Наследник Сопианы

01 октября 1980 года, 00:00

Наследник Сопианы

В каждом городе есть всем известная улица — не главная, но такая, на которой приятно гулять, беседовать со знакомыми, назначать встречи. В Будапеште это улица Ваци, в Пече — улица Лайоша Кошута. На улице Кошута нет автомобилей. Витрины магазинов и магазинчиков, вывески закусочных, гулкие голоса продавцов газет, лотки с блинчиками-лангошами. Улица залита солнцем: дома невысокие и обращены к улице крутыми скатами черепичных крыш. С середины улицы видно пол небосвода. В ясную погоду здесь светло с рассвета до заката.

Мой спутник Ласло Варга степенно, но с завидным умением прокладывает путь в густой толпе горожан. Подмигнув встречному приятелю, он протягивает ему ладонь-лопату и обменивается фразами, понятными лишь тем, кто давно знает друг друга. Мы идем к Ласло домой пешком, потому что в Пече это проще и ближе, чем добираться на автобусе. Компактно застроенный Печ, где живет 180 тысяч человек, слегка вытянулся вдоль южных склонов гор Мечек. Его извилистые и крутые улицы трудны для автобусов, и потому сеть транспортных линий не отличается густотой. К тому же здесь приятно ходить пешком, вдыхая ароматный, немного терпкий воздух — леса окружают город со всех сторон.

Холодов в этом краю почти не бывает, пасмурные дни выпадают редко. Столь благоприятные природные условия привлекли еще римлян, основавших тут поселение с мелодичным именем «Сопиана». Наследником Сопианы стал впоследствии Печ. О том, что здешний климат близок к средиземноморскому, напоминает многое — и открытые кухни во внутренних двориках, и резные кроны фиговых деревьев, декоративных пальм, и атласные лепестки писков. Печских диких пионов — больше их нигде в Венгрии не встретишь.

...Издавна Печ слыл городом в высшей степени гостеприимным и благожелательным, обителью музыкантов и поэтов, живописцев и графиков. Затем город обрел многие индустриальные профессии, в том числе и шахтерскую. Окрестности города — единственный в Венгрии каменноугольный бассейн. Мой друг Ласло Варга — горняк, инженер-маркшейдер.

...Следующее утро было заполнено гулкими взрывами. В карьере одного из семи предприятий, которыми ведает печское шахтоуправление, убирали твердые породы. Молочный туман рассеялся, и с высокого обрыва стали хорошо видны желтые пятна шурфов в пластах породы на противоположном краю карьера. Подброшенный невидимой силой, черный выступ дрожащей массой взметнулся ввысь. Грохот послышался позже, когда пыльное облако уже начало оседать.

— Вообще-то у нас больше работы не для подрывников, а для экскаваторщиков, — заметил Ласло. — Взрываем лишь в тех случаях, когда попадаются очень твердые слои. Печские открытые разработки дают ежегодно свыше трех миллионов тонн угля. А по оценкам геологов здесь залегает не менее трехсот миллионов тонн топлива. Так что лет на сто еще хватит работенки!

Посторонившись, мы пропустили тяжело нагруженный самосвал «раба». По укатанному большаку он помчался на фильтровку угля. Самая лучшая часть топлива пойдет отсюда в Дунауйварош, где встретится с криворожской рудой. Там, на металлургическом комбинате, будут выплавлены очередные тонны стали. А низкокалорийные угли направляются на печскую ГРЭС, три высоких трубы которой видны на горизонте.

На пологом склоне карьера показалась оранжевая цистерна водовоза. Поливая поверхность соленой водой, он закрепляет грунт. Это значит, что меньше станет оползней, что пыльные тучи не будут угрожать зеленым массивам и городским кварталам. Чуть поодаль самосвалы выгружают возвращенную с фильтровки пустую породу, а бульдозеры тотчас выравнивают площадку. Так начинается рекультивация земли, потревоженной до этого руками человека. Когда-нибудь здесь вновь зашумят леса. Зеленая поросль, во всяком случае, появится скоро. В Венгрии действует строгое правило: не восстановишь вовремя почвенный слой — не получишь очередного участка для разработки.

Окрестности Печа должны оставаться зелеными.

«Только для пешеходов» — такая надпись вполне подошла бы к колоритному облику улицы Лаиоша КошутаПерекресток времен

В один из знойных августовских дней 1975 года участники I фестиваля дружбы советской и венгерской молодежи работали на виноградниках госхоза «Балинт Терек» под Будапештом. Среди тех, с кем мне довелось там встретиться, была Дьёнди Бузаши, студентка из Печа. Это от нее я впервые услышал, что центр области Баранья — город особенный, что его, образно говоря, никогда не заслоняла тень столицы. Признаюсь, тогда слова Дьёнди показались преувеличением. А сейчас, после того как мне довелось побыть в Пече, думается, что она все-таки права.

С первых же минут приезжего в Пече не покидает ощущение того, что он увидел город, ни в малейшей мере не ущемленный своим провинциальным статусом. И дело даже не в том, что Печу были «дарованы привилегии вольного королевского города» еще в 1780 году, почти за столетие до объединения Пешта, Буды и Обуды в единый Будапешт. Гораздо важнее, что Печ всегда оставался самим собой. Он и не пытался состязаться с помпезностью дворцов столицы, с классической прямолинейностью ее проспектов. В отличие от многих других венгерских городов, здесь даже в миниатюре не воспроизводили будапештского опыта в градостроительстве. Не копировали его и в быту. С другой стороны, имея реальные шансы стать городом-кунсткамерой, Печ волею истории отклонил и это, казалось бы, выгодное амплуа. Надев без всякого стеснения рабочую спецовку, он застраховал себя от схожести с такими музейными уголками страны, как, например, Сентэндре, Вышеград, Эстергом. Так и получилось, что в панораме современной Венгрии Печ действительно занял неповторимое место.

...Площадь Св. Иштвана — исторический центр города. У фасада тысячелетнего кафедрального собора, словно перепоясанного галереей с аркообразными сводами, работают реставраторы, молодые ребята. Если бы не синий цвет халатов, парней вполне можно принять за хирургов. Раскрытые наборы инструментов — и те напоминают своим серебристым отблеском атрибуты операционной

Собравшись на перекур, реставраторы время от времени заглядывают в подробный план здания, расстеленный на ступенях. Чтобы кусок ватмана не унесло порывом ветра, он был прижат чьим-то портфелем.

Дойдя до чертежей фундамента и подземных лабиринтов, реставраторы вступают в спор. За какой стеной скрыта более древняя кладка, а за какой — нет? Спор этот — отзвук большой дискуссии вокруг биографии собора и имеет веские причины история собора действительно изобилует многими непроясненными страницами.

Когда-то именно это место было центром римской Сопианы. Рядом располагалось кладбище, где похоронены казненные основатели местной христианской общины, — свидетель тех времен, когда новое вероисповедание жестоко преследовали власти. Позднее, в IV веке, когда христианство восторжествовало, здесь был основан епископат. Построили и первую церковь — базилику. До позднего средневековья базилика не сохранилась, не пережив беспокойные времена великого переселения огненными вихрями проносились по задунайскому краю войны и набеги известных и неизвестных племен друг друга сменяли гунны, готы, авары. Пережить все эти потрясения довелось лишь подземным склепам да сооруженной тут же часовне, известной своими гармоничными пропорциями. Эти памятники в конце концов достались кочевникам-венграм, пришедшим сюда в IX веке. В 1009 году король Иштван, обративший Венгрию в христианство, вновь основал печский епископат, владения которого простирались на целый ряд областей.

Сияет под лучами полуденного солнца изящный фонтан на площади Сечени, ставший символом ПечаТогда же в IX веке, была сооружена первая часть кафедрального собора — безупречного образца романского стиля. Затем он неоднократно перестраивался, причем каждый раз обретал новые черты. Недаром печская школа резчиков по камню прочно заняла ведущее место в стране. Вторая часть здания была завершена уже после монгольского нашествия, а полностью собор был построен лишь в XVI столетии. Превращенный во времена турецкого владычества в мечеть, он вновь обрел свой прежний облик лишь в XVIII веке. Если добавить к этому последнюю перестройку, осуществленную в 1891 году, то становятся еще более понятными трудности, которые ждут здесь реставраторов. А ведь кафедральный собор, как и соседний дворец епископа, — это лишь один, хотя и самый известный, утолок города. Наверное, Печ не был бы таким, какой он есть, если бы его центр тяготел к одному архитектурному ядру. В конце концов, и в Венгрии, и в других странах немало городов, где все центральные улицы ведут к одному древнейшему ансамблю. А здесь их два. Неподалеку от площади Св. Иштвана как бы в противовес ей еще в средние века выделился участок гражданской застройки — светский центр Печа. Позднее эта площадь получила имя выдающегося венгерского просветителя Сечени. Кварталы, улочки между этими площадями стали как бы осью, на которую нанизан городской центр. Здесь что ни улица, то музей, что ни здание, то памятник.

Улица Доктора Шандора, дом номер два. В крошечном кафе в угловом зале собралась стайка девушек, работающих в соседней аптеке. Пластмассовые пакеты с какао выстроились вдоль барочного окна. В 1973 году реставраторы сняли леса, и заиграл красками фронтон дома с семью окнами — чистое барокко! — обновилась резьба по камню на столбах, поддерживающих ворота с затейливым узором.

Улица Януса Паннониуса, дом номер четыре. Вдоль увенчанного витиеватым гербом фасада несколько ребят с этюдниками — воспитанники городского художественного училища. На холсты ложатся очертания лепных украшений, свет, тень, полутень. Достойны кисти и соседние дома, также возведенные в XVIII веке — номер шесть, номер восемь, номер тринадцать Постройки в стиле барокко чередуются с более поздними сооружениями.

Дом номер два на улице Капталан — самое старинное в городе жилое зданиеСнова площадь Сечени. Стайка голубей в лазурном небе, группы туристов, заботливо ухоженные газоны. Недалеко от прекрасно сохранившейся мечети Джами — зелено-золотой фонтан. Вода струится из четырех фигурок, переливающихся всеми цветами радуги. А вся конусообразная скульптура увенчана небольшим куполом. Словно унизанный самоцветами, он опирается на двенадцать колонн. Лишь вблизи видишь, что все это — раскрашенный фаянс.

Прохладная тень и журчание воды манят сюда в жару, приглашая расположиться поудобнее на каменных скамьях. Проходящий мимо человек со значком «Гид» на пиджаке сказал, что эта композиция создана на местном фарфоровом заводе «Жолнаи» и что коллекция лучших изделий этого предприятия собрана в специальном музее. Дом номер два по улице Капталан. Кстати, это самое старое здание в городе. Оно совсем недалеко отсюда — минут пять ходу.

Вечереет. Уличный фонарь бросает отсвет на арку входа. В фиолетовом сумраке узкой улицы просматриваются смутные очертания барельефа, нависшего над тротуаром. А на втором этаже попадаешь в ярко освещенный зал, где искрятся яркие вазы всех цветов и размеров. Впрочем, здесь трудно судить о цвете. Верхний слой краски, расплавленной на выпуклой поверхности, светится изнутри, обнаруживая под собой еще слои, и все это сливается в радужную гамму.

Жолнайский фарфор

Сидя у распахнутого окна, молодая художница Гезане Хорват медленно наносит мазки на поверхность кувшина. Сосредоточен взгляд, рассчитано каждое движение.

Непосвященному кажется, что орнамент рождается сию минуту, по прихоти мастерицы. На самом же деле творческий замысел, как бы он ни был свеж и оригинален, имеет под собой прочную основу традиции. С 1868 года, когда Вильмош Жолнаи основал здесь завод, печская школа художников-керамистов выработала свои принципы. И от них здесь не отступают.

Закончив работу над кувшином, Гезане Хорват отложила кисть, но еще какое-то время придирчиво рассматривала рисунок со всех сторон, огорченно вздыхая. Я гляжу через ее плечо, но не могу обнаружить ни малейшего изъяна.

— Что вы! — качает головой художница. — Не все пока удается, ведь я работаю на «Жолнаи» всего четыре года. Вы лучше наверху поглядите: там работы, получившие награды.

Комната заместителя директора Ласло Палинкаша напоминает мастерскую умельца. На побеленных стенах — широкие полки из мореного дуба, уставленные глиняными фигурками. Кругом незавершенные рисунки.

— Мы буквально выросли из гончарного, керамического производства, — сказал Ласло Палинкаш. — Строителям нужны были технический фарфор и фаянс. Здания в конце прошлого века возводили не серийно, и поэтому заказы, адресованные заводу «Жолнаи», заметно отличались друг от друга. Декоративные водосточные трубы, обрамления черепичных крыш, вазы для веранд, детали фонтанов — таким стал на рубеже столетия диапазон наших изделий. Потом перешли к посуде.

Адрес печского Фарфорового завода хорошо известен не только знатокам искусства, но и энергетикам многих строек стран СЭВ. Им марка «Жолнаи» напоминает о десятках видов электроизоляторов и других деталей. Изделия из Печа можно встретить на участках объединенной энергосистемы «Мир», на линии высокого напряжения Винница — Альбертирша, на других совместных объектах стран социализма.

О надежности продукции предприятий ходят легенды. Да и действительные факты подчас кажутся неправдоподобными. Не так давно в одной из развивающихся стран решили закупить партию печских изоляторов — двухметровых глянцевых катушек, которые выпускают здесь для энергетических комплексов. Перед за шючением контракта партнеры предложили провести испытание на прочность. Два мощных гусеничных трактора зацепили оба конца изолятора стальными тросами и дали полный ход в противоположных направлениях. И что бы вы думали? Моторы заглохли, а печский фарфор выдержал. Вопрос о надежности был решен.

Расти и молодеть

— В человеке должно быть заложено уважение к истории родного края, — с этого начал разговор заместитель председателя горисполкома Лайош Ненет. — Человеку, вступающему в жизнь, нужно хорошо знать, откуда он родом — не в анкетном, а в самом глубоком смысле этих слов. Но, чтобы разбираться в истории города, тем более такого, как наш, не обходима солидная подготовка. Ведь Печ многолик. Если городу Дьеру больше всего подходит комбинезон машиностроителя,

Шопрону — традиционная мантия архивариуса или белый халат медика, Татабанье — шахтерская каска, то для Печа характерно все это, вместе взятое. Так уж распорядилась история. И не случайно учебный курс, посвященный родному городу, включен в программы учебных заведений, причем не только гуманитарных, но и технических. Студентов здесь чуть ли не полгорода

Именно в Пече в 1376 году был основан университет — единственный тогда во всей стране. Он считался одним из первых и в Европе, поскольку уступал по возрасту лишь пяти университетам — Болоньи, Парижа, Праги, Кракова и Вены. Свое существование университет прекратил во времена османского ига. Сегодня в Пече шесть институтов — медицинский, юридический, экономический, педагогический, технологический, а также консерватория.

Молодежи у нас много, и не стремится она отсюда уехать. Но и проблем хватает. Хотя за нынешнюю пятилетку и построено восемь с половиной тысяч квартир, их надо куда больше. А разрастаться городу нелегко, сложнейший рельеф — горы, холмы, расщелины. К тому же еще в средневековье здесь были прорыты десятки километров подземных ходов и туннелей. О многих из них мы знаем, но другие пока неизвестны. Во всяком случае, обвалы не исключены. Тут хватит работы геологам, археологам и даже спелеологам на многие-многие годы. К тому же в лабиринтах наших улиц, кривых узких, не построишь новые микрорайоны. Но есть выход. Даже два. Первый — сооружение города-спутника на склонах окрестных гор. Второй — вкрапление новых кварталов в окраины — там все-таки не столько уж памятников архитектуры. Второй вариант, правда, подороже, чем первый. Потому и растет Сигетиварош — наш город-спутник...

Лайош Немет указал рукой на север, где, дрожа в жарком полуденном мареве, просматривались контуры большой стройки. Под ними обозначилась лента новой окружной автострады. Она свяжет Печ с центральными и северными районами страны, со столицей.

Прямо над окнами городского Совета отбойный молоток выстукивал свою дробь и мелькали оранжевые каски строителей.

П. Богомолов

Просмотров: 5396