Музыканты пью

01 августа 1993 года, 00:00

Музыканты  пью

Я отправился в путь весной 1352 года. Занимаясь историей и культурой страны, увы, не всегда имеешь возможность путешествовать по ней. Даже живя в этой стране. Я — бирманист, и мне несомненно повезло, что удалось три года прожить в Бирме. Но каждое путешествие приходилось рассматривать как счастливую возможность, довольно редкую.

Может быть, поэтому я никогда не ездил по стране случайно, но всегда заранее готовился. Оттого-то, наверное, каждая поездка приносила результат.

В тот раз наш маршрут проходил по местам, где расположен древний город Тарекитара.

Из Рангуна выехали рано утром, еще до рассвета, чтобы сделать основную часть пути до наступления дневной жары.

Через несколько часов встретился скромный указатель с надписью: «Старый город Тарекитара». Стрелка указывала направо. Дороги, однако, практически не было, еле виднелась колея. Пришлось остановиться, чтобы решить, что же делать дальше.

Как это обычно бывает в Бирме, мы сразу же оказались в кольце жителей из соседних деревень, которые с любопытством смотрели на нечастое в этих местах явление белого человека. Выяснилось, что проехать до развалин города нелегко, да к тому же требуется специальное разрешение департамента археологии.

— А вы сходите к настоятелю монастыря,— предложил пожилой крестьянин с обмотанной полотенцем головой.— Он много знает о древнем городе. Даже покажет вещи, найденные в Тарекитаре. У Ньяна Васа зовут этого достопочтенного человека.

Так мы и поступили.

У Ньяна Васа встретил нас приветливо и сразу же отдал какое-то распоряжение мальчику-послушнику. Вскоре тот вернулся со шкатулкой из потемневшего серебра.

— Вот это монеты, которые чеканились из серебра тысячу лет назад в государстве пью,— сказал монах и высыпал на стол горсть монеток.

... Народ пью, исчезнувший народ.

Ради него, ради того, чтобы увидеть его следы, собрался я в «старый город Тарекитару». Интерес к пью возник не случайно: каждый, кто занимается Бирмой, начинает с культуры этого народа. У целых народов, как и у отдельных людей, по-разному складываются судьбы. Греки, например, известны с глубокой древности, они продолжают существовать и сейчас. Скифы — ослепительно вспыхнув на историческом небосводе, подобно кометам, исчезли в толще времени. (Тут, конечно, можно спорить: и о том, насколько потомки древних эллинов — нынешние греки, и о том, в каких современных народах продолжаются скифы.) Народ пью создал высокоразвитую самобытную цивилизацию на территории современной Бирмы в первых веках нашей эры, а затем сошел с исторической арены. Остались древние города — развалины по большей части. Знакомые бирманцы посоветовали побывать в Национальном музее Рангуна, чтобы лучше узнать судьбу пью. Бирманцы — предупредительные, всегда готовые прийти на помощь, люди. В музее моим гидом вызвался быть смотритель У Кхин Ньюнт. Так что у меня все ранее прочитанное о пью дополнилось рассказом У Кхин Ньюнта. Вот какая сложилась историческая панорама жизни народа пью.

Пью говорили на одном из языков тибето-бирманской группы. Они появились в среднем течении реки Иравади на рубеже эр, переселившись, как полагают ученые, из северо-восточных районов Китая. В долине Иравади пью создали крупное государство. Оно просуществовало с I по IX век нашей эры. Известны три его главных центра — города Пейктано, Тарекитара и Халинджи. Государство пью было немалым: расстояние от Тарекитары до Пейктано — 100 километров, а до Халинджи — 500.

— Археологи лучше всего изучили Тарекитару, это около нынешнего города Пром,— сказал У Кхин Ньюнт.— Там сохранились развалины древнего городища. Пять километров в диаметре, обнесено высокими стенами со рвом и земляными валами.

Пью знали секреты обработки металлов, были искусными стеклодувами, изготовляли керамическую, глазурованную посуду. Подобно тому, как сохранился «водопровод, сработанный еще рабами Рима», дошли до наших дней ирригационные сооружения, возведенные пью тысячелетие назад. Ими пользуются и сейчас.

Один из секретов пышного расцвета цивилизации пью — в синтезе, взаимном обогащении различных культурных и религиозных традиций. Идеи государственности, воплощенные в законах Ману, и письменность (она потом легла в основу бирманской) пришли из соседней Индии. Пью были буддистами, причем у них сосуществовали обе ветви: южная — хинаяна, северная — махаяна. Поклонялись пью и индийским богам, веровали в различных духов.

Пью поддерживали широкие связи с внешним миром. Вообще, масштабы контактов между древними цивилизациями просто поразительны. Из китайских хроник мы узнаем о том, что Китай неоднократно посещали посольства правителей пью, а китайские пилигримы бывали в городах пью. Путешественники, как сообщают хроники, восхищались величием этих городов, мощностью крепостных сооружений, великолепием дворцов и буддийских храмов, украшенных скульптурными рельефами, резьбой, позолотой и стеклянной мозаикой. Государство пью поддерживало связи почти с двумя десятками царств, с островом Ява и другими не менее отдаленными странами. Можно предположить, что были контакты между королевством пью и буддийской Кушанской империей, в состав которой входила и часть бывшей советской Средней Азии. Здесь, на берегах Амударьи, раскопаны крупные буддийские культовые центры, процветавшие в начале нашей эры. Государство пью было частью огромного буддийского мира, раскинувшегося от Афганистана на западе до Вьетнама на востоке, от Средней Азии на севере до острова Ява на юге.

Воины пью служили в отрядах северотайского государства Наньчжао, захвативших в 863 году город Взлетающего Дракона — нынешний Ханой. Целый зал в Национальном музее называется «Эпоха пью».

У Кхин Ньюнт подвел меня к витрине, где были выставлены бронзовые статуэтки, необычайно выразительные.

— Это так называемые музыканты-путешественники пью, — пояснил он.— Наверняка вы читали о них в бирманской прессе.

Говорят, что архитектура — застывшая музыка, которая звучит столетия... Тут через века слышна была сама музыка... Сохранились восторженные «резенции» на музыкальное и танцевальное искусство пью в хрониках китайской династии Тан. Дело в том, что в 801-802 годах король пью направил в Китай свое посольство, которое сопровождали 35 музыкантов и танцоров. Хроника сообщает, что музыкальные инструменты пью были сделаны из бамбука, кожи, меди и раковин. Для их изготовления употребляли также золото, серебро, олово, бронзу и свинец.

... Прошла тысяча лет. За это время королевство пью было разгромлено государством Наньчжао. Сами пью полностью растворились в родственных им бирманцах. И в январе 1967 года сведения танских хроник полностью подтвердились. На севере древнего города Тарекитара, рядом с буддийской ступой Паяма, археологам посчастливилось обнаружить пять бронзовых фигурок: музыкант, играющий на флейте, барабанщик, человек, бьющий в литавры — небольшие тарелки, танцор. Все почти в двенадцать сантиметров высотой. Пятая фигурка — всего семь сантиметров с небольшим — изображает певца, застывшего в экспрессивном танцевальном движении. Не те ли это музыканты, которые в самом начале IX века побывали в далеком Китае? Тем более, что датируются они близким к этому визиту временем. Но тут путешествие музыкантов не завершилось. Скорее наоборот: оно приняло бурный и даже авантюрный характер. В марте того же 1967 года бронзовые музыканты, за исключением фигурки певца, были похищены из промского музея и бесследно исчезли. О них ничего не было слышно больше 16 лет. Только в ноябре 1983 года коллекционер из Нью-Йорка, к которому они попали тайными путями, возвратил реликвии их настоящему и единственному хозяину — бирманскому народу. Теперь музыканты, столь склонные к перемене мест, надежно хранятся и тщательно изучаются в хранилище Национального музея Рангуна. Для посетителей выставлены их копии. В виде исключения У Кхин Ньюнт провел меня в хранилище и достал из сейфа подставку с реликвиями. Я пристально вглядывался в бронзовые фигурки и поражался их удивительной пластичностью, их динамизмом. Настоящие шедевры! Музыканты показаны в работе. Наверное, исполнялось какое-то театральное действо. Даже не нужно много воображения, чтобы услышать звуки флейты, потом дробь барабана, а затем песню на языке, который не звучит целое тысячелетие. Ведь и сейчас в Бирме музыка, танцы и театр, истоки которых в культуре пью, тесно связаны между собой.

В музейных витринах привлекают внимание и другие уникальные экспонаты. У Кхин Ньюнт показал мне серебряную шкатулку филигранной работы. На ней изображены четыре Будды, сопровождаемые учениками.

Трогательными показались мне Будды-дюймовочки (так я их назвал про себя) — маленькие изображения Будды помещены внутри бронзовых лепестков лотоса. Нажмешь специальный рычажок, открывается и закрывается.

Естественно, что после беседы с У Кхин Ньюнтом мне еще больше захотелось своими глазами увидеть древние города пью.

— Вот монеты пью, серебряные, их чеканили тысячу лет назад,—произнес У Ньяна Васа и высыпал на стол горсть небольших монеток.

С интересом рассматриваю их. На монетах можно различить изображения солнечного диска с расходящимися лучами, луны, звезд. А на этой — небольшая морская раковина. Тут я вспомнил, что морские раковины с побережья Бенгальского залива служили пью музыкальными инструментами. На многих монетах изображена свастика — древний восточный символ плодородия и могущества.

У Ньяна Васа пододвигает несколько монет:
— Эти монетки чеканили не здесь, их привезли купцы из Индии и с Ближнего Востока. На индийских можно видеть профили правителей и придворных, на мусульманских — закорючки письмен.

Тут я решаюсь задать монаху вопрос, который меня очень интересует.

— Отчего перестала существовать цивилизация пью, исчез сам народ?

У Ньяна Васа медленно перебирает четки. Истинный буддист, он не спешит с ответом.

— Сложный вопрос. Конечно, главная причина в том, что государство разгромили завоеватели. Где война, там и разрушения, гибель. Но, кто знает, может, цивилизациям, как и отдельным людям, отмерен определенный срок жизни? Они — совсем как люди — проходят этапы рождения, становления, расцвета, потом увядания, упадка. Как учит Великий Учитель — Будда, которому поклоняемся мы и поклонялись пью, нет ничего постоянного в этом мире. Все подвержено изменениям. У нас есть мудрая пословица: есть время красоваться шпилем на дворцовой башне и время быть низвергнутым на землю...

На прощание настоятель подарил брошюру о раскопках древних городов пью.

Бирма — бедное государство. Но здесь уделяют большое внимание сохранению исторического прошлого. У бирманцев — цепкая историческая память. Подъезжая к городу Пром (так на наших картах, по-бирмански Пьи), мы смогли прочитать, что в эпоху пью он назывался Тарекитара. О былом напоминает высокий — почти 50 метров — «колокол» буддийской ступы Паяджи на окраине города. Святилище, построенное пью в VII веке, содержится в весьма приличном состоянии. Из брошюры, подаренной монахом, я узнал об археологических раскопках в старых городищах пью. Оказалось, что, кроме известных древних городов Пейктано, Тарекитара, Халинджи, обнаружены и другие. Причем самое полное представление о них смогли получить лишь после внимательного изучения аэрофотоснимков. Только поднявшись в небо, человек смог заглянуть в глубины прошлого. Обнаружены четыре древних поселения: Таундвинджи, неподалеку от Пейктано, Гэгоун, близ Тарекитары, и расположенные в Центральной Бирме, в районе Чаусе — Майнмо и Вати.

Находки подтверждают, что цивилизация пью развивалась на огромном пространстве, включающем значительную часть территории современной Бирмы. А почему так уверены ученые в том, что это города эпохи пью? У Аунг-Мьинт, автор подаренной мне брошюры, отмечает следующие моменты, сближающие эти города. Во-первых, сходные орнаменты на зеленых глазурованных кирпичах крепостных стен. Во всех городищах в большом количестве встречаются бусы-четки либо глиняные, либо из белого, зеленого и красного камня. Бусины — фигурки слонов, тигров, выдр, других животных. А еще — множество каменных урн. Известно, что умерших кремировали и пепел помещали в специальные сосуды. Так делали именно пью.

Осмотрев пагоду Паяджи, мы покидаем Пром — на север, вдоль великой реки Иравади, колыбели цивилизации пью. Окрестные пейзажи все больше начинают напоминать африканскую саванну. Выжженная тропическим солнцем равнина с шеренгами кактусов вдоль дорог. То и дело приходится пересекать высохшие русла речек и ручьев, которые наполняются водой только в период муссонов. А когда-то, как считают историки, здесь зеленели леса. Но потом они были сведены. Для обжига кирпича, нужного для строительства крепостных сооружений, храмов и дворцов, требовалось много топлива — древесины. Ох, прав был Маркс, говоря, что цивилизация, которая развивается стихийно, оставляет после себя пустыню!

А может быть, одна из причин упадка городов пью в том, что было нарушено экологическое равновесие: природа не выдержала мощного натиска человека? Из-за сведения лесов изменился климат, частыми стали засухи, упала урожайность. Пью не смогли противостоять предкам бирманцев, спустившимся с севера в долину реки Иравади, и были разгромлены и ассимилированы. Родственные народы вообще быстро ассимилируются. Но бирманцы восприняли культурное наследие пью. Они создали процветающее Паганское царство. Его центр, город Паган, расположился на несколько сотен километров севернее Тарекитары.

В Паган мы приехали поздно вечером, когда уже стемнело. Но и в вечернем сумраке нельзя было не заметить величия ныне мертвого города с сотнями, даже тысячами храмов-дворцов и пагод-ступ. Кажется, что в самом воздухе Пагана разлита духовная энергия, излучаемая совершенными творениями древних мастеров.

Следы пью в Пагане нам согласился показать директор местного музея У Чжо Ньюнт, немногословный, как и большинство бирманцев, исключительно доброжелательный человек.

— Если вас интересуют пью, то давайте поедем в пагоду Мьязеди. Она построена в 1113 году, о чем и извещает надпись на камне, сделанная тогда же. Причем надпись не только на бирманском, но и на языке пью, а также на пали — языке буддийского канона Трипитака. И еще на монском, на котором говорили да и сейчас говорят давние обитатели Бирмы — моны.

Моны создали на рубеже эр свои города-государства на юге страны.

— Мы, буддисты, уверены,— продолжал У Чжо Ньюнт,— что нет ничего случайного, каждое явление имеет свою причину, исходную точку. Если бы не было культуры пью и монов, то и бирманцы не смогли бы возвести Паган, создать сильное государство.

Тем временем мы подошли к высокой пагоде Мьязеди. Побеленная известкой, она ослепительно сверкает на солнце. А вот и знаменитый камень с надписью на четырех языках. Многоязычная надпись — своего рода символ синтеза духовных достижений различных народов. Провожу рукой по едва различимым строчкам. Несмотря на то, что камень прохладный, я как бы ощущаю тепло ладоней древнего каменотеса-полиглота, выбившего эти надписи.

Народа пью нет уже десять столетий. Сохранился лишь пепел погребальных урн да развалины и каменная пыль древних святилищ.

Но не только.

Не умерла культурная, духовная преемственность. Цивилизация пью — это для бирманцев то, что для нас — античность. Достижения творческого гения пью оказали большое влияние на культуру и искусство современных народов Бирмы.

А знаете ли вы, что даже сейчас в Бирме живут по времени пью? Бирманская эра берет начало со времени воцарения династии Викрама в королевстве пью, и на бирманском календаре в настоящее время 1352 год.

... И звучит музыка пью.

Николай Листопадов, кандидат исторических наук

Просмотров: 5432