«Я всю жизнь плавил железо»

01 сентября 1980 года, 00:00

«Я всю жизнь плавил железо»

День обещал быть будничным. На моем рабочем столе лежали свежие газеты... Из приемника доносился голос диктора, который, раскатисто грассируя, сообщал местные новости...

Я выглянул в окно. На газоне перед зданием отделения ТАСС в столице Народной Республики Мозамбик появился большой хамелеон. Он сидел рядом с клумбой, на которой росла, декоративная трава фиолетового цвета, поэтому хвост у него тоже был фиолетовый, а туловище зеленое под цвет газона, Я резко махнул в сторону хамелеона, и он стремительно вскарабкался на росшую неподалеку пальму. При этом цвет его мгновенно поменялся на серый, и пресмыкающееся почти слилось со стволом дерева.

Я вернулся к столу и начал читать газету. На одной из полос мне попалось маленькое, в несколько строчек, сообщение: «Столичный сталеплавильный завод «Сифел» начал выплавку металла для специальных жерновов, применяемых при обработке сахарного тростника. Они предназначаются для сахарных фабрик в Маррумеу и Лвабу». Речь шла о недавно взятых под государственный контроль предприятиях иностранной компании «Сена шугар истейтс». Как сообщалось ранее, руководство компании занималось саботажем, вредительством, снижало темпы производства сахара, столь нужного независимому Мозамбику. Очевидцы говорили, что в результате обе фабрики оказались в таком состоянии, будто пережили вражеское нашествие. Теперь вся страна принялась за восстановление предприятий. В это движение включились и столичные рабочие — мапутские сталевары, принявшие обязательства досрочно поставить в Маррумеу и Лвабу необходимый металл.

И я решил отправиться на завод «Сифел» — одно из крупнейших предприятий зарождающейся мозамбикской индустрии. Кстати, в числе первых оно было национализировано после провозглашения не зависимости Мозамбика в июне 1975 года. Побывав у администрации и узнав подробности о жерновах, я попросил разрешения пройти по цехам. В крохотных окошечках было видно, как в печах бушует пламя. Дрожал раскаленный воздух, размывая очертания людей и механизмов... Лились огненные ручьи металла, и взлетали фонтаны ослепительных искр.

Завод строили при португальцах. Теперь здесь работают африканцы. Когда предприятие только-только перешло в руки государства, многие из «бывших» злословили: «А не слабо ли — от мотыги да к печи?» Оказалось, не слабо.

— Хотите познакомиться с Роберту Муррима? — спросил представитель администрации, сопровождавший меня по заводу.

— А кто это?

— Роберту — один из лучших мастеров плавки, к тому же у него в роду все были металлургами.

В моей памяти мелькали отрывочные сведения о древних африканских умельцах, которые издавна успешно плавили железо, изобретя собственную технологию. В местном музее я видел железные наконечники стрел и копий, сделанные мозамбикскими умельцами. Вспомнились древняя Мономотапа; известная из преданий «страна Офир», куда еще царь Соломон посылал за золотом, раскопки древнего Зимбабве, где были найдены многочисленные металлические украшения. Все это история, хранящая массу тайн и загадок. Как же отказаться от знакомства с потомком знаменитых африканских железоделов?

...Роберту Муррима атлетического телосложения. Под черной кожей перекатываются округлые бугры мышц. Широкие мощные плечи. Отблески пламени придают его фигуре необыкновенное величие. У печи он работает уверенно и проворно.

Цех не место для обстоятельного разговора, поэтому мы с Роберту вышли на просторный, заросший высокой желтой травой двор.

— Хотите узнать секреты нашего мастерства? Это и не секреты вовсе. Описание приемов плавки можно найти в любом справочнике. А если говорить о том, как плавили металл раньше... Слышал, но сам никогда этим не занимался. Я вырос на «Сифеле»...

Я почувствовал разочарование. Пожалуй, экскурс в историю не удастся.

Роберту угадал мое настроение.

— Есть одна идея, — вдруг сказал он. — Хотите, познакомлю вас с дедом? Он о металле знает все. Правда, с ним непросто найти общий язык. Во-первых, он не говорит по-португальски. Но это полбеды, я переведу. Во-вторых, старика нужно ублажить. Так принято.

Старый Муррима сидел в углу душного жестяного домика на ветхом стуле. Сидел и полудремал. Порой веки его медленно поднимались, и невидящий взор старика устремлялся куда-то вдаль. Потом Муррима так же медленно закрывал глаза. Роберту тронул его за плечо.

— У нас гость, дед, — сказал он, Муррима пришел в себя и посмотрел на меня с любопытством.

— Пусть сядет, — велел он и указал на соседний стул.

— Он принес тебе подарок, — ритуальным голосом произнес Роберту.

Я вытащил из сумки несколько бутылок пива. Глаза старика оживились. Он взял бутылку и внимательно изучил этикетку, отковырнул пробку. Затем достал из ящика с разной рухлядью картонный стаканчик, наполнил его и немного отпил. Роберту счел, что можно вести разговор дальше.

— Дед, этот человек приехал к нам из далекой страны. Он хочет знать, как ты плавил железо, когда работал далеко отсюда, на севере. Он собирает рассказы о том, как раньше жили люди в Мозамбике.

— Зачем тебе это? — обратился старик ко мне.

— Хочу написать, как в давние времена мозамбикцы плавили металл. И если вы мне расскажете об этом, все еще раз убедятся, что черные люди в Африке сами умели делать это, а не белые научили их.

Старик задумался. Он отпил пива и спросил:

— Ты знаешь, почему я так люблю пиво? Потому что всю жизнь плавил металл. Все у нас, кто плавил металл, пьют много пива. Мы приносили его с собой и пили. Не только потому, что жарко. Пиво приносит удачу.

Старик достал второй стаканчик, налил в него пива и подал мне.

— Выпей, сеньор, — сказал он, — тогда твое дело тоже закончится успехом.

Старик немного помолчал, потом продолжил:

— Меня зовут Мкондези Муррима. Я родился в дистрикте Мозамбик, где столицей город Нампула, в далеком селении Намавуко посреди саванны. Неподалеку от нашей деревни текла река.

Мой отец был металлургом. И дед тоже. Пожалуй, и другие наши предки плавили железо.

Тогда, сеньор, это была не просто работа, как сейчас. Люди боялись жить рядом с нами: считали, что мы умеем заговаривать камни. Только сыну отец-металлург мог доверить тайну извлечения металла. Чему-то другому сына «колдуна» вряд ли кто взялся бы учить. И мы тоже не учили никого из посторонних. Главное у нас — хранить профессиональную тайну.

Наше селение стоит среди холмов. Невысокие, поросшие кустарником и деревьями, они тянутся далеко-далеко, до самого великого озера Ньяса. Горы — значит камни. Часть секрета нашей профессии в этих камнях. «Муррава» — так называется тот камень красноватого цвета, в котором запрятан металл. Ты думаешь, так легко было отыскать его среди других? Нет, сначала муррава нужно было очень попросить, очень-очень, только тогда он являлся перед искателем. «Олана-Эпитоле» — это священная церемония, посвященная муррава. Люди клали на землю большое сито, в котором просеивают породу, и танцевали вокруг, вознося руки к небу. Лишь когда церемония заканчивалась, можно было приступить к поискам камня. Без «Олана-Эпитоле» нельзя рассчитывать на успех.

— Ну а если муррава все-таки не появлялся?

— Тогда плохо. Значит, духи гневаются на железодела и не хотят открыть для него камень. Можно еще купить муррава у торговца, но это дорого, очень дорого. А откуда у нас деньги?

— А когда руду все-таки находили?

— Руду? Ты имеешь в виду муррава? Его бережно клали на специальные носилки — «никула», сделанные из коры дерева, и осторожно несли к печи, что располагалась на берегу реки в укромном месте. Ее строили так, чтобы никто не знал и не мог подсмотреть, как работает металлург. Считалось, что ремесло дано нам богами и только боги — с помощью отца или деда — могут научить ему нового человека.

Обычно металлурги строили печь внутри термитника. Это удобно — не надо выкладывать стены. Но иногда ее строили из камня. Внизу оставляли отверстие — поддувало.

Второй наш секрет, сеньор, — дерево. Думаешь, всякое подойдет для плавки металла? Нет. У нас говорили: дерево и камень должны полюбить друг друга. Тогда получится металл. Если этого не произойдет, толку не будет. Поэтому искали подходящие деревья. Обычно они растут где-нибудь в низине, ближе к реке или ручью. У годной для печи древесины много имен — мукарара, муака, мукала. Она горит жарче, чем любая другая. Вот в раскаленные угли мукарара и клали руду. Но не думай, сеньор, что дерево и камень так быстро находили общий язык. У нас говорили: чтобы двое — камень и дерево — поладили, нужен третий. А третьим был беловатый порошок, который добывали из жилища муравьев, называемых «овексе». Он помогал жаркому огню углей мукарара вытянуть металл из камня. И еще один важный помощник — ветер. Его создавал при помощи шкуры антилопы пала-пала человек, стоявший у поддувала. Ветер запускали внутрь печи через полую бамбуковую палку, соединенную с большим мешком из шкуры. В единственное узкое отверстие и вставляли бамбуковую трубку.

Как ты думаешь, сеньор, сколько времени занимала плавка? Не догадаешься! От восхода и до захода солнца. Только когда солнце скрывалось за верхушками деревьев, внутри печи среди горящих углей образовывался раскаленный добела шар. Это и был металл. Не всегда муррава превращался в такой шар — бывало, распадался на кусочки. Видно, люди плохо попросили камень, и он не захотел превратиться в железо. Но если уж огненный шар лежал на углях, значит, наши мольбы были услышаны. Тогда просмоленными палками железо доставали из печи и несли к воде остужать. Потом шар сплющивали и делили на нужное количество кусков. Тут наша работа заканчивалась, а дальше за дело брались кузнецы. О чем, сеньор, задумался?

— Да нет, Мкондези, ни о чем. Я солгал. Слушая старика, я пытался воскресить в памяти то, что когда-то читал о средневековой культуре юго-востока Африки.

..В 1501 году в порт Софала, расположенный в центральной части Мозамбика, по приказу первооткрывателя Бразилии, португальского мореплавателя Педру Алвариша Кабрала, был направлен некий Санчо де Гавар. Он должен был якобы передать правившему там вождю Юсуфу дары — знак доброго расположения португальской короны. Однако подлинной целью экспедиции была разведка золота. Чтобы установить его наличие, португальцам даже не пришлось организовывать поиск. Ответным даром Юсуфа были золотые бусы тончайшей работы. Местный правитель и не подозревал, что одним махом срубил сук, на котором сидел. Вскоре в районе Софалы уже рыскали жадные до золота португальцы. Они же стали там править.

Но в данном случае речь не об этом. Главное — свидетельство, что еще до прихода колонизаторов африканцы владели техникой работы с металлом. В ходе многочисленных раскопок в районе государства Мономотапа, занимавшего территорию современного Зимбабве и центральной части Мозамбика, были обнаружены многочисленные изделия из металла. А ведь государство Мономотапа существовало в XV—XVII веках нашей эры, то есть зародилось задолго до появления здесь европейцев.

Правда, в научном мире по поводу Мономотапы ведутся споры. Одни ученые считают, что эта культура родилась в самой Африке, другие — что она принесена извне, например, от древних финикийцев. Обе стороны приводят свои доводы, и мы предоставим им искать истину.

Когда я думал обо всем этом, то вдруг четко осознал, что предки старика, который сидел передо мной на стуле и потягивал пиво, наверняка плавили железо для правителей древней Мономотапы, их почитали и одновременно боялись, веря в колдовские силы металлургов.

— Эй, сеньор, ты случайно не уснул?

Старому Мкондези моя задумчивость, видимо, не понравилась.

— Да-да, я слушаю вас.

Старик ничего не сказал, но полез в ящик обшарпанного письменного стола и, порывшись там, достал маленький флажок фронта ФРЕЛИМО (ФРЕЛИМО — Фронт освобождения Мозамбика).

— Видишь? — сказал он. — Это мне подарили много лет назад за хорошую работу.

— Давно?

— Еще при португальцах.

— Как так?!

Мкондези Муррима молча сложил флажок и убрал его в ящик. Вмешался Роберту:

— Дед похвастался, а теперь недоволен собой. Из скромности он нечасто рассказывает об этом событии. А дело было так. Я уже говорил тебе, что он всю жизнь прожил на севере в своей родной деревне. Плавил металл, потом из него делали ножи, мотыги, наконечники для копий и стрел. Тогда вокруг шла война. Жителям селения говорили, что люди, которые прячутся в лесу и стреляют в португальцев, — бандиты и их надо бояться. Но дед этому не верил. Во-первых, про бандитов распространялись белые, а «лесные люди» были африканцами. Во-вторых, они никогда не делали ничего плохого жителям Намавуко.

Однажды ночью деда разбудил сосед. Сказал, что его спрашивают какие-то люди. Они ждали неподалеку от реки. Это были партизаны из ФРЕЛИМО. Они принесли с собой несколько неисправных винтовок. Им были нужны новые детали к затвору, но достать их было негде. Деревенский кузнец обещал помочь. Теперь дело было за металлом. Дед не мог им отказать, хотя знал: если португальцы пронюхают, смерти не миновать.

Всю ночь и все утро дед неистово работал мехами, поддерживая огонь в печи. Боялся, что металл не получится. Как же он был рад, когда увидел через поддувало большой раскаленный шар! Партизаны довольно улыбались. Один из них достал из кармана флажок, протянул деду и сказал:

— Возьми, товарищ. Большое тебе спасибо от всего Фронта освобождения за твою работу и революционную сознательность.

Дед им ничего не сказал, а флажок спрятал...

Мкондези давно уже надоело слушать разговор на чужом языке. Я надеялся, что он добавит еще что-нибудь, но веки старика опустились, и он опять погрузился в дрему. Мы с Роберту потихоньку направились к выходу...

Максим Князьков

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 8491