Хищные когти «Кондора»

01 ноября 1980 года, 00:00

В № 7 нашего журнала за 1980 год в очерке «Катастрофа в воздухе» уже рассказывалось об одном из преступлений КОНДОРА — террористической организации, созданной Центральным разведывательным управлением США в первой половине семидесятых годов из числа сотрудников тайных полиций, ряда латиноамериканских стран. Тогда речь шла о взрыве кубинского пассажирского самолета около острова Барбадос. Очерк, который предлагается вниманию читателей, посвящен другой акции «концерна политических убийств» — расправе с двумя видными уругвайскими политиками.

22 мая 1976 года аргентинское телеграфное агентство «ТЕЛАМ» распространило следующее коммюнике:

«Федеральная полиция Аргентины сообщает, что вчера (21-го) в 21 час 22 минуты на углу двух улиц — авеню Перито Морено и Дельепьане — был найден брошенный пикап марки «торино», красного цвета. Внутри находился труп человека мужского пола. При осмотре в багажнике были обнаружены еще три трупа: один женский и два мужских. Проведенная экспертиза позволила установить личность трех из них, а именно: Сельмара Мичелини, Эктора Гутьерреса Руиса и Росарио дель Кармен Барредо де Шредер. Имена погибших насильственной смертью совпали с теми, что упоминались в листовках, найденных внутри машины. В этих листовках одна подрывная группировка брала на себя ответственность за совершенное. Трупы были со связанными руками и носили следы пулевых ранений».

Позднее стало известно имя четвертого человека, обнаруженного в автомобиле. Им оказался Уильям Витлав Бланко, муж Росарио дель Кармен Барредо де Шредер, уругвайский политический эмигрант, как и трое убитых. Было уточнено и название группировки, упомянутой в полицейском коммюнике: аргентинская леворадикальная организация «Революционная армия народа».

Коммюнике не оставляло сомнения в том, что в преступлении повинны «подрывные элементы», иначе говоря, «левые». Эта версия была подхвачена аргентинскими, а потом уругвайскими газетами. Сверхреакционная «Эль Пайс», выходящая в Монтевидео, перепечатала из выходящей в Буэнос-Айресе «Ла Пренса» редакционную статью. В ней утверждалось, что двое из убитых — Мичелини и Гутьеррес Руис — якобы склонялись к достижению взаимопонимания с Бордаберри, тогдашним президентом Уругвая, и с военным режимом в целом. Поэтому-де с ними и расправились аргентинские «левые экстремисты» по наводке уругвайских «тупамарос». Другие газеты сообщали, что супруги Витлав-Барредо были якобы «казнены за предательство».

Однако прогрессивная общественность Уругвая, Аргентины и всего мира оценила эту версию как, мягко говоря, несостоятельную.

В те дни в мексиканской газете «Эксельсиор» известный уругвайский публицист Карлос Кихано с горькой иронией писал: «Все выглядит очень просто: «подрывные элементы» пожирают друг друга».

Первым был похищен Эктор Гутьеррес Руис.

Около часа ночи с семнадцатого на восемнадцатое мая три белых легковых автомобиля марки «форд-фалькон» остановились возле дома № 1011 по улице Посадас, в самом центре аргентинской столицы. Из машин неторопливо выбрались люди в штатском, но с автоматами в руках или с пистолетами за поясом. Их было человек пятнадцать. Они отнюдь не старались избежать внимания жителей соседних домов: шумно переговаривались, а один из них, оставшийся в первой машине, в полный голос докладывал по радио: «Прибыли на место. Начинать операцию? Слушаюсь!»

Несколько человек остались подле машины. Радист продолжал поддерживать связь. Остальные гурьбой двинулись к дому. И тут они не стремились действовать скрытно и не воспользовались боковым неприметным входом, над которым была укреплена дощечка с номером дома, а вошли в парадный подъезд, выходящий на угол улиц Посадас и Пасахе Саевер. Напротив подъезда находится дом, где в ту пору проживали военный атташе Бразилии и крупный аргентинский политический деятель Санчес Сорондо: днем и ночью здесь дежурили вооруженные охранники.

Как и следовало ожидать, охранники обеспокоились появлением людей с автоматами и потребовали предъявить удостоверения личности. Документы, видимо, внушили охране доверие, и стражи бразильского атташе и Санчеса Сорондо вернулись на свои места.

«Налетчики были вынуждены удостоверить свою личность и показать удостоверения. Они были, как утверждают из полиции, из охранного корпуса» — так сообщает мне из Буэнос-Айреса одно доверенное лицо», — напишет потом уругваец Карлос Кихано в мексиканской газете «Эксельсиор».

Еще более странно, что интерес к шумной, до зубов вооруженной ватаге проявила лишь охрана военного атташе и Санчеса Сорондо. А между тем неподалеку — самое дальнее в 150 метрах — располагались строго охраняемые посольства Израиля, Бразилии, Франции. По соседству расположено и районное отделение полиции. Не знать о налете все эти полицейские и солдаты вряд ли могли. Шумное прибытие за полночь трех «фордов-фальконов» было замечено и соседями семьи Гутьерреса Руиса, и случайными прохожими, и, само собой, привратниками. Кое-кто из них наверняка дал знать властям об этом.

Между тем налетчики поднялись на лифте на четвертый этаж к квартире уругвайского эмигранта и забарабанили в дверь.

Эктор Гутьеррес Руис до переворота 1973 года был председателем палаты представителей Генеральной ассамблеи — парламента страны, в котором он представлял Национальную партию («Бланко»). Ему было 43 года. Из них три последних года он провел в эмиграции в Аргентине вместе с женой и пятью детьми.

— Кто там? — встревоженно спросила сеньора Матильде Родригес Ларрета де Гутьеррес Руис.

— Открывайте! Мы пришли с обыском.

— На каком основании?

— А на том, что ваша семейка марксистская.

И снова громкий стук а дверь, угрозы взломать ее, если им не откроют подобру-поздорову.

Они вломились в гостиную. Наставили автоматы и пистолеты на главу семьи, на его жену, на пятерых детей мал мала меньше. Потом нейлоновой веревкой скрутили руки бывшему парламентарию.

Целый час длился обыск, который правильнее было бы назвать грабежом. На книги, письма, документы не обращали никакого внимания. Зато на полу расстелили простыню и туда стаскивали добычу — телевизор, магнитофон, столовые приборы, деньги, отнятые у членов семьи часы.

— Ну как, нашли что-нибудь? — заорал с улицы радист, вылезая из машины. — Начальство спрашивает.

Старший группы, мордастый и толстомясый тип, который командовал своими подчиненными, сидя на подоконнике, повернулся к распахнутому окну и рявкнул:

— Ничего стоящего!

Сеньора Матильде плакала. Детишки испуганно жались к стене. У них отобрали даже игрушки (надо полагать, у кого-то из налетчиков было потомство?).

Когда грабить было больше нечего, старший группы подошел к супруге уругвайского политика и, угрожающе покачивая пальцем перед ее лицом, процедил:

— Вашего мужа мы забираем с собой. Но об этом никому ни слова. В ближайшие часы, я имею в виду. Особенно Мичелини и другим вашим соотечественникам. Поднимете тревогу, пеняйте на себя — можете сразу заказывать мужу гроб.

Он оторвал телефонную трубку от аппарата и скомандовал подчиненным:

— Все. Заканчивайте. Пошли. Двое налетчиков понесли тюк с награбленным к лифту. Двое вытолкали на лестничную площадку бывшего председателя палаты представителей — полуодетого, со связанными руками, с наволочкой, натянутой ему на голову...

В подъезде двое с тюком на ходу бросили привратникам:

— Несем оружие, найденное в квартире Гутьерреса Руиса.

Они гуртом вывалились на улицу, укутанную белым влажным туманом. Май — это в южном полушарии осень.

«И они удалились со своей жертвой и не очень-то богатыми трофеями. Никто из представителей так называемых «сил порядка» так и не почтил своим присутствием место происшествия». Так напишет неделю спустя после этого похищения еще один уругвайский эмигрант, друг Гутьерреса Руиса и Мичелини, лидер Национальной партии Вильсон Ферейра Альдунате в письме президенту Аргентины. Письмо он отправит за несколько часов до того, как попросит политическое убежище в посольстве Австрии. Этот шаг позволил ему избежать судьбы двух его давних друзей. Как станет известно позднее, за Альдунате тоже шла охота.

Через два часа группа вооруженных людей (скорее всего та же, что похитила Эктора Гутьерреса Румса) подкатила к отелю «Либерти», расположенному в двух шагах от самого оживленного из столичных перекрестков. Коррьентес, на которой стоит отель, — улица первоклассных кинотеатров. Ее пересекает Флорида — важнейшая торговая артерия города. Здесь и ночью светло от полыхающих неоновых реклам. Да и ночь-то была уже на исходе — светало. Поеживаясь от сырости и холода, спешили на работу первые прохожие — уборщицы, которым нужно было привести в порядок конторы и магазины до их открытия, пекари, шоферы продовольственных фургонов. Трудовой Буэнос-Айрес просыпается рано.

Как и несколько часов назад, налетчики вовсе не думали действовать скрытно, не думали торопиться. Они неспешно и шумливо направились ко входу в отель, оставив три машины у обочины тротуара, что здесь решительно запрещалось полицейскими правилами. Полиции они, видно, не опасались.

На противоположной стороне Коррьентес, на пересечении с улицей Майпу, находится государственное учреждение, весьма строго охраняемое часовыми с пулеметами. Им вменено в обязанность проверять документы у всех посетителей и обыскивать их при входе в ЭНТЕЛЬ — важнейший телефонный узел страны, средоточие основных местных и международных линий связи аргентинской столицы.

Часовые не могли не заметить появления на улице крикливой вооруженной группы, но предпочли не вмешиваться. Поняли, что перед ними полицейские или солдаты в штатском? Или получили указание не совать свой нос куда не следует? Скорее всего последнее. Предпочла не вмешиваться и охрана американского посольства, находящегося в двух шагах от «Либерти» — на улице Сармьенте. В те дни число охранников доходило до ста пятидесяти. Несколько человек дежурило в двух машинах у подъездов дипломатического представительства

Споком, все солдаты и полицейские, которыми был нашпигован центральный район аргентинской столицы, остались в стороне от происшествия на улице Коррьентес.

Приехавшие беспрепятственно вошли в отель и до смерти перепугали швейцара и портье. Старший группы потребовал ключ от номера Мичелини:

— Мы пришли за этим марксистом!

Получив ключ, приказал портье:

— Проводишь нас к его комнате.

Набились в два лифта. Поднялись на седьмой этаж. В коридоре они примолкли: не с руки будить всех постояльцев и превращать гостиницу в гудящий улей.

Ворсистый ковер скрадывал звук шагов.

— Вот тут. — Портье показал на дверь комнаты, которую занимал Сельмар Мичелини с двумя сыновьями.

Один из налетчиков вставил ключ в замочную скважину.

Все трое были, естественно, в постелях.

— А ну-ка поднимайтесь! Живо! — заорал мордастый начальник.

Под дулами пистолетов и автоматов сыновей оттеснили от отца. Скрутили ему руки веревкой, завязали глаза.

Допрашивать не стали. Обыска опять не делали — был откровенный, длившийся около часа грабеж. Мародеры расстелили на полу простыни и стаскивали туда все мало-мальски ценное, подмеченное ими в номере. Их неторопливость, кстати, еще раз показала, что они не опасались никаких «сил порядка».

Радостно возбужденные трофеями, налетчики вроде как бы подобрели. Когда Мичелини сказал, что плохо себя чувствует, ему на минуту развязали глаза и разрешили принять лекарство. Уводя Сельмара Мичелини, налетчики ловко сняли часы с рук сыновей рывшего министра и сенатора.

Сельмар Мичелини был в прошлом министром, депутатом, а в годы, предшествовавшие перевороту, сенатором от прогрессивной политической коалиции Широкий Фронт. Он тоже около трех лет провел в аргентинской эмиграции вместе с женой и своими десятью детьми. В день его смерти ему исполнилось 52 года.

История похищения Эктора Гутьерреса Руиса и Сельмара Мичелини, скрупулезно восстановленная по рассказам их жен, детей, соседей и других свидетелей, ясно показывает, что аргентинские левые радикалы к событиям на улицах Посадас и Коррьентес никак не причастны. О непричастности «левых экстремистов» к налету на жилища видных уругвайских эмигрантов говорят соображения, изложенные Карлосом Кихано в газете «Эксельсиор». Похитители, замечает он, всячески подчеркивали во время операции свой воинствующий антикоммунизм. Но если это были члены «Революционной армии народа», зачем они так поступали? Чтобы выдать себя за агентов полиции и, таким образом, взвалить на них ответственность за содеянное? Но стоило ли тратить столько усилий, чтобы трое суток спустя оставить возле трупов, брошенных в пикап «торино», признание в совершенном убийстве?

Кихано близко подходит к истине, когда утверждает, что преступления такого рода — результат «пактов между репрессивными органами различных стран».

Здесь уместно процитировать также сделанное в мае 1976 года заявление Роднея Арисменди, генерального секретаря Коммунистической партии Уругвая. «За убийства, совершенные в конце минувшей недели, жертвами которых стали — вместе с другими уругвайцами — бывшие законодатели — демократы Сельмар Мичелини и Эктор Гутьеррес Руис, первый — сенатор от Широкого Фронта, второй — депутат от Национальной партии и председатель палаты представителей — несут ответственность не только аргентинские фашистские группы... — говорится, в частности, в заявлении. — Смерть этих двух политиков, пользующихся признанным престижем в рядах уругвайского демократического движения, вписывается в ту волну террора, убийств, похищений, пыток, от которой страдают тысячи уругвайцев... Речь идет о еще одном эпизоде, печальном и трагическом, среди ему подобных проявлений фашистского террора, развязанного во всех странах так называемого «Южного конуса» Латинской Америки, там, где фашистские режимы, связанные с самыми реакционными и агрессивными кругами империализма янки, создали единый блок, направленный против народов наших государств... Убийства Сельмара Мичелини и Эктора Гутьерреса Руиса, равно как и другие им подобные преступления, повторяют в систематической форме то, что случилось в декабре 1974 года в Париже, когда там был застрелен полковник Рамон Трабаль».

Пройдет несколько лет, и в 1979 году на одном семинаре в Женеве, посвященном проблеме прав человека, будет зачитан доклад Латиноамериканской континентальной организации студентов, в котором среди прочего отмечается: «Существует некий интернационал политических преступлений, который преследует, арестовывает, пытает и казнит... революционеров и деятелей демократического движения «Южного конуса». В этот контекст вписываются убийства боливийского генерала Хуана Хосе Торреса, чилийского генерала Карлоса Пратса и уругвайских парламентариев Сельмара Мичелини и Гутьерреса Руиса. Недавно мексиканский Комитет солидарности с аргентинским народом провел беседу за «круглым столом»... с участием свидетелей и жертв ультраправой террористической организации, действующей в Чили, Аргентине, Уругвае, Парагвае, Боливии и Бразилии. Существование такой организации подтвердила американская газета «Вашингтон стар».

Речь шла о КОНДОРе.

В расправе с Мичелини и Гутьерресом Руисом участвовали, судя по всему, два подразделения КОНДОРа — уругвайское и аргентинское. Еще в 1976 году Эдвард Кох, конгрессмен от Нью-Йорка, заявил, выступая в палате представителей конгресса США: «Вывод, который можно сделать из этих преступлений, таков: между аргентинскими военными имеются элементы, сотрудничающие с диктатурами Уругвая и Чили в деле уничтожения политических эмигрантов, которые могут стать руководителями демократического возрождения соответствующих стран». (Эдвард Кох, надо думать, не знал, что это сотрудничество координируется Центральным разведывательным управлением Соединенных Штатов.)

Взаимодействие секретных полиций Аргентины и Уругвая в операции «Мичелини — Гутьеррес Руис» подтверждают данные женевской Группы информации об Уругвае и солидарности с ним, полученные, как подчеркивается в издаваемом этой организацией бюллетене, из достоверных источников.

Вот о чем — вкратце — рассказывает швейцарский бюллетень.

13 мая были похищены супруги Витлав-Барредо — те самые, трупы которых позднее, 21 мая, окажутся в брошенном красном пикапе рядом с телами двух парламентариев. Во время этого похищения его организаторам каким-то образом становится известен проект одной важной (не названной бюллетенем) политической акции уругвайской оппозиции, а также то, что в осуществлении указанного проекта существенная роль отводится ряду видных эмигрантов, поселившихся в Буэнос-Айресе.

Орудующие в аргентинской столице «командос» из числа сотрудников уругвайской военной разведки сообщают об этом в Монтевидео. И там 15 мая принимается решение о физическом уничтожении Сельмара Мичелини, Эктора Гутьерреса Руиса, Вильсона Феррейра Альдунате, а заодно с ними и супругов Витлав-Барредо. На следующий день, 16 мая, в Аргентину направляется эмиссар — некий полковник спец-служб, который проводит ряд блиц-совещаний со своими зарубежными коллегами. Семнадцатого он возвращается на родину. А восемнадцатого, как мы знаем, Мичелини и Гутьерреса Руиса уводят с собой нагрянувшие к ним на дом вооруженные люди. Феррейра Альдунате предосторожности ради давно уже не ночует у себя на квартире, а 24 мая укрывается в австрийском посольстве — это спасает ему жизнь.

Очень мало известно о последних сутках жизни видных политических деятелей с момента их похищения.

Известно, что их увезли за город, держали взаперти вместе с супругами Витлав-Барредо, пытали.

Аргентинский адвокат Федерико Фасано, видевший тела убитых, сообщает, что Мичелини и Гутьеррес Руис «были подвергнуты невыразимым, трудноописуемым пыткам, выходящим за пределы человеческого воображения».

Заключение судебно-медицинского эксперта гласит:

«Все четверо убиты в четверг 20 мая. Тела имеют следы пыток: ожоги, ушибы».

Барредо и Гутьеррес Руис были застрелены выстрелами в глаз. Витлав и Мичелини — выстрелами в затылок.

Драматично свидетельство пятилетней Габриэлиты, дочери Росарио Барредо, похищенной вместе с матерью и присутствовавшей при расправе. Обращаясь к дедушке и бабушке, девочка рассказывала: «Мама сказала, что вы обо мне позаботитесь. Она упала последней. В нее стреляли дважды».

Найти убийц было бы, наверное, не так уж сложно — они оставили многочисленные отпечатки пальцев, когда мародерствовали в отеле «Либерти» и в доме на улице Посадас: они хватали то ту, то другую вещь, жадно рассматривали, выбирая, что поценнее. Предметов, к которым прикасались налетчики, родственники похищенных не трогали, ожидая прихода следователей. Но те не явились ни восемнадцатого, ни на следующий день, ни даже после известия о насильственной смерти Мичелини и Гутьерреса Руиса.

Да, найти убийц было бы, наверное, не так уж сложно. Тем более что у аргентинской полиции имеются отпечатки пальцев всех жительствующих в стране — и местных и иностранцев.

Создается, однако, впечатление, что преступников попросту не искали.

Похоронили Мичелини и Гутьерреса Руиса в Монтевидео. Тысячи людей пришли проводить их в последний путь.

Известный уругвайский поэт и писатель Марио Бенедетти написал поэму, посвященную Мичелини, и назвал ее «Сельмар».

В ней есть такие строки:

Не сотрутся из памяти улыбка его и жесты

Той последней нашей с ним встречи. Он был с сыном.

Я не сказал: «Прощай», сказал: «Береги себя».

Но мы оба знали: беречь себя он не будет.

Трагическая история двух уругвайских политиков относится к недавнему прошлому, но лишь в последнее время стало точно известно, что их судьбу определил КОНДОР.

Впервые относительно подробно об этой континентальной террористической организации рассказал известный американский журналист Джек Андерсон в статье «КОНДОР: южноамериканские убийцы», опубликованной в газете «Вашингтон пост» в августе 1979 года. В состав упомянутой организации вошли, по его словам, секретные полиции ряда военно-диктаторских режимов Латинской Америки. Их цель — следить за своими политическими противниками, эмигрировавшими за границу, а наиболее активных из них уничтожать.

На совести террористов из КОНДОРа почти все политические убийства, совершенные в западном полушарии за минувшее время. В том числе покушения на бывшего главнокомандующего чилийских сухопутных сил Карлоса Пратса и на бывшего министра в правительстве Сальвадора Альенде, видного деятеля социалистической партии Орландо Летельера, на экс-президента Боливии, генерала в отставке Хуана Хосе Торреса и на уругвайского военного атташе в Париже полковника Трабаля.

В американской печати высказывалось следующее предположение: Центральное разведывательное управление США создало этот «консорциум убийств», поскольку опасалось, что после скандальных разоблачений своей деятельности, имевших место в 1975 году, оно само уже не сможет с прежней свободой рук чинить суд и расправу над политическими деятелями, неугодными Вашингтону и его креольским союзникам.

КОНДОР активен по-прежнему.

Есть подозрение, что именно КОНДОР за последние два года уничтожил четырех видных гватемальских политиков — Фуэнтеса Мора, Колома Аргета, Рубена Абраама Искамбари и Хименеса Кахаса. Собраны доказательства того, что именно он в марте 1980 года расправился с сальвадорским архиепископом Ромеро.

Валентин Машкин

Просмотров: 7389