Люди на атолле

01 октября 1980 года, 00:00

Люди на атолле

Густая вуаль дождя почти до последней минуты заслоняла все вокруг. Лишь перед самым приземлением самолет осветило сияющее солнце. Только что омытый тропическим ливнем, остров Понапе предстал передо мной во всем очаровании. Преобладала зелень, клубящаяся, пышная.

Как только открыли люк, в самолет ворвался густой жаркий воздух. Прямо над посадочной полосой вздымается ввысь отвесная скала, венчающая островок Сокеэс. Аэродром на Понапе поражает контрастом между современным реактивным самолетом и аэровокзалом под пальмовой крышей на бамбуковых столбах.

19 октября 1529 года остров Понапе был открыт испанским мореплавателем Альваро де Сааведра. Запись об этом была сделана в бортовом журнале. Однако жители Понапе так и не узнали, что были открыты странными белыми людьми, явившимися на плавающих островах, увенчанных облаками парусов Понапе был открыт заново в 1828 году. Его нанесла на карты русская экспедиция во главе с Федором Петровичем Литке, совершившим плавание на барке «Сенявин». Поэтому на многих современных картах Понапе и близлежащие атоллы обозначены как острова Сенявина.

Дождливый сад Понапе

В лучах раннего солнца резко очерчена на фоне чистого неба базальтовая скала йокай. Дождь только что кончился, и зелень, окружавшая меня со всех сторон, была тщательно вымыта, а листья и цветы сверкали ожерельями капель воды, пронизанных солнечным сиянием.

Как только я выбрался из сада, окружавшего отель, коралловая дорога сама привела меня в город. (По европейским понятиям, впрочем, город Колония даже не поселок.) Прохожих было немного, но почти все улыбались мне, незнакомому человеку: «Каселелия!» — «Здравствуй!» Невысокие, светлокожие люди с почти прямыми волосами одеты в хлопчатобумажные рубашки с рекламами, джинсы и яркие куртки. Одежда эта появилась за семь лет существования на острове аэродрома для реактивных самолетов. До этого понапейцы обходились набедренными повязками.

По мере приближения к центру я заметил, что хижины с пальмовыми крышами виднеются в гуще зелени все реже. Вместо них появились стандартные деревянные постройки явно не островного происхождения помещение почты, какое-то еще закрытое туристическое бюро, здание администрации с флагштоком.

Мне нужно было встретиться с представителем местной власти. Из администрации округа лишь несколько человек слышали о существовании Польши, но все без исключения были ко мне очень внимательны. Поняв, что меня интересует, чиновники единогласно решили, что прежде всего мне необходимо познакомиться с мистером Пенселом Лоуренсом, хранителем городского музея.

Меня довезли на машине до конца дороги. На острове вообще очень мало дорог, и объехать на машине вокруг Понапе или отправиться внутрь острова невозможно

Пенсел Лоуренс оказался человеком отзывчивым. Правда, его музей не слишком впечатлял. Один большой зал, немного запыленных экспонатов, две или три витрины. Зато мистер Лоуренс Пенсел был точен в сообщениях об острове.

Жители Понапе — искусные мореходы и корабелыПонапе — одинокая базальтовая скала, поднимающаяся со дна моря. Вершина этого вулканического образования возвышается над океаном почти на девятьсот метров в виде горы Тотолом. Коралловые рифы, разумеется, результат деятельности полипа, который самоотверженно трудится на склонах этой подводной пирамиды. Понапе — клочок площадью в триста квадратных километров — принадлежит к числу островов, известных самым большим количеством осадков во всей Океании: с годовой цифрой, превышающей четыре с половиной тысячи миллиметров. Почва великолепная. Жителей около семнадцати тысяч. С незапамятных времен остров делится на пять округов-княжеств: Сокеэс, Уэ, Нэт, Мадолениэмв и Кити. Во главе этих округов стоят вожди; традиционная система власти и кланы пережили здесь времена испанской, немецкой, японской оккупации и сейчас существуют параллельно с администрацией, введенной американцами.

Мистер Лоуренс замолк; к нам приближался какой-то человек. Оба заговорили на местном языке Хранитель представил меня своему знакомому, подчеркнув с непонятной еще для меня значительностью, что тот живет на атолле Нгатик; это около ста миль от Понапе. Новый знакомый по имени Вилли был видный мужчина высокого роста с характерной для микронезийцев кожей оттенка меди и с удивительно светлыми глазами. Мне показалось, что он великолепно говорит по-английски.

Они побеседовали еще немного, и Билли пошел дальше, уговорившись с хранителем встретиться несколько позже.

— Билли с семьей живет на Нгатике, — еще раз значительно подчеркнул хранитель.

— А что, там у всех такие голубые глаза? — спросил я.

— Так вы все-таки заметили? — обрадовался Пенсел. — Ведь он прямой потомок бунтовщиков-китобоев. Кстати, среди моих предков тоже есть французский китобой, — добавил он не без гордости.

Теперь мне все стало ясно. Речь шла об известном в истории Южных морей событии — массовом убийстве всего мужского населения атолла Нгатик, совершенном взбунтовавшимся экипажем британского китобойного судна. В 1800 году моряки перестреляли всех островитян мужского пола, чтобы те не мешали ухаживать за их женами и дочерьми. Это истребление «дикарей», собственно, не произвело никакого впечатления на остальной мир, а часть матросов навсегда осела на атолле, положив начало новому населению и даже новому языку, представляющему собой смесь понапейского и английского. Боюсь, что французский предок Лоуренса был не меньшим негодяем, чем его английские коллеги...

— Как можно добраться до Нгатика? — спросил я.

— Нанять лодку. Но в это время года не стоит и пытаться. Приближается тайфун.

День с хранителем

Пенсел явился за мной в отель пунктуально Он обещал показать деревню Мпомп, но честно предупредил, что там нет ничего экзотического.

По дороге он принялся излагать основные сведения об общественном устройстве острова. Я узнал, что жители Понапе исстари делятся не только на двадцать кланов, но также и на благородных и простонародье. В здешнем обществе мать — единственное лицо, от которого ведется род, определяются все родственные и социальные связи. Благодаря этому брат матери для ее детей — лицо более важное, чем родной отец. Таким образом, в понапейском обществе женщина имеет более высокий статус, чем у многих других племен, населяющих острова Тихого океана.

Уникальная особенность Понапе — насколько мне известно, не только в масштабах Микронезии — институт двух вождей в каждом из пяти понапейских княжеств. Одного титулуют «нанмарки», а другого «нанкиы». Это двоевластие обеспечивает княжеству равновесие его структуры, которое подкрепляется браками между семьями обоих вождей. Основные детали этого механизма сохранились до наших дней.

По легенде первым нанмарки был великий завоеватель Понапе Исокелекель, а первым нанкином — его сын Налепениен.

— В прежние времена коронация нанмарки княжества Мадолениэмв совершалась очень торжественно: ночью, с участием посвященных. В нее входят шествие с факелами, заклинания, натирание нового вождя обломком коралловой скалы, усаживание его на платформу. Вождя сажали на возвышение не без умысла: до сих пор мы, простые смертные, обязаны всегда держать голову ниже, чем нанмарки. Поэтому, если вождь не сидит на возвышении, ходить от него поблизости можно, лишь согнувшись в три погибели. В присутствии вождя даже дети должны спрашивать разрешения влезть на пальму, чтобы нарвать кокосов.

Самое приятное для меня известие хозяин припас на конец прогулки — на следующий день нам предстояла морская поездка к таинственным руинам Нан Мадол! К неизвестной цивилизации, а возможно, остаткам мифической Микронезиды...

Нан Мадол — вопрос вопросов

Лодка плавно скользила по хрустальной воде лагуны. По левому борту, метрах в двухстах-трехстах, у полосы рифов, кольцом окружающих остров, кипела и пенилась вода. При встречном ветре парус отлично тянул каноэ, а слабенький моторчик на корме добавлял скорости. За его работой, присев на корточки, следил Джимми, симпатичный микронезиец из отеля; прямо передо мной сидел Пенсел.

В ярком утреннем солнце, которое разбросало по волнам сверкающие блики, я отчетливо видел архитектуру кораллового дна. С увеличением глубины оно приобретало пастельные тона — от бледно-зеленого до темного изумруда. По мере нашего продвижения я научился уже издали, по цвету воды, различать мели, образованные наносами песка, и глубокие места, где нам не угрожало столкновение с рифами. Время от времени мой взор останавливался на балансире, прикрепленном без единого гвоздя, только с помощью мастерски сплетенного лыка, к корпусу лодки, выдолбленному из ствола. С трудом верилось, что всего несколько дней назад я прилетел на этот остров на реактивном самолете.

Мы медленно огибали восточный берег острова, направляясь на юг. Шел уже третий час плавания. Джимми осторожно вел лодку, маневрируя между камнями, большими и малыми. Наконец из-за очередной коралловой скалы, покрытой растительностью, показалась постройка. Длинные базальтовые балки вздымались на высоту нескольких метров над головой, сложенные штабелем, как огромные жертвенные костры.

Балансир крепят с помощью сплетенного лыка к корпусу лодки, выдолбленному из целого ствола или сшитому без единого гвоздя из тесаных досок.Лодка, управляемая ловкой рукой, подошла к полуразрушенным ступеням, ведущим прямо к широкому провалу, некогда воротам в гигантской стене. Тишина. Единственным звуком здесь был мягкий плеск воды, заливающей черный, покрытый мхом базальт. Стены у входа были толщиной метра в четыре. Передо мной раскинулся внутренний двор, а на нем темными пастями зияли какие-то подвалы. Возвышались цоколи, стены. Даже профану было ясно, что эти каменные балки не менее шести метров длиной весили три-пять тонн каждая и что несколько веков назад их воздвигли гигантский труд и организованные усилия многих тысяч человеческих рук.

В задумчивости бродил я по обширному двору, вымощенному черным базальтом, из которого кое-где поднимались стройные пальмы, кустарник и даже мощные стволы хлебного дерева. Удивительны силы природы, раздирающие слабыми на вид корешками глыбы скал!

Пенсел бесшумно присоединился ко мне. Он понимал, что я поражен огромной постройкой, воздвигнутой на этом крошечном зернышке суши, окруженном океаном. Поэтому он очень деликатно, осторожно вступил в свою роль гида:

— Здесь были захоронения владык... А в этой пещере содержались узники, приговоренные к пыткам...

Я двигался среди остатков глубокой древности, поглядывая на указанные места. Вот низкие отверстия в стене: они служили входными воротами для простолюдинов, повелители острова и благородные пользовались широкими входами.

— Для островитян эти развалины были когда-то табу, — говорил Пенсел, — впрочем, это табу сохранилось: далеко не все жители Понапе отваживаются приплывать сюда. Эта часть руин носит название Нан Довас. По мнению всех ученых, здесь была крепость, которой пользовались только во время войн. С большой степенью вероятности установлены места постоянных сторожевых постов, вот на этих двух строениях. Даже нашли костры, на которых они готовили себе пищу. В настоящий момент Нан Довас — лучше всего сохранившаяся часть всего Нан Мадола. А теперь идем вниз, я покажу тебе самую большую базальтовую глыбу.

Глыба действительно была внушительная. Уложенная в фундамент, она вырастала прямо из воды и представляла собой угловой бастион. Вытесанный ступенями, он был мощным основанием для нескольких опирающихся на него базальтовых столбов. Меня больше всего поразило мастерство, с которым были пригнаны балки. Вблизи это напоминало строительное искусство инков.

Пенсел посмотрел на воду и решил, что при этом уровне прилива нам еще удастся пройти пешком в направлении открытого моря и посетить Нан Мволюэсеи и Кариаэн. Я не знал, что означают эти два названия, но охотно последовал за ним. Мы брели по колено в воде канавами, выложенными базальтовой плиткой. Нан Мволюэсеи оказался останками мощной стены, некогда защищавшей Нан Довас от ярости моря; теперь от нее сохранились лишь небольшие фрагменты, однако на них стоило взглянуть, хотя бы ради поэтической легенды, рассказанной Пенселом:

— Давным-давно Нан Мволюэсеи служил местом испытания для молодых понапейцев. По ритуалу, прежде чем отправиться на Нан Мадол, молодой человек должен был взойти на эту высокую стену, взять в руки небольшой камень, произнести над ним магические заклинания, бросить его в море и прыгнуть вслед. Прыжок был очень опасен, так как у основания стены жили вечно голодная акула Лиеоун и ее муж Оун. Эти «милые» супруги, услышав всплеск, мгновенно являлись в надежде на пиршество, но, увидев, что это всего лишь камень, уплывали назад. Отважный воин успевал нырнуть и всплыть прежде, чем возвращались акулы. Если заклинания не были достаточно убедительны или воин был не слишком проворен, ему никогда не удавалось попасть в святыню Нан Мадол.

Кариаэн оказался местом захоронения жрецов, которое размещалось в базальтовом городе, поблизости от резиденций владык острова. По верованиям, существующим на Понапе и до сегодняшнего дня, духи особенно часто посещают именно это место. Основным доказательством служат покрывающие постройку заросли с нежными красными цветами Пенсел показал мне это чудо, действительно, на почве, насквозь пропитанной соленой морской водой, раскинулись необычайно пышные заросли.

Вымокшие и исцарапанные, мы вернулись на внутренний двор Нан Доваса. Пенсел снова проверил уровень воды и предложил отдохнуть.

— Надо подождать часок, пока вода поднимется, — пояснил он, — иначе не проплыть.

Мы разложили в тени дерева привезенную, снедь — бананы, кокосы, печеные плоды хлебного дерева. Я замучил вопросами хранителя музея.

— Откуда этот строительный материал? Ведь здесь вокруг только коралл, и то немного. Откуда базальтовые балки?

— Исследователи считают, что базальтовые балки вырублены и доставлены с горы Сокеэс.

— Не близко, мы плыли оттуда не меньше трех часов! Каким же образом перевозили такие тяжести в те времена?

— Считают, что базальт переправляли на плотах — камни подвешивали под ними в воде.

— Допустим. А как эти камни поднимали наверх?

— Скорее всего вкатывали и втягивали по наклонным платформам, сделанным из коралла.

— Сколько же требовалось для этого людей и времени!

— Этого никто не знает и, наверное, не узнает никогда.

Я умолк, жуя банан. Построен величественный город, подумалось мне. Построен на острове, где сейчас живет семнадцать тысяч человек. В 1855 году, как известно, людей было только пять тысяч. В настоящее время при развитой службе здравоохранения в радиусе двух тысяч километров от Понапе проживает не более пятидесяти тысяч островитян, из них способны к тяжелым работам не более трех тысяч. Каким же образом и с какой целью был воздвигнут этот гигантский город?! Возможно, правы те исследователи, которые утверждают, что район Каролинских островов когда-то представлял собой большой материк. Теперешний архипелаг лишь остаток погрузившейся в океан суши. Затонувшая Микронезида — аналог мифической Атлантиды? Что ж, Нан Мадол был бы недурным подтверждением этому.

С горы Сокеэс доставили морем базальтовые глыбы и сложили из них бастионы и стеныС бананом давно покончено, а я все еще продолжаю пережевывать свои мысли. Необычная письменность жителей острова Волеаи, входившего в состав Каролинских островов, пожалуй, тоже могла бы служить подтверждением тезиса о существовании Микронезиды. Английский ученый Макмиллан Браун посетил остров в 1913 году и записал, что эта письменность «известна пяти жителям острова, причем нет оснований полагать, что ее выдумал один из этих пятерых». Браун исключает также возможность изобретения оригинального письма после прибытия европейцев, так как в этом случае в его основу был бы положен либо рисунок латинских букв, либо рисунок предметов, распространенных тогда в меновой торговле. Однако такое подобие отсутствует. По мнению Брауна, письмо с Волеаи представляет собой остатки письменности, возникшей в мифической Микронезиде со столицей Нан Мадол на острове Понапе. Микронезида, Пацифида — может быть, эти предположения получат подтверждение с помощью археологов, причем последнее слово будет за подводной археологией.

— Послушай, Пенсел, — снова начал я свой допрос, — на этих развалинах работали какие-нибудь археологические экспедиции?

— Насколько мне известно, в прошлом столетии первым исследовал их систематически твой соотечественник Кубарий. Были, правда, еще стихийные изыскания китобоев, застрявших на острове, и миссионера Таллина. Кубарий составил подробный план, которым руководствовалась большая немецкая экспедиция, копавшая здесь в 1908—1910 годах. Поляк сам открыл, кажется, тринадцать погребений.

— Я знаю. К сожалению, его коллекции погибли в 1874 году со шхуной «Альфред», которая затонула на рифах вблизи одного из Маршалловых островов.

— Очень жаль. Я не знал об этом. У меня в музее очень мало материалов После немцев копали...

— Губернатор Берг еще копал! — вмешался в разговор молчавший до этого Джимми.

— Ты прав, сынок, — похвалил его Пенсел. — Это было в 1907 году. Тогдашний губернатор Каролинских островов Берг вскрыл могилы на островке Пеэиэнкитель — мы там побываем — и нашел в них кости древних повелителей Понапе. В ту ночь долго было слышно звучание морских раковин. Утром абсолютно здоровый губернатор скончался по неустановленной причине.

— Эта история очень похожа на то, что происходило в гробницах фараонов!

— Не знаю, не слышал.

— Если хотите, я провожу вас завтра к могиле Берга, — предложил Джимми.

Беседа затихла. Растянувшись под деревом, я смотрел в небо сквозь причудливо вырезанную листву хлебного дерева. Однако я еще не исчерпал пенселовский кладезь знании о Нан Мадоле.

— Что же было потом? Кто исследовал эти руины?

— После немцев копали японцы, в 1928 году. Они нашли кости людей вдвое больших размеров, чем у обычных островитян...

Опять загадки, подумал я. Давно вымершая раса?

— ...В 1942 году в Нан Мадоле работала большая японская экспедиция... В 1948 году были американцы, потом опять ученые из США, а недавно — работники музея Бишопа на Гавайях. Я немного помогал им и знаю, что скоро прибудет еще одна экспедиция из Штатов, причем с аквалангистами, и впервые проведет подводные исследования в этом районе

— А как насчет возраста этих руин? Он точно установлен?

— Точно... — Пенсел сделал паузу — Радиоуглеродный анализ остатков костра на сторожевой башне показал, что им больше восьмисот лет Может быть, так...

Гибель Сауделевров

— Наверное, у вас на Понапе есть какие-то свидетельства, устные рассказы?

— Вообще-то есть, но это длинная история.

— Расскажи, пожалуйста.

— Очень-очень давно, так давно, что никто уже не помнит, на острове жили два брата, Олсипа и Олсопа. Они решили построить большой «пей», на нашем языке это означает каменный дом. Сначала они строили его возле гор Нэт, потом на берегах Уэ — остатки этих построек сохранились на Понапе до сих пор. Но в конце концов они выбрали самое лучшее место недалеко от островка Темвен; это как раз то место, где мы сейчас находимся. Было построено восемьдесят искусственных островков, на которых и возвели Нан Мадол.

— Извини, Пенсел, — прервал я его, — не хочешь ли ты сказать, что весь Нан Мадол стоит на искусственно насыпанном грунте?!

— Конечно. Так и есть на самом деле. В этом не может быть ни малейших сомнений. Именно поэтому Нан Мадол называют Венецией Океании. Лишь малая часть этих построек стоит на естественной суше — острове Темвен.

Я задумался и прекратил дальнейшие расспросы. Пенсел подождал минутку и продолжил рассказ.

— ...Люди клана обоих братьев не могли построить крепость Нан Мадол своими силами. Поэтому они попросили помощи у жителей Мадолениэмв, на территории которых возводился город. Потом, как свидетельствует предание, помощи просили у всех понапейцев, г также у жителей соседних островов Восточных Каролин. Работы продолжались, и Олсопа после смерти брата стал первым повелителем острова, дав начало целой династии Сауделевров. По легенде их было шестнадцать. У нас помнят о каждом. Так, например, правитель Саконе Мвеи наверняка имел бы у европейцев прозвище Жестокий. Раипвенлако был Саудемои — Ревнивый. Ревность его и погубила, а вместе с ним и всю династию. А было это так.

Бог грома Наэнсапве завел шашни с неверной женой Саудемои. Тот разгневался и решил поймать бога и замучить. Однако богу грома удалось бежать на соседний остров Кусаиэ. Он нашел женщину, и та родила ему сына-мстителя, которому дали имя Исокелекель. Однажды он и триста тридцать его воинов прибыли в Нан Мадол, победили воинов Саудемои, последнего Сауделевра, и захватили власть в святом базальтовом городе и на всем Поыапе Исокелекель положил начало новой династии нанмарки. В памяти понапейского народа сохранился двадцать один повелитель этой династии, которая существует и сейчас. Они продолжают править на Понапе наряду с американской администрацией и органами самоуправления. Однако резиденция нанмарки теперь не Нан Мадол, а Темвен, который входит в состав Мадолениэмв.

Мы собрали наше скромное имущество и уселись в лодку. На этот раз Пенсел поместился на носу, а Джимми сидел на руле. Началось необыкновенное плавание. Мы шли по каналу с берегами, выложенными базальтом, который во многих местах, наверное, обрушился в воду, так как берега зияли широкими провалами, то и дело скрывались в мангровых зарос лях, лишь время от времени из чащи виднелись фрагменты призм, выложенных из базальта Вероятно, мы плыли по главному каналу — он был довольно широк Пенсел, ораторствующий на носу лодки, временами и впрямь напоминал гондольера на Канале Гранде в Венеции

— Вот место, где натирали благовониями тела мертвых, а здесь были руины по названию «пеинеринг», где для всего Нан Мадола производили кокосовое масло

Он показывал, где многочисленные экспедиции находили погребения. Были и другие сооружения, представлявшие собой когда-то центры информации, — на островке стояли священные деревянные барабаны, обтянутые кожей скатов. Их зычные голоса рассказывали жителям города обо всем, что им было положено знать.

Каноэ петляло по каналам, скрытым под арками сросшихся кронами деревьев. И повсюду можно было разглядеть остатки базальтовой облицовки берегов. Мне особенно запомнились Паэн Кадира, Идеэд и Келепвель.

Паэн Кадира — это остатки квадратной постройки размерами значительно меньше Нан Довас. Когда-то она была административным центром базальтового города. Место было строжайшим табу. Сюда имели доступ только правители, их жены и — по специальному разрешению — чиновники. Эти последние имели право входить только через главный вход, в противном случае им грозила казнь. Свои копья они оставляли перед входом. Представителям каждого округа в Паэн Кадира отводилась особая башня. Древние легенды гласили если башня рухнет, подмытая волнами, погибнет и род, которому она принадлежит Угловая башня Сокеэс обрушилась без всяких видимых причин в 1910 году, почти одновременно с восстанием жителей одного района против немцев. Население Сокеэс было тогда почти полностью уничтожено. То же произошло на острове Кусаиэ, где в результате деятельности белых численность населения резко упала.

Руины Келепвель находятся на противоположной стороне канала. В результате многочисленных исследований, в том числе Смитсоновского института в 1963 году, было установлено, что скорее всего здесь находилась резиденция самого Исокелекеля и его трехсот тридцати воинов Пенсел показал мне кучу тщательно обработанных камней округлой формы Возможно, они служили гвардейцам повелителя для каких-то игр.

Место, которое называлось Идеэд, принадлежало жрецам Нан Мадола. Оно занимало небольшую площадь и почти совсем исчезло в зарослях. Если бы не Пенсел, я ни за что не заметил бы остатков каменной печи и маленького углубления вроде небольшого бассейна. Пробы, взятые учеными с пода этой печи, указывали на то, что ею пользовались лет шестьсот назад. В маленьком бассейне держали священных угрей, которым, соблюдая сложный церемониал, жрецы приносили в жертву черепах, чтобы умилостивить богов и избежать их гнева.

Пенсел был неутомим. На меня непрерывно изливался поток труднейших названий и интереснейшей информации. Несмотря на это, ни одно из продемонстрированных мне мест «Венеции» не производило и половины того впечатления, как Нан Довас.

Когда лодка выбралась из путаницы мангров и черных камней на широкое пространство чистой, спокойной воды, в моей голове была мешанина из рассказов, гипотез, различных мнений, фактов и картин базальтового города, увиденных собственными глазами. Угри, воины, бастионы, гробницы — наверное, все было именно так, как реконструировали глубокое прошлое ученые.

Но главный вопрос оставался открытым почему именно здесь, в центре Тихого океана? Кто научил этих людей инженерному искусству? Откуда взялись кости людей-гигантов? Откуда прибывали сонмища рабочих-строителей? По своим размерам Нан Мадол не уступает Мачу-Пикчу, не уступает и пирамидам, построенным майя, изощренными в математике и астрономии. Откуда же сорок один гектар построек из базальта на восемнадцати искусственных островах?!

Обратное путешествие было не столь идилличным. Едва мы выбрались из лабиринта каналов Нан Мадола, как налетел резкий ветер. Залитый водой моторчик сразу же заглох. Мы пробивались по бурлящему морю, несомые рваным парусом Лодка ныряла в волнах, и уже не брызги, а целые каскады веды заливали ее. Пенсел сидел у руля. Джимми и я едва успевали вычерпывать воду половинками скорлупы кокосового ореха. Рахитичная мачта угрожающе трещала. «Наверное, Нан Мадол до сих пор табу», — мелькнуло в голове, когда меня обдавало фонтанами воды. До спасительной защиты — полосы рифов — оставалось полмили, когда лопнула одна из поперечин, крепящих балансир. Теперь мы уже не успевали вычерпывать воду. Вожделенная гряда рифов с зеркалом сравнительно спокойной воды укрыла нас в последний момент. Духи Нан Мадола оказались ко мне более милостивы, чем к губернатору Бергу. Я был лишь слегка наказан за прикосновение к тайнам базальтового города: всю следующую неделю, пострадавшая от солнца и соленой воды, слезала клочьями кожа с лица.

...Серебристо-оранжевый реактивный самолет легко оторвался от взлетной полосы. Величественная скала Сокеэс осталась едва различимой каменной морщинкой на изумрудном лике острова.

С высоты в несколько тысяч метров не рассмотреть ни трудных проблем этого островного мирка, ни будущего статуса Микронезии — двух тысяч зернышек суши, затерянных в Великом океане. Сто тысяч человек, две тысячи островов, миллионы долларов, полигоны для ракет, водородные бомбы, новые порты и базы. Отсюда далеко до здания ООН на Ист-Ривер. Здесь есть в изобилии пиво и кока-кола, но не хватает таро и хлебных деревьев, никто не ловит рыбу, все носят джинсы. Но сегодня никто не выходит в море, чтобы помериться с ним силами, никто не возводит монументальных городов. Юноши лениво жуют бананы и ждут смены программы в местном кинотеатре. Будет фильм о Кинг-Конге, а может быть, о Джеймсе Бонде. Земли мало, работы нет.

А ведь тысячи, а может быть, десятки тысяч лет здесь жили отважные мореплаватели. Их не сломили ни тайфуны, ни цунами. Они создавали величественные произведения архитектуры. Мощь Нан Мадола, два ряда колонн на Тиниане — свидетельства прекрасной организации и эффективного труда древних островитян.

Януш Вольневич
Перевела с польского Л. Малаховская

Просмотров: 6418