остановилась совсем рядом, и он почувствовал ее тихое дыхание.
— Бежим сейчас,— выдохнула она.
— Но ты же...
— Нет! — решительно прервала Кардила.— Здесь и у стен наверняка есть уши. Бежим! Или ты раздумал?!
— Нет, нет! — Василий быстро поднялся с пола.
Абиб, уставший от долгого стояния и одурманенный сладостными мечтами, не расслышал слов Кардилы. Дверь хижины внезапно распахнулась, и пленники выскочили из нее, как два резвых канчила (оленя).

«Как это?! Почему?!» — не верил Абиб своим глазам. От страха ноги подкосились, горло одеревенело.

На пути Василия встали два воина и в замешательстве смотрели на него. Не теряя времени, он стремительно схватил их за руки и столкнул лбами с такой силой, что они отлетели друг от друга, как два пустых кокоса. Третий воин, расположившийся у пальмы, крепко спал. Василий с Кардилой осторожно обошли его стороной, не потревожив сладкий сон. В конце селения двое воинов о чем-то отчаянно спорили и не сразу заметили пленников. Когда они схватились за паранги, Василий успел нанести им несколько сильных ударов, от которых они не смогли подняться. С изумлением наблюдала Кардила за действиями оранга путих. От такого огромного и неповоротливого мужчины она никак не ожидала поистине воинского умения. Ее удивило, что даже дыхание у него не сбилось.

— Шевелитесь, паразиты, быстрее! — совсем рядом раздался голос раджи.
— Сирегар! — замерла она.
— Они не ушли далеко! Если вы не поймаете их, я устрою вам, бездельники, такие мучения, что вы проклянете своих предков, подаривших вам жизнь! — визжал Сирегар и злобно топал ногами.— Все вы будете сидеть в яме с рыжими муравьями, попробуйте только упустить их!

— Скорее, к болоту,— шепнула Кардила и побежала первой, показывая дорогу.
Через несколько метров их остановили громкие крики, доносившиеся со стороны селения.
— Поймали! Великий раджа! Поймали!
В недоумении они остановились.
— Кричите громче, чтобы услышала глупая девчонка! — радостно вопил раджа.— Кардила! Тебя ждет Ани! Ты слышишь?! Вернись, иначе мы будем долго мучить ее и потом бросим на съедение шакалам!

«Ани?! Зачем она здесь?!» — никак не могла сообразить Кардила. Прошлое застало ее врасплох. «Она пришла спасти меня! Отважная Ани пришла к людоедам, чтобы в который раз спасти меня! Значит, она все время была неподалеку и в самый опасный момент отвлекла воинов на себя!» Василий не все понял, о чем шептала девушка, но одно было ясно: она твердо решила вернуться.

— Нет! — решительно сказал он и крепко взял ее за руку.— Возвращаться нельзя. Они убьют Ани, тебя и меня.
Кардила рванулась в сторону селения, и пришлось вновь удержать ее.
— На, бери паранг,— приказал Василий резким тоном. — Убей меня. Я не хочу мучений. Без тебя мне не найти дорогу. Лучше ты убей меня здесь, чем пытки там.

Сомнения раздирали ей душу: не в силах предать Ани, она не могла и убить оранга путих. Ее возвращение вряд ли спасет Ани, но не попытаться спасти единственно близкого тебе человека, — так не поступали даже рабы в ее племени.

— Убегай дальше, Кардила! Убегай! Заклина...— голос Ани внезапно оборвался, и Кардила вырвалась из рук Василия с такой яростью, что все девичьи браслеты остались в его ладонях.
На одном дыхании бежала она обратно, и лишь у самого селения Василию удалось схватить ее.

Он подхватил девушку на руки и бросился в терновник. В густых кустах Василий почувствовал, как погружается в мягкий ил. Там оказалось болото.
— Я видел, как он с девчонкой побежал в сторону джунглей,— услышали они в нескольких шагах от себя.
Один из воинов подошел к кустам вплотную и крикнул остальным:
— Я точно знаю, они здесь! Сейчас мы их прикончим! На этот раз им не уйти!

Дыхание погони становилось все ближе. Василий сорвал тростниковый стебель, разломил пополам, сунул одну половинку в рот Кардиле, другую — себе, и они погрузились в ил. Сколько они пролежали в болоте, с трудом дыша через тонкие трубки, несколько минут или часов, Василий не смог бы сказать. Время замерло вместе с ними. Когда он высунул голову на поверхность, стемнело.

Кардила сидела рядом и, не отрываясь, смотрела в одну точку.
— Давай поскорее уйдем отсюда,— попросил Василий.
Ночь догнала их у огромного баньяна, под густой кроной которого они расположились. Быстро нарвав пальмовых листьев, Василий сделал подобие циновки, куда в изнеможении опустилась Кардила и мгновенно заснула. Василий лег неподалеку.

Бледный полумесяц осветил верхушки деревьев. Кокосовые пальмы напоминали метлы. Их плоды, свисающие гроздьями, привлекли ночных обитателей. Сюда слетелись совы и калонги. Возбужденные предстоящим пиршеством, они издавали противные визгливые звуки, и Василию долго не спалось. С тревогой вслушивался он в многоголосье джунглей, боясь услышать в них не дыхание зверя, а поступь человека. Под утро тяжелый сон одолел его. Ему представлялось, что он заперт в раскаленной русской бане, а жар все прибывает и прибывает... С трудом Василий открыл глаза, которые безжалостно обжигало полуденное солнце.
 
Под баньяном Кардилы не оказалось. «Наверное, пошла искать еду»,— решил он и, пересиливая себя, сделал несколько упражнений, разминая онемевшее тело. Время шло, приближая солнце к зениту.
«Могла заблудиться!» — встревожился Василий.
— Кардила! — негромко позвал он, и в ответ затрещали цикады.
— Кардила! — громкий окрик испугал мартышек, перепрыгнувших с одного дерева на другое. Тревога за девушку возрастала. Василий вернулся к баньяну, обошел его вокруг, но ничего настораживающего не увидел. На тропе, ведущей в селение, его внимание привлек желтый цветок орхидеи, который Кардила воткнула вчера в волосы. Цветок лежал на земле, ничуть не тронутый увяданием.

«Зачем она пошла в селение?! Может, ее схватили, пока я спал?!» Он бежал по тропе, предчувствуя беду. Пот заливал глаза, но Василий не успевал его вытирать. Вдалеке послышался шум селения, и на самом краю его он остановился. В глубине, у сопо собрались женщины и громко спорили. Кардила, окруженная воинами, что-то закапывала в землю.

«Безумная!» — прошептал Василий и сразу же вспомнил рассказ своего друга Али: «Если родственник или очень близкий тебе человек умирает у врага, ты можешь на рассвете прийти и похоронить его, но навсегда останешься рабом в этом племени. Иначе тело убитого отдадут на съедение свиньям».

«Безумная!» — с восхищением повторил он.
Изо всех сил Василий сдерживал себя, чтобы не побежать к Кардиле. Нежность, переполнявшая его, толкала на безрассудство. Он с трудом дождался темноты. Неподалеку прошли воины пак-пак, и пришлось глубже забраться в колючий кустарник.

Время ленивой улиткой ползло к вечеру. Моросящий дождь начался совсем некстати. Тело окончательно одеревенело, а мелкие капли методично выстукивали тревожные мысли о бесчисленных змеях, спрятавшихся в густой листве. Нахальные мартышки прыгали рядом и без умолку визжали. Тяжелые испарения затрудняли дыхание, от малейшего движения острые шипы кустарника резали кожу как осока. Отупляющее ожидание губительно действовало на нервы. Предчувствия не обманули Василия. Тонкая, гибкая змея сдавила шею так внезапно, что он не успел поднять руку и защититься от нарастающего удушья. Змея упорно тащила его куда-то в сторону и все сильнее затягивала петлю.

— Тащите быстрее этого борова,— узнал Василий визгливый голос раджи.

Глава 6

— Говори, не тяни. Сам вижу, не радовать пришел, — выговаривал Ван дер Вальк.
— Да,— мрачно согласился Ван Димен.— Радовать нечем.
Этот русский оказался опасней, чем мы предполагали.
— Где же Хальц и другие бездельники?
— Хальца убил русский.
— Убил?! Ты в своем уме?! Где же остальные четверо?!
— Йохана тоже нет.
— Да вы все спятили! — закричал Ван дер Вальк.— Где он сейчас?!
— На острове людоедов.

Ван дер Вальк брезгливо передернул плечами. Он не помнил ни одного случая, чтобы оттуда кто-нибудь возвращался.
— Срочно привезите ко мне Кирнштейна,— приказал он и, налив себе джина в стакан, выпил залпом. Горячая волна привычным теплом растеклась по телу. Глядя вслед Ван Димену, он подумал: «Ясная голова, да и мужества не занимать, но что значит простолюдин. Никак не поймет, что богатство и славу за один век не добудешь. Зависть его точит хуже всякой болезни...»

Ван дер Вальк сидел в ротанговом кресле, когда в сопровождении Ван Димена вошел Кирнштейн, и даже не повернул голову в их сторону. Кирнштейн был неприятно удивлен таким приемом, но постарался скрыть свои чувства под маской серьезной озабоченности.

— Добрый день, господин Ван дер Вальк. Извините за вторжение, но дело неотложное,— скороговоркой произнес он.
— Присаживайтесь, барон,— сдержанно предложил Ван дер Вальк.
— Вчера вечером я получил депешу из России. На первый взгляд ничего особенного. Обычные вопросы...
— И что же? — перебил его голландец.
Кирнштейн понял, что попал в немилость, и решил прибегнуть к испытанному средству.
— Пока не забыл. Извините, ради бога, мой карточный должок.
Увесистый кошелек с серебряными гульденами лег на колени Ван дер Валька.

Немецкая предусмотрительность не подвела и на сей раз, заметно смягчив голландца, хотя напряженная сдержанность в его тоне осталась.
— Ну, что за счеты! — произнес Ван дер Вальк.— Так я перебил вас, барон.
— В депеше также спрашивалось о ботанике: почему от него нет сообщений, а в конце был поставлен специальный знак, означающий уничтожение ее по прочтении. Увы, ваши дальновидные прогнозы подтвердились, господин Ван дер Вальк. Не простого ботаника сюда послали.

— Знаете, где сейчас находится ваш протеже?
— Полагаю, далеко уйти он не успел. Джунгли не парк для прогулок. Нам-то с вами это хорошо известно,— доверительно заметил Кирнштейн, удобно расположившись в плетеном кресле.
— Ошибаетесь, барон. Ваш соотечественник ухитрился убить двух моих солдат и удрать на остров людоедов.
— Бог мой! — от внезапного испуга лысина Кирнштейна покрылась испариной.
— Я собираюсь послать на остров своих людей, но прежде мне надо все знать о русском,— продолжил Ван дер Вальк.
— Конечно, конечно,— воспрял Кирнштейн.— Все, что угодно. Я бы и сам... да уверен, ваши люди вмиг отыщут его. Им не впервой ловить беглецов в джунглях.

— Если вы настаиваете, барон, то я не буду возражать против вашего участия в его поимке,— ухмыльнувшись, за метил Ван дер Вальк.
У Кирнштейна язык пристал к небу. Он силился что-то сказать, но слова застревали в горле.

Вдоволь насладившись испугом собеседника, Ван дер Вальк смилостивился:
— Лучше уж оставайтесь здесь. В ваши годы надо себя беречь.
В ответ Кирнштейн подобострастно закивал головой.
— Да, дело предстоит непростое,— задумчиво произнес Ван дер Вальк, многозначительно глядя на Ван Димена.— Только вам и могу доверить. Тем более вы русского знаете.
— Сколько человек прикажете взять с собой? — спросил Ван Димен по-деловому.
— Думаю, с вашим опытом и двадцати солдат хватит.
Остров не так уж велик.
— Золотые слова,— угодливо поддакнул Кирнштейн заметно повеселевшим голосом.
Ван Димен хмуро посмотрел на барона, искренне досадуя, что тот не пойдет вместе с ним. Одной пули он бы не пожалел для него.

... До темноты оставалось не больше получаса, когда отряд Ван Димена подошел к озеру.
— Вот это да! — не выдержал один из солдат.
— Чертовски здорово! — подтвердили остальные.
В неярких лучах заходящего солнца озеро Тоба, окруженное горами, заросшими яркой тропической зеленью, каждое мгновенье меняло цвет. Из дымчато-серого оно превращалось в синее и, темнея, отливало черным, а случайный луч света, падая в него, делал его изумрудным.

— Ровно в 12 ночи отплываем,— скомандовал Ван Димен. — А сейчас отдых.
Желания плыть на опасный остров в кромешной тьме ни у кого не было, но все прекрасно понимали: лучше застать врасплох местных людоедов, чем оказаться их добычей.

Ван Димен сидел у небольшого костра, и тяжелые воспоминания словно выползали из темноты.
... С детства Ван Димен мечтал разбогатеть. Он нанялся служить в Батавию, хотя и знал о дурной славе Ост-Индии: адской жаре, изнуряющих болезнях, тропических ливнях и коварных малайцах. На самом деле все оказалось намного хуже, да и служба много денег не приносила.

При первой возможности он попросился надзирателем в местную тюрьму, надеясь побольше заработать. Через три года добровольной каторги, дослужившись всего лишь до сержанта, он понял: в Азии, как и в Европе, честным путем не разбогатеешь.

Мысль о больших деньгах и возможности с их помощью купить офицерский чин не давала покоя. Слухи о предприимчивости китайцев, их огромных состояниях как ржавчина разъедали душу. Он знал, что многие надзиратели устраивали китайским мафиози побеги или помогали убрать в камерах неугодных осведомителей, и за это получали огромные взятки. Через три года наступил и его «звездный» час: он был приглашен к одному из самых богатых китайцев города — Чу Мин Фату.

За годы, проведенные в Батавии, Ван Димен хорошо усвоил, что китайцы не приглашают к себе посторонних. Любопытный глаз редко проникает в их жилище. Высочайшая честь, оказанная ему, не была простой любезностью. По неписаным законам местных китайцев, всякий, кто переступал порог дома Чу Мин Фата, становился его должником, и за великодушное доверие должен был оказать какую-либо услугу именитому хозяину.

Как только Ван Димен вошел в дом и сел в уютное кресло, Чу Мин Фат без всякий церемоний сказал:
— Я полагаю, в тюрьме несложно устроить встречу двух заключенных?
И вопросительно посмотрел на Ван Димена.
— Думаю, не очень сложно, правда, у нас строгие правила,— ответил гость.

Чу Мин Фат, опережая решение Ван Димена, назвал баснословную сумму. За нее можно было купить не один офицерский чин.
— А чтобы не было никаких осложнений,— добавил китаец,— вы можете отправиться на Суматру. Говорят, там климат лучше, да и поспокойнее будет.

Чу Мин Фат быстро поднялся и, едва кивнув, надменно прошествовал к двери. Церемония закончилась.
Через несколько дней Ван Димен был переведен на Суматру.
Он отогнал воспоминания и резким голосом скомандовал:
— Отплываем!

Глава 7

На рассвете Василий очнулся и огляделся вокруг. Он лежал в большой светлой хижине на плотной тростниковой циновке. В центре стояли два резных кресла и невысокий деревянный стол, покрытый батиковой скатертью с замысловатым рисунком.

Тихий скрип двери вернул тревогу, так ненадолго покинувшую его. В хижину вошел Абиб и, угодливо придерживая дверь, пропустил вперед Сирегара. Раджа величественно подошел к резному креслу и сел. Два воина остались у входа, плотно затворив за собой дверь.

— С тобой будет говорить великий раджа Сирегар, — напыщенно произнес Абиб.
Но Василий опередил раджу:
— Где Кардила?
Сирегар молчал.

Василий понял, что наступают решающие минуты.
Проворно вскочив, он ударил Абиба ногой точно в подбородок, выхватив при этом у него паранг. Острое лезвие коснулось шеи раджи, и Василий крикнул:
— Ну?!
— Она в другой хижине,— прошептал Сирегар, замерев от страха.
— В какой?
— У сопо.
— Кто еще с ней?
— Ани.
— Как?! Она же убита!
— Нет,— простонал раджа.
— Говори! — потребовал Василий.

Это была другая моя раба. Я знал: Кардила придет, если увидит Ани мертвой. Я приказал изуродовать лицо мертвой так, чтобы ее никто не узнал. Кардила поверила, что это Ани, и пришла.
— А почему ты не убил Ани? — спросил Василий.

— Кардила верит только ей и расскажет все, что знает о тебе,— замялся раджа.
— Ну и негодяй же ты! — с ожесточением произнес Василий.— Сейчас ты позовешь своих воинов и прикажешь им привести сюда Кардилу с Ани.

Сирегар молчал.
— Понял? — паранг чуть глубже вошел в кожу раджи.
— Да, да, понял,— нервно выдохнул он.
— Любое движение, раджа, и тебя ждет смерть,— заверил Василий и сел к нему поближе. Паранг пришлось спрятать под ноги, накрыв рукоятку широкой ладонью.— Зови воинов! И не делай такое несчастное лицо! — потребовал он.

Сирегар не стал ждать, когда воины войдут в хижину, а с порога приказал им срочно привести Кардилу с Ани. Привыкшие выполнять любую прихоть раджи, они не придали никакого значения его дребезжащему голосу и испуганному лицу Абиба.

Через несколько мгновений, показавшихся радже вечностью, дверь распахнулась и на пороге застыли Кардила с Ани.
— О, боги! — воскликнули они в один голос, увидев Василия.

Глаза оранга путих сияли такой откровенной радостью, что Кардила невольно улыбнулась в ответ. «Неужели он пришел за мной?!» — подумала она.
— Дорогие мои! — воскликнул по-русски Василий и стремительно поднялся с пола.

Сирегар, выбрав момент, когда Василий повернулся спиной, бросился на него. На помощь поспешил Абиб, но замешкался, и Кардила успела схватить его за ногу.

Он грузно рухнул на пол. Сирегар пытался выхватить у Василия паранг, но ему мешал толстый живот, сковывавший движения. Сильный удар в челюсть заставил его разжать руки и дико взвыть от боли. Василий кинулся к двери, но в хижину уже вбегали воины, услышавшие крики. Он не успел увернуться, и копье вонзилось в левую руку. В глазах помутилось от нестерпимой боли, и как в кошмарном сне, он полетел на дно бездны...

Своим спасением Василий был обязан обмороку. Дикари не могли убить его, не узнав имени. Он очнулся на дне глубокой ямы.

«Видимо, яма находится недалеко от сопо»,— решил Василий, услышав рядом истеричный голос раджи.

— Сегодня я назову моего сына воином, получив имя и скальп белой бабирусы, а вечером устрою большую песту.
Обещание Сирегара было встречено с восторгом.
— Разжигайте костры! — крикнул он.— Когда все будет готово, приведите сюда этого белого!

Василий пытался разрыть красную землю руками, чтобы сделать ступеньки наверх, но она оказалась гладкой и твердой как камень. Выбраться было невозможно.
Наступили сумерки, и за Василием пришли четверо воинов с яркими факелами. Конец длинной веревки упал на дно. Он обмотал ее вокруг себя, и его потащили наверх.

Сквозь мутную пелену Василий увидел огромную толпу, ожидавшую долгожданного зрелища.

Он напряженно всматривался в полумрак в надежде увидеть Кардилу и Ани. Они сидели связанные вместе у костра, где их стерегли несколько воинов.
Раджа, одетый в яркий саронг, увитый всевозможными кольцами и браслетами, важно восседал на каменном стуле. Неподалеку от него на четырех стульях поменьше сидели старики. В центре стоял длинный каменный стол с небольшим углублением с одной стороны. Зажгли последний костер, и Сирегар поднял руку. Смолкли все разговоры.

Под стрекот цикад и глухой треск горящего бамбука Василия потащили к каменному столу. Пятеро воинов с трудом уложили его так, чтобы шея оказалась в углублении, а голова свисала над небольшим медным чаном. Гибкими лианами его накрепко привязали к месту пыток. По бокам каменного ложа встали по три воина с короткими бамбуковыми хлыстами.

Барабанная дробь ворвалась в тишину, и воины подняли хлысты, застыв на мгновенье. Раджа степенно поднимался с кресла, чтобы объявить о начале испытания белому варвару, упиваясь безграничностью своей власти и сознанием, что месть его будет долгой и нестерпимой.

Внезапно из темноты раздался жуткий, надрывный стон.
«Наверное, так звучит трубный клич в день Страшного Суда»,— подумал Василий. Прошло несколько минут гробового молчания, и вновь повторился вопль непереносимой муки и замер вдали, рассыпавшись на редкие, прерывистые стоны.

— Шаман Даку!! — раздалось в толпе, и все повернулись в сторону джунглей.
— Война! — испуганно воскликнули одни.
— Беда! Большая беда идет! — причитали другие.
Василий наблюдал за нарастающей паникой с тайной надеждой. Женщины с детьми бежали к хижинам, мужчины отходили в глубь селения. У сопо остался раджа с неподвижными старцами и воины, приставленные стеречь Кардилу с Ани.

«Что бы ни задумал хитрец Даку, ему не обмануть меня, — не сомневался Сирегар.— Не о войне он идет объявить, и не Имрал послал его. Он идет за девчонкой и надеется, что его спасет священный для всех батаков закон предков: шамана убить нельзя. Верно,— усмехнулся он,— шамана нельзя, а вот жалкого раба собственной похоти убить должно!»

На краю селения, оглашая свой приход громкими криками, появился Даку. Грязные лохмотья обнажили его сильное, жилистое тело, а длинные спутанные волосы скрывали торопливый, ищущий взгляд.
— «Я безумен! Я готов потерять тонди (душа) ради Кардилы. Но где она?!»

От сильного порыва ветра пламя большого костра взметнулось вверх, осветив все вокруг, и Даку увидел девушку.
Он понимал, что вряд ли сумеет перехитрить Сирегара.

Приходилось рассчитывать только на свой редкий дар: подчинять души слабых, делая их послушными своей воле. Он проворно подбежал к воинам и тяжелым, гнетущим взглядом заставил их повиноваться себе. Краем глаза Даку увидел, что раджа собирается встать с кресла. Он схватил бубен, висевший у него за спиной, и резко ударил в него, потом еще и еще раз, усиливая неистовость звуков. Надрывный ритм проникал в самую глубь сознания, не было сил сопротивляться этому бешеному натиску звуков, сплетенных с дикими движениями шамана. Василий почувствовал, как тело его тяжелеет, становится вялым и целиком отдается во власть яростного ритма. Разум начал мутиться — удивление, страх, тревога, чувство бессилия слились воедино, и душу охватило полное смятение. Исподволь возникало животное желание кричать, орать, броситься очертя голову в огонь, разорвав лианы как бумажную ленту. Но здравый смысл удержал в последний момент.

Голова Василия, будто налитая свинцом, медленно поворачивалась в сторону раджи. Ему хотелось узнать: неужели и он оказался во власти колдовства? Сирегар сидел в своем величественном кресле, закрыв глаза. Иногда он пытался приподняться, но тут же опускался с перекошенным от боли лицом, словно садился на раскаленное квале (Большая металлическая сковородка с высокими краями.). Трудно было понять: гипноз действовал на него или бессилие перед колдовством шамана.

Ворожба длилась так долго, что большой костер начал угасать, но воины не двигались, находясь в глубоком трансе. Движения шамана становились все более неистовыми, в исступлении Даку вращал глазами, и создавалось впечатление, что они двигаются независимо друг от друга, и он может смотреть одновременно во все стороны, не поворачивая головы. Внезапно звуки бубна оборвались.

Даку подбежал к воинам и схватил двоих за шею. Пронзительный крик заставил их упасть на колени, а затем встать на четвереньки. Остальные сделали то же самое. Как только лица юношей коснулись земли, послышалось утробное хрюканье. Кабаны! По-кабаньи перебирая руками и ногами, воины семенили вокруг костра, а шаман пригибал их к земле все ниже и ниже.

Даку подбежал к Кардиле и Ани и освободил от крепких лиан.
— Бежим! — приказал он, но Кардила медлила.
— Чего ты ждешь?!
— Надо взять оранга путих с собой,— твердо сказала она.
— Зачем?!
— Чтобы выкупить моих сестер.

«Мудрая дочь воина не потеряла рассудок, как эти слабые воины,— радостно подумал Даку.— Я возьму его, и сам сумею извлечь пользу от огромной белой бабирусы...»
— Ладно,— согласился он.— Но только если он сможет идти сам. Тащить его я не собираюсь.
— Конечно,— обрадовалась Кардила.— Он пойдет, я уверена в этом.

Кардила с Ани побежали освобождать Василия. Шаман подошел к сопо, не заметив стоявшего за пальмой Сирегара.

Острый паранг полоснул Даку по глазам. Не крик, а звериный вой вырвался из его груди, и он бросился на врага. Толстый раджа ловко увернулся, оставив еще один кровавый след на животе Даку. Длинные ногти шамана зацепили кожу на лице Сирегара, и она повисла алыми клочьями. Даку, истекая кровью, продолжал сражаться и сумел дотянуться до горла раджи, но тот отскочил в сторону и оказался у него за спиной. Сирегар вновь ударил парангом, остервенело вонзая его еще и еще раз, пока тело шамана не рухнуло в лужу крови.

Василий подбежал к ним и толкнул раджу с такой яростью, что тот своим толстым телом погасил костер перед сопо.

Схватив шамана на руки, Василий хотел бежать как можно быстрее, но ноги едва отрывались от земли.

Темнота джунглей притягивала возможностью спрятаться, слиться с ней, а значит — спастись. Пережитое открыло ему второе дыхание. Не чувствуя раны на руке, он нес отяжелевшее тело шамана, пока его не остановил резкий окрик Кардилы.

— Он мертв! — несколько раз повторила она.
— Не может быть! — Василий осторожно опустил тело шамана на землю.
— Он давно мертв,— с болью произнесла Кардила.
— Ты знала?! Ты давно знала и молчала?! — закричал он, подойдя к девушке вплотную, и сжал пальцы в сильные кулаки.
— Ты не слышал,— спокойно ответила она и не двинулась с места.— Я говорила много раз, но твой разум был слеп. Я боялась тебя.

Последняя фраза спасла его от начинавшегося безумия.
— Прости,— виновато сказал он.— Жаль, что он умер.
Он спас нас.
— Да,— нехотя подтвердила она.— Но ты многого не знаешь. Я потом тебе все расскажу, а сейчас пойдем быстрее.
— Нет, прежде надо похоронить его! — Решительный тон оранга путих остановил Кардилу. «Поступки белого варвара достойны настоящего воина»,— подумала она.

Паранги, которые они успели захватить с собой, ускорили их нелегкую работу.

... Постепенно джунгли приобретали неясные очертания. Появился и первый предвестник рассвета — невзрачная птица бео. Резкими, противными звуками она, сама того не желая и замирая от каждого шороха, загоняла ночных обитателей в их норы и гнезда.

После нескольких часов пути они решили передохнуть и сели под раскидистым баньяном. Невеселые мысли беспокоили Василия. Сильное, страстное чувство к Кардиле не проходило, но он понимал, что для нее и ее сестер будущее заключалось в его скальпе, и мечты о взаимном чувстве — не более чем фантазия.

Пока решимость не оставила его, Василий резко поднялся с влажной земли.
«Нет! — испугалась Кардила, поймав его взгляд. Ошибиться было невозможно.— Он прощается со мной! Не может быть!»
— Подожди! — закричала она и побежала к Василию.

Глава 8

— Будь моим мужем! — слова Кардилы прозвучали как приказ.
Василий в растерянности остановился. «Что еще надумала хитрая девчонка?!»
— Садись,— заговорила Ани.— Мы хотим тебе все рассказать. Мы не желаем тебе зла.
Рассказ Ани и Кардилы длился долго. С трудом Василий постигал страшные суеверия.
— Где же хранится талисман? — спросил он, когда Кардила открыла свой замысел.
— Ани знает место. Мы возьмем талисман и пойдем в племя Каро — племя моей матери. После нашей свадьбы ты станешь раджой, а потом мы спасем моих сестер.
— Но почему я?!
— Ты сильный и не способен на подлость. Прошу тебя —помоги мне!
— Хорошо,— согласился Василий.

Они поднялись и только сейчас поняли, как сильно голодны.
Василий искал глазами то странное дерево, сок которого на время приносил забвение, притупляя голод. Через несколько метров он отыскал его, сделал небольшой надрез и подставил пальмовый лист. Тягучая горьковатая жидкость подействовала на Кардилу и Ани магически. Они начали так заразительно смеяться, что ему ничего не оставалось, как присоединиться к ним.
— Как тебя зовут? — неожиданно спросила Кардила сквозь смех.
— Василий Малыгин.
— Ой, как смешно! — захохотала она.— Я не могу повторить.
— Василий Малыгин,— сказал он еще раз.

— Ма —ли —ган! О! Я могу сказать — Малиган!
У Ани ничего не получилось.
— Я буду звать тебя оранг путих,— предложила она.

— Лучше зови меня «оранг русия». Я приплыл из далекой страны — России. Там живут оранг русия.
— Скажи мне: у тебя много жен? — Вопрос Кардилы обескуражил Василия.
— У меня нет жены. В России женятся поздно, и обычно один раз.
— А когда жена состарится, разве ты не возьмешь новую, молодую?
— Нет, обычно мы живем всю жизнь с одной женщиной.
— Ой! — пришел черед удивляться Ани.— Какой страшный закон!
— Мы по-другому относимся к женщине,— сказал Василий. — Если мужчина любит ее, она и в старости остается для него красивой. Он отдает ей часть своей — как это вы называете — тонди. А разве можно разорвать тонди пополам, заменив ее половину на другую?! Это уже будет не твоя тонди, и ты долго не проживешь. Верно?

— Верно,— задумчиво согласилась Ани.

И они снова тронулись в путь.
Василий шел первым, очищая парангом тропу от лиан, сплетенных в тугие узлы. Начали подкрадываться сумерки, и они решили заночевать под мангровым деревом. Василий начал засыпать, как кто-то крепко прильнул к нему. Кровь ударила в виски, и позабыв обо всем на свете, он порывисто обнял девушку.

— Разве я хуже, чем она, и у меня не такая же крепкая грудь?! Что может дать тебе девчонка?!— жарко шептала Ани.
Василий оттолкнул ее с такой яростью, что она упала на колени и зарыдала от досады и боли.

— Что случилось? — раздался голос разбуженной Кардилы.
— Ничего страшного,— успокоил Василий.— Ани показалось, что рядом ползет змея, и она сильно испугалась.
— Сейчас я приду к ней.
— Не надо,— резко остановила ее Ани.
«Наверное, боится за меня»,— с благодарностью подумала Кардила.
Ани легла на сухие колючие листья старого фикуса, не чувствуя ничего, кроме неутоленной страсти и гнева.

«Боги прокляли меня,— отчаялась она.— Я сделаю оранга русия равной себе, и тогда ничто не помешает нам быть вместе». Она вспомнила о небольшом поле на самом краю своего селения, где воины выращивали перец. Как только он созревал, его высушивали, мелко толкли и начиняли им бамбуковые трубки — страшное оружие. Перец словно огонь выжигал глаза. Оранг русия до конца своих дней не увидит ее обезображенное лицо, забудет его и станет принадлежать ей одной.

На рассвете Ани побежала в сторону селения. Тихая радость безумства удесятеряла ее силы.

Резкие хлопки у самого селения насторожили ее. Вслед за ними послышались рыдания женщин, и вновь повторились громкие непривычные звуки. С опаской подходила Ани к селению. Услышав отрывистую, лающую речь, она бросилась в кусты бугенвилей. Через несколько минут она немного приподнялась и увидела площадь перед сопо, где лежали вповалку мертвые воины ее племени. Безжизненные лица были искажены страхом и недоумением. Посреди сопо, привязанный к высокой пальме, истекал кровью раджа Имрал. Рядом с ним стояли трое огромных мужчин, точно таких, как оранг русия.

— Где он? — отчетливо произнес один из них на родном языке Ани. Это не удивило ее, ведь оранг русия тоже говорил на нем.
— Не знаю,— еле слышно ответил Имрал.
— Сейчас мы приведем всех твоих жен, с которыми веселятся мои воины, и поступим с ними так же, как с остальными. Мы истребим твой род, если не скажешь, где находится тот белый, что пришел раньше нас.

«Они ищут оранга русия»,— испугалась Ани, продолжая следить за происходящим. Из ближайшей хижины вышли двое варваров и вывели сестру Кардилы — Хапсу. Увидев ее, Ани содрогнулась и закрыла ладонями рот, чтобы не закричать. Спутанные волосы падали на грудь, по ногам стекала кровь.

— Я знаю,— громко сказал белый варвар Имралу.— Это твоя любимая жена. Она носит твоего ребенка. Мы убьем ее первой, если ты не покажешь дорогу к тому белому, что пришел раньше нас.

В горле у Имрала что-то булькало и хрипело. С огромным усилием он произнес:
— Я не видел его, но знаю: он — в племени пак-пак.
— Где это?
— Я дам воинов,— начал Имрал, но замолчал, посмотрев по сторонам.— Я сам покажу дорогу.
— Хорошо,— обрадовался белый раджа.— Давно бы так.
Сквозь густые кусты Ани еще раз взглянула на Хапсу, и сердце ее заныло.

«Я искуплю свой грех и покажу, где находится оранг русия,— торопилась она, выбираясь из кустарника.— За это они не тронут Кардилу и Хапсу».
Она бежала так быстро, что солдаты не успели остановить ее, и через мгновенье она стояла перед Ван Дименом.
— Я знаю, где он. Совсем недалеко. Он еще спит.
— Кто ты? — спросил изумленный Ван Димен.
— Я тоже из этого племени.
— Верно? — он вопросительно посмотрел на раджу, и тот согласно кивнул.

— Почему ты хочешь помочь нам? — удивился Ван Димен, с неприязнью разглядывая перекошенное шрамом лицо Ани.
— Я прошу тебя оставить в живых эту женщину и ту, что сейчас с тем белым мужчиной.
— Кто она? Его ньяи (наложница)?
— Нет, но...
— Говори!— потребовал он.
— Он хочет сделать ее своей женой.
— Женой?! — Стоявшие вокруг солдаты дружно захохотали.
— Вы слышали, женой?! — повторил Ван Димен еще раз сквозь смех.— Ладно, поглядим, что за красавицу выбрал себе русский. Пошли!

Солдаты торопились пройти вымершее селение. Они грубо подгоняли Хапсу, которая совершенно обессилела.

Ее лицо старилось с каждым шагом, потухший взгляд отрешенно блуждал вокруг. Ани с болью смотрела на нее. «Что я делаю?! — Запоздалое прозрение ошеломило ее.— Они же поймают оранга русия, а потом убьют нас, вдоволь надругавшись!»
Ван Димен уловил перемену в ее поведении.

— В чем дело? — крикнул он и подтолкнул Ани ружьем.
— Ничего, ничего. Боюсь ошибиться. Хочу поскорее найти тропу, по которой шла. Боюсь обмануть твое доверие, белый раджа,— угодливо приседая, повторила не сколько раз Ани.

Ван Димен едва слушал ее, пристально глядя на обезображенное лицо, но по нему невозможно было ничего понять. Чувство брезгливости к уродству заставляло солдат отворачиваться от Ани, и Ван Димен желал поскорее избавиться от хитрой туземки.
Ани боялась белого раджу. Его острый, пронизывающий взгляд будто выпытывал все затаенные мысли, и она старалась держаться поближе к сестре Кардилы, истекающей кровью.
— Помоги мне умереть,— прошептала Хапса, понимая, что теряет ребенка и умирает сама.
— Яма,— сквозь зубы выдохнула Ани.
Хапса слегка кивнула головой, и, резко повернув влево, они пошли быстрее.

Ван Димен нервничал, недоверие к женщинам росло, и он приказал солдатам внимательней смотреть по сторонам, запретив все разговоры. Хапса первой увидела охапки пальмовых листьев, укрывавших глубокую яму. Воины их племени вырыли ее для диких зверей. Взмахнув руками, она бесстрашно прыгнула в нее, увлекая за собой листья, напоминавшие огромные крылья. Со дна ямы торчали заостренные бамбуковые палки. Ани, не раздумывая, последовала за ней. Что-то похожее на вздох облегчения услышал Ван Димен, бросившийся к ним. Острые колья проткнули женщин насквозь.

— Надо быстрее выбираться отсюда,— злобно выругавшись, сказал Ван Димен,— вернемся в селение. Раз эта подлая тварь туда пришла, значит, и русский явится со своей красоткой.
Солдаты согласились с ним. В селении, превращенном ими в кладбище, они чувствовали себя безопасней. Да и к берегу оттуда было намного ближе.

У входа в хижину и на подходе к селению Ван Димен предусмотрительно расставил посты, не желая больше никаких неожиданностей. Он торопил время в надежде поскорее встретиться с русским и за все с ним рассчитаться.

А всего в нескольких километрах от голландцев Василий с Кардилой искали Ани. Девушка не сомневалась, что она отправилась на поиски еды и скоро вернется. Василий боялся делать какие-либо предположения, с досадой вспоминая случившееся ночью. После продолжительных поисков они решили идти в селение. Кардила выбрала дальнюю тропу, которая приведет их туда незамеченными. Она помнила, что впереди находилась тайная яма, приготовленная воинами ее племени для диких зверей.

— Далеко еще? — тихо спросил Василий.
— Нет, очень близко, но ничего не слышно.
— Странно,— задумчиво сказал он.
За пушистым кустом фиолетовых бугенвилей они наткнулись на яму, походившую на безобразную зияющую рану. Кардила закрыла рот руками, чтобы не закричать, и, преодолевая тошноту, подошла к самому краю.

— Хапса.. Ани...— шептала она, опустившись на колени.
Василий понял, что голландцы пришли на остров, и со всего размаха ударил кулаком по могучей пальме. Боль немного притупила его ярость.

Достать тела женщин было невозможно, и он начал срывать тяжелые ветки, вырывать с корнями жесткие кустарники и бросать их на дно глубокой ямы. Медленно встав на ноги, Кардила отошла в сторону. Лицо ее словно окаменело.
— Голландцы пришли в селение,— с болью произнес Василий.— Надо уходить.
После долгого молчания, с отчаянием тряхнув головой, она выкрикнула:
— Разве они люди?

Василий не знал, что ответить, и Кардила вновь повторила свой вопрос с какой-то безумной одержимостью.
— Я боялся, что так будет. Они ищут меня. Это моя вина, только моя вина,— в его голосе было такое безысходное отчаяние, что Кардила очнулась от своего горя и внезапно поняла: «Он — единственно близкий человек, оставшийся в живых». Она прижала огромную ладонь Василия к своей щеке. Нежность, переполнявшая его, передалась Кардиле. Они стояли, обнявшись, и боялись пошевелиться.

Резкий удар в спину заставил его сильнее прижать к себе девушку.
Кардила с недоумением посмотрела назад. Несколько воинов из ее племени с ненавистью смотрели на них. Они держали наготове острые пики, но властный голос Кардилы остановил их.

— Стойте!
Воины замерли, повинуясь ей.
— Он спас меня! Белые варвары, что пришли к нам, его враги. Если не верите мне — убейте нас вместе. Он — мой муж!

В растерянности смотрели воины на Кардилу. Дочь великого воина славилась умом и отвагой. Когда раджа Имрал прогнал ее к прокаженному, в каждой хижине жалели ее. И вот она здесь, живая, но с их заклятым врагом — белым варваром. Недоумение на время задержало расправу над ним. Вперед вышел старший воин Амин.

— Белые варвары убили мою жену, надругались над дочерьми. Они так жестоко издевались над моими сыновьями, что духи предков забрали их к себе, не в силах смотреть на их мучения. Он такой же, как они. Посмотри на него и опомнись, Кардила. Белый варвар обманул твою доверчивую душу.
— Нет, Амин,— решительно сказала Кардила.— Мою душу давно обманул не он, а раджа Имрал, когда предал своего лучшего друга — моего отца. Но тогда вы все молчали как покорное стадо. Никто не вступился за меня. Этот белый человек много раз видел смерть и не боялся ее, спасая меня. Он отважный и смелый воин.

— Я верю тебе,— сказал Амин.— Но если он обманет нас, мы убьем его. Пусть он расскажет нам о своих врагах.
— У них очень сильное оружие,— негромко произнес Василий, и воины внимательно прислушались к его словам.— Оно стреляет железными пулями и настигает далеко бегущего воина. Мы должны хитростью добыть его и только тогда победим голландцев.
— Как добыть его? — недоверчиво спросил Амин.
— Ты знаешь, где они сейчас? — обратился Василий к Амину.
— Да, мы выследили их. Они вернулись в селение и теперь чего-то выжидают. Только два воина караулят хижину, где сидят варвары.
— Двоих мы уберем, но останутся еще четырнадцать, — рассуждал вслух Василий.— Всех нам не одолеть. Надо что-то придумать.

— Что они едят? — неожиданно спросила Кардила у Амина.
— По-моему, доедают наш рис.
— Не знаю, согласитесь ли вы со мной...
Все с надеждой посмотрели на нее.
— Помните, шаман Даку рассказывал о страшной смерти его отца. Я знаю об этом всю правду. Отец Дакку чем-то не угодил радже Имралу, но тот не подал вида и пригласил его в гости, угостив наси горенг. Ночью несчастный умер в мученьях. Ани случайно увидела, как раджа подмешал в еду мелко порубленные стебли бамбука. Вы знаете, как они разрывают человека изнутри. Ничто не может его спасти.

Амин одобрительно кивнул головой.
— А вдруг они заподозрят неладное и не все будут есть,— заметил Василий.
— Все равно, кто-то из них попробует,— убежденно сказала Кардила.
— Мы пошлем туда самого проворного, сына моего убитого друга,— решил Амин.—Бинди! Подойди сюда! — позвал он красивого молодого воина.— Ты пойдешь в селение и успокоишь свое горе, отомстив за смерть отца.

Глаза юноши вспыхнули решимостью и отвагой.
— Ты пойдешь сейчас, Бинди, и будешь следить за ними. Возьмешь с собой Синтая. Он отвлечет белого варвара, который караулит еду, и ты успеешь бросить туда бамбук. Мы будем ждать тебя до первой луны.
Если случится беда, кричи громче, мы обязательно услышим.
Воины молча уходили в селение.

Кардила с Василием сели рядом. Он обнял ее за плечи, и они не заметили, как сумерки скрыли их от завистливых взглядов.
Бинди пришлось долго выжидать. Поздно вечером голландцы принялись готовить ужин. Некоторое время они о чем-то спорили и в конце концов оставили одного солдата у очага. Бинди подал знак Синтаю, и тот пронзительно закрякал, подражая гусям. Голландец насторожился, закрутил головой по сторонам, определяя, откуда раздается звук, и вскоре пошел за хижину. В это время юноша проворно подбежал к костру и бросил в квале мелко порубленный бамбук, тщательно перемешав его плоской деревянной палочкой. Неожиданно дверь в хижину распахнулась, и на пороге показался белый варвар. Бинди замешкался, и этого оказалось достаточно, чтобы тот прыгнул на него и сбил с ног. Один за другим выбежали остальные, окружив его зловещим кольцом.
 
Юноша бесстрашно смотрел на голландцев.
— Где ты был, бездельник?! — набросился Ван Димен на солдата, оставленного сторожить еду.
— Я на секунду отошел за хижину, там что-то крякало,— оправдывался он.
— Наверняка эта обезьяна успела подсыпать в еду какой-нибудь отравы,— убежденно говорил взбешенный Ван Димен.
— Господин капитан, уверяю вас, он не успел!
— Раз не успел, вместе будете пробовать еду.
Солдат испуганно попятился назад.
— Ладно, начнем с туземца,— пощадил его Ван Димен.
— Зачем ты стоял у квале?
— Я хотел войти в хижину и взять свои вещи. Это была моя хижина.
— Ладно. Ты успел к ужину. Разделишь его с нами. Не возражаешь?! — ехидно произнес Ван Димен.
— Конечно, белый господин. Это большая честь для меня.
— Тогда ешь! — приказал он.

Бинди осторожно зачерпнул горячую еду, подул на нее и отправил в рот. Он прожевывал пищу, добродушно улыбаясь.
— Можно еще немного, господин? — подобострастно спросил он.
— Подожди немного, посмотрим, как ты это переваришь, — заметил Ван Димен, все еще сомневаясь.
Вскоре раздались недовольные голоса солдат, которым давно хотелось есть.
— Не сумасшедший же он, чтобы сам себя травить,— заметил кто-то из них, и все дружно поддержали его.

Несколько солдат, убедившись, что туземец умирать не собирается, зачерпнули кокосовыми плошками по полной горсти риса и с завидным аппетитом начали есть. Ван Димен готов был присоединиться к ним, но его остановил странный, ожидающий взгляд малайца.

— Ты один пришел сюда? — спросил он, разглядывая его в упор.
Бинди молчал.
— Ты что, оглох?! — переспросил Ван Димен.
Бинди молчал.
В ответ раздался дикий, надсадный смех. Изо рта у туземца струйкой текла алая кровь.
Опомнившись от увиденного, солдаты старались очистить желудки, но признаки близкой смерти делали все усилия напрасными.

«Они набросились на Бинди как безумные кабаны и долго били ногами в живот и лицо,— запыхавшись, рассказывал Синтай.— Я стоял в кустах, очень близко, и все видел. Нет никого хуже, чем белые варвары!»

Воин не отрывал ненавидящего взгляда от Василия. Лицо Амина мрачнело с каждой минутой.
— Ты!..— гневно начал он, но сдержался, посмотрев на Кардилу.
— Я пойду один! — решительно сказал Василий.
— Нет! — воскликнула Кардила.— Я пойду с тобой.
Воины с осуждением посмотрели на нее.
— Идите! — сурово произнес Амин.— Так будет лучше.
Они ушли далеко вперед, когда услышали за спиной чье-то громкое дыхание. Ожидая самого худшего, Василий резко обернулся, заслонив собой Кардилу. К ним бежал воин из ее племени и держал два копья. Он молча бросил их под ноги Василию и скрылся в зарослях.

В опустошенном селении Василий и Кардила увидели только орды мух, облепивших мертвые тела воинов. Следы голландцев вели в сторону джунглей.

Продолжение следует

Просмотров: 3304