Приговоренный обвиняет. Андре Банзимра

01 июля 1980 года, 00:00

Приговоренный обвиняет. Андре Банзимра

Милли проснулась в незнакомой комнате. Несмотря на задернутые шторы, все вокруг заливал яркий свет. Очевидно, было уже далеко за полдень.

Всю ночь Милли спала тяжелым сном и сейчас не могла вспомнить ничего из того, что произошло накануне. Потом она увидела Бруно. Без радости всматривалась молодая женщина в лицо мужа. Теперь она вспомнила события минувшей ночи, свой страх, который потом перешел в ужас, свои метания по пустынным улицам, неожиданную встречу с мужем, появившимся неизвестно откуда Бруно не задал ей ни одного вопроса. Он привел жену в отель, в комнату, где она сейчас открыла глаза, заставил ее принять таблетку снотворного, уложил в постель. Его голос, присутствие успокоили ее, и она наконец провалилась в глубокий колодец искусственного сна, в который не проникали даже кошмары. Сейчас Милли чувствовала себя отдохнувшей, спокойной. Она увидела, что Бруно заметил это, и ощутила раздражение, так как поняла: сейчас он начнет задавать вопросы.

— Милли, объясни мне, пожалуйста, что произошло?

На лице молодой женщины появилось выражение такой скуки, что он замолчал. Она повернула голову в другую сторону.

— Милли!

Неприятной чертой Бруно было то, что он все время как бы о чем-то умолял, в его голосе всегда звучали просьба, отчаяние.

— Бруно, ты опять выглядишь, как побитая собака! — Милли заставила себя улыбнуться, но она бы предпочла, чтобы он снова оказался в тысячах миль отсюда. — Как ты меня нашел?

— Получив твою телеграмму из Нью-Вераля, я понял, что тебя заставила уехать туда заметка в газете, где говорилось о приговоре, вынесенном Эдварду Адамсу. Когда в понедельник самолет доставил меня в Нью-Вераль, я не знал, в каком отеле тебя искать. Потом догадался обратиться в полицию, и там нашли регистрационную карточку отеля, где ты остановилась. Но в отеле мне заявили, что ты уехала в воскресенье, не оставив адреса и не уплатив по счету. На всякий случай я поехал на вокзал, чтобы опросить служащих. У меня почти не было надежды, что кто-либо из них мог запомнить одну из пассажирок среди множества других. Но нашелся человек, вспомнивший молодую женщину, одетую в зеленую курточку и оранжевую юбку. Это было единственное, что в своем поспешном бегстве от меня ты увезла с собой. Служащему показалось, что ты брала билет в Комптон... Милли, я так тебя люблю, что поехал бы разыскивать на край света...

Молодая женщина вскочила с постели и стала поспешно одеваться. Бруно отвернулся, чтобы не смущать ее.

— Не можешь ли ты мне сказать, зачем ты приехала сюда?

— Ты знаешь. Чтобы увидеть Эдварда Адамса.

Милли возненавидела бы мужа, если бы он сказал что-нибудь плохое об Адамсе. Но он этого не сделал.

— Но Адамс в Нью-Верале. Что ты делаешь здесь? Кого ты испугалась вчера вечером? Послушай, Милли, ты же не можешь оставлять меня в неведении. Я должен знать, что происходит. — Увидев раздражение на лице жены, Бруно растерялся. — Хорошо! Не будем об этом! — быстро заговорил он. — Забудем все! Я увезу тебя...

Он схватил ее за руку.

— Нет! — бросила она, высвобождаясь.

— Да, Милли! Ты поедешь со мной. Мы вернемся в Лондон, к себе домой...

— Не прикасайся ко мне! Я никуда не поеду!

Бруно подумал, что она пытается только уклониться от его объятий, и совершенно растерялся, когда Милли выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

— Милли! Милли!

Но ее уже нигде не было видно.

Милли бежала по улице. Она слышала голос мужа, в нем звучало отчаяние.

«Только бы он меня не догнал! Только бы не догнал!»

Старый «форд», арендованный у хозяина мотеля, находился в двух шагах. Мгновение спустя он промчался мимо Бруно. Милли видела, как ее муж в бессилии уронил руки...

Спидометр, казалось, отражал душевное состояние Милли: сто двадцать, сто, восемьдесят, семьдесят... К молодой женщине возвращалось спокойствие. И тогда ее охватило отчаяние, столь знакомое женщинам, у которых не складывается судьба: они отдают себе отчет, что гонятся за двумя зайцами и, вероятно, не поймают ни одного. Она потеряет Бруно, потеряет Эдварда Адамса — поняла вдруг Милли. «Почему, — задала она себе вопрос, — почему я никогда не бываю довольна своей судьбой? Почему я не могу решиться сделать окончательный выбор?» Но тут машина начала делать сложные пируэты: это был опасный отрезок пути; впереди Милли увидела глубокий овраг. Она бросила взгляд в зеркало и позади себя, метрах в тридцати, заметила машину марки «крайслер». Сначала она подумала, что ее нагоняет Бруно, но в то же мгновение узнала человека, который сидел за рулем. «Крайслер» догонял машину Милли, словно хотел обойти, но в этом месте дорога была слишком узкой. И тут молодая женщина поняла, почему незнакомец с такой настойчивостью преследовал ее все последние дни: ждал подходящего случая, и сейчас он представился. Когда тело Милли Берил обнаружат на дне оврага среди обгоревших частей старого «Форда», это будет выглядеть как несчастный случай.

Однако Милли не прибавила скорости. Она ждала, полузакрыв глаза, не испытывая на этот раз ни капли страха. Ей было все равно.

Удар оказался гораздо слабее, чем она ожидала. Милли показалось, что машина, как хорошо управляемый самолет, отделилась от земли. Потом она ощутила толчок, услышала треск, грохот. Окружавший ее мир взорвался. Время разбилось. Милли поглотила черная бездна...

Много времени спустя, секунду или столетие, а может быть, в другой жизни, Милли открыла глаза. Она была засыпана свежевзрытой черной землей, и одинокая травинка, покачиваясь, касалась ее лба. Она не узнала Бруно в человеке, склонившемся над ней.

Четверг, дневные часы, посещения в нью-веральской тюрьме отменены. В отделении приговоренных к смерти царит уныние. Как обезьяны в зоопарке, заключенные бесцельно кружат по своим клеткам. Негр что-то монотонно напевает. Он и Керди затеяли партию в шахматы. Сидя в своих камерах, они лениво передвигают фигуры, находящиеся на свободе по ту сторону решетки

Погода за стенами тюрьмы сегодня на редкость плохая. В забранных решетками маленьких окнах под самым потолком видно, как сильный порывистый ветер гонит сорванные с деревьев отдельные листья. Может быть, это потому, что скоро наступит сентябрь? Но для большинства заключенных сентября не будет. Для Пикара, Эвера, Обайи, Вэнса, Керди август — это конец пути.

Сегодня вечером Самуэля Пикара уведут и поместят отдельно от остальных...

Он сидит на корточках в глубине камеры и тупо смотрит на каменные плиты.

Рэйон и Обайа погружены в свои мысли. Вот уже два дня, как им нечего сказать друг другу

Тень смерти нависла над отделением, и Эвер с каждым днем теряет свою напускную уверенность. Он похож на лошадь, у которой сняли шоры и которая всего боится.

И только Лустон продолжает спать днем и ночью. Но сны его стали еще беспокойнее: в них, во всяком случае, больше действующих лиц, чем в том сне, который его ожидает через пятнадцать дней.

— Адамс!

Эдвард Адамс приподнял с подушки голову. Дуглас Кристмас протягивал ему конверт.

— Записка от вашего адвоката. Он просил меня передать вам в собственные руки.

Заключенный взял письмо.

— Адамс, — добавил директор после некоторого колебания, — я должен также сказать, что передал в полицию одно адресованное вам письмо.

Сам того не подозревая, Дуглас Кристмас только что доказал свою невиновность.

— Я могу рассказать его содержание, кроме постскриптума. Последний касается больше полиции, чем вас.

— Не нужно, — сказал Эдвард Адамс. — Я знаю, о чем говорилось в том письме.

— Вот как! — произнес директор и посмотрел на заключенного с подозрением.

— Господин директор, можете мне ответить на один вопрос? Не задержали ли вы первого письма от той же особы? Оно должно было прийти еще два или три дня назад.

Дуглас Кристмас отрицательно покачал головой.

— Значит, — сказал Адамс, — кто-то проник в ваш кабинет и украл его, — и он повернулся к директору спиной. Тот помедлил немного, потом удалился, пожав плечами

«Я сделал все, что ты мне велел, — писал Грегори Пенсон, — но не смог поговорить с Милли по телефону Инспектор Дэвид передал полиции Комптона, чтобы она начала ее розыск Он собирается сам туда выехать. Дэвид очень обеспокоен, и мне не пришлось нажимать на него. Я тоже еду в Комптон. М. О'К. займется Иза. И последнее: Дэвид получил письмо, о котором мы говорили. Преданный тебе Грег».

Изабелла Линдфорд вошла через калитку в железной ограде в небольшой и запущенный сад. Дом был старым, открытые ставни обветшали, их нужно было хотя бы заново покрасить. В окне первого этажа мелькнула тень, и в дверях показалась Мэри О'Коннор.

Это была женщина лет тридцати пяти, маленького роста, некрасивая, с короткими ногами и слишком полными у плеч руками. На ней было какое-то бесформенное домашнее платье. Огромные очки в массивной оправе с очень сильными стеклами свидетельствовали о слабом зрении.

Увидев Изабеллу Линдборд, метр Мэри О'Коннор тряхнула своей курчавой косматой гривой.

— Польщена вашим визитом, коллега! — громогласно объявила она низким голосом и посторонилась, пропуская гостью.

В доме было темно. Мэри О'Коннор повернулась к Изабелле.

— Это визит вежливости или деловой? — спросила она.

— Деловой, — ответила мисс Линдфорд.

— Тогда прошу в кабинет...

В этой пропахшей табачным дымом комнате было так же темно, как и в прихожей. На низеньком столике у окна стояла допотопная пишущая машинка, перед ней табурет на гнутых ножках. Три стены до самого потолка были уставлены стеллажами. Повсюду в невообразимом беспорядке лежали разные книги, юридические справочники, какие-то бумаги. Все было покрыто пылью.

— Я вас слушаю, — сказала Мэри О'Коннор. — Хотя подождите. Сначала попробую вас усадить.

Она вышла из комнаты и тотчас вернулась, неся стул с мягким сиденьем, который предложила посетительнице. Сама же взгромоздилась на табурет.

— Итак, я вас слушаю, — повторила она.

— Дорогой коллега, — начала Изабелла Линдфорд, — должна вас предупредить, что я собираюсь вмешиваться в то, что меня абсолютно не касается, и, если это вас шокирует, лучше уж сразу выбросьте меня за дверь.

Мэри О'Коннор улыбнулась.

— Нет, зачем же. Я готова все претерпеть.

— Прекрасно. Тогда, если позволите, я задам несколько весьма странных вопросов, которые заставят вас задуматься над тем, чего я добиваюсь

— Ну что же, задумаюсь и все-таки постараюсь вам ответить.

Изабелла Линдфорд, в свою очередь, улыбнулась. Может быть, Мэри О'Коннор это показалось, но во взгляде ее собеседницы промелькнуло беспокойство.

— Метр О'Коннор, если бы понадобилось раздобыть яд, скажем цианистый калий, сумели бы вы его достать?

Мэри О'Коннор не выказала удивления.

— Думаю, да, — ответила она.— Мой брат фармацевт.

— Тогда я позволю себе еще большую нескромность. Вообразим, что вас заподозрили в убийстве тюремного надзирателя. Разумеется, речь идет о предположении, лишенном всякого основания, вы не из тех людей, кто дает повод для подобных подозрений. Но я ставлю себя на место автора детективного романа, который в конце повествования вдруг замечает, что у него до сих пор нет ни убийцы, ни мотива преступления. И он решил остановить свой выбор на вас, потому что никому никогда и в голову не придет, что такой персонаж может быть виновен. Пойдем дальше. Сколько наш автор ни ломал голову, мотива преступления придумать не смог. И тогда он решил обратиться к своему персонажу, то есть к вам, за подсказкой.

Мэри О'Коннор слегка наклонила голову и взглянула на Изабеллу Линдфорд.

— Послушайте, — ответила она серьезным тоном, — ваш автор уже наградил меня неблагодарной ролью, и было бы несправедливо с его стороны использовать меня и дальше. Чтобы узнать мотив, который мною двигал, ему следовало бы обратиться к другим персонажам. К полицейским инспекторам, например.

— У полиции есть кое-какие свидетельства против вас.

Улыбка, мелькавшая в глазах Мэри О'Коннор, тронула ее губы.

— Но, вероятно, эти свидетельства недостаточны, поскольку меня еще не подвергли допросу. Мне кажется, ваш писатель давным-давно должен был заготовить развязку вместо того, чтобы полагаться на случай и рассчитывать на решение, которое принимается в последнюю минуту.

— Как бы там ни было, — сказала Изабелла Линдфорд, — вы попали в ловушку, из которой вам не уйти.

— А зачем мне уходить, если против меня нет доказательств? И полицейские и автор напрасно тратят свою энергию.

Изабелла Линдфорд встала.

— Не очень полагайтесь на это, метр. Автор собирается вывести на сцену еще одно лицо. Речь идет о молодой женщине, только что приехавшей из Европы, миссис Милли Берил. Вы с ней знакомы?

— Ваш писатель забыл нас представить друг другу.

— Итак, как я уже сказала, эта молодая особа скоро появится на сцене, и она-то и будет главным свидетелем, чьи показания явятся тягчайшим обвинением против вас. Теперь это уже только вопрос времени.

Мэри О'Коннор скрестила руки на груди.

— Держу пари, метр Линдфорд, что с миссис Берил случится несчастье. Если уже не случилось...

Сжав губы, Изабелла Линдфорд долго смотрела на свою собеседницу, потом, не сказав ни слова, повернулась и вышла из комнаты.

Днем, в пятницу, 19 августа, инспектор Дэвид вошел в камеру к Адамсу.

— Ну, инспектор, — спросил заключенный, — что происходит с Мэри О'Коннор?

Дэвид поморщился.

— В настоящий момент она у себя дома сражается с тремя моими подчиненными. Но не могу же я ее арестовать, основываясь на постскриптуме из четырех строк.

— А миссис Берил? Вы ее еще не нашли?

После некоторого колебания инспектор произнес:

— Я как раз хотел вам рассказать...

— С ней произошел... несчастный случай?

— Можно сказать и так. Миссис Берил была найдена вчера в овраге недалеко от Комптона под обломками машины.

— Мертвая?

— К счастью, нет, но она все еще без сознания.

Эдвард Адамс закрыл глаза.

— Как это случилось?

— Ее «форд» догнала машина марки «крайслер» и столкнула в овраг. Похоже, что водитель «крайслера» именно этого и добивался. Номер машины узнать не удалось, но я вспомнил, что миссис Берил говорила мне о каком-то человеке, который, как ей казалось, следовал за ней по пятам. Начинаю думать, что виноват в том, что не отнесся серьезно к ее опасениям.

Адамс нахмурил брови.

— Машина марки «крайслер»? Вы рассказываете о несчастном случае, словно при этом кто-то присутствовал.

— Так оно и было. Но свидетель видел все с большого расстояния. Он ехал на старом «шевроле», который не мог состязаться в скорости с «крайслером». Свидетель не смог даже рассмотреть, кто сидел за рулем, мужчина или женщина.

— Но кто же этот свидетель? — перебил его Адамс нетерпеливо.

— Бруно Берил.

— Как вы сказали, инспектор?

— Я повторяю, что свидетелем несчастного случая был муж миссис Берил.

— Позвольте, позвольте... как же так?.. — бормотал Адамс.

Казалось, он находится в состоянии крайнего возбуждения.

— Что вас удивляет? — спросил инспектор. — То, что Бруно Берил оказался в Америке?

— Да, я этого не знал. Когда он приехал?

— В понедельник утром.

— А когда он поехал в Комптон?

Инспектор наморщил лоб.

— Подождите-ка... Если не ошибаюсь... Нет, точно. Он выехал туда в тот же вечер...

— Послушайте, инспектор, вы спросили у него, откуда он узнал, что его жена в Комптоне? — Адамс схватил Дэвида за плечи.

— Бог мой, нет! — воскликнул Дэвид. — Но какое это имеет значение?

— Черт возьми! — Адамс подкрепил свое восклицание ударом кулака о стенку.

— Да объясните же вы мне... — начал Дэвид, стараясь заглянуть в глаза заключенному.

Но Адамс, казалось, весь ушел в свои мысли. «Что с ним происходит?..» — подумал инспектор. Внезапно Адамс вскочил на ноги.

— Нет, Ральф, — пробормотал он, — я не имею права так думать. Это было бы чудовищно!

Инспектор едва успел заметить, что Эдвард впервые назвал его по имени, как тот уже повернулся к нему спиной.

— И все-таки! — крикнул Адамс голосом, заставившим инспектора вздрогнуть. — Будь проклято все на свете!

Инспектор схватил Адамса за кисти рук и остолбенел, отметив про себя, что лицо несчастного залито потом, а руки холодны, как у мертвеца.

— У меня больше ничего не осталось, — пробормотал заключенный подавленно, — ни привязанностей, ни сердечного тепла.

Помолчав немного, он сказал как бы про себя:

— Как это могло прийти мне в голову?

— О чем вы? — спросил Дэвид, отпуская руки Адамса.

— О чем? — переспросил тот с горькой иронией. — О том, инспектор, что я открыл, кто убийца Вильяма Ли.

Он произнес эти слова так, что можно было подумать, будто он не открыл этого убийцу, а создал его собственными руками...

Адамс говорил быстро и с каждой минутой ускорял темп речи, торопясь все рассказать инспектору до прихода Изабеллы Линдфорд и Грегори Пенсона.

— Истина открылась мне, — говорил Эдвард Адамс, и слово «истина» прозвучало нарочито иронически, — когда вы сказали, что Бруно Берил прилетел в Нью-Вераль в понедельник и в тот же вечер уже был в Комптоне. Это незначительная деталь, но именно она помогла мне воссоздать всю картину... Милли Берил в воскресенье днем приходила ко мне. Она согласилась принять участие в одной мистификации, о которой я вам расскажу позднее. Но в воскресенье вечером миссис Берил уехала из Нью-Вераля. Я полагаю, это можно считать установленным, так как в отеле, где она остановилась, ее отсутствие было замечено, начиная с этого момента. Так вот, я готов держать пари, что в воскресенье днем у Милли еще не было намерения ехать в Комптон. К тому же, насколько мне известно, она не предупредила об этом ни Пенсона, ни Изабеллу Линдфорд. Заметьте, ведь она встретилась с мисс Линдфорд, чтобы передать ей письмо для меня, и словом не обмолвилась, что уезжает. Из всего этого я делаю следующий вывод: Милли Берил решила уехать из Нью-Вераля в воскресенье, по всей вероятности, после шести вечера, но никак не раньше.

— Согласен. Но я не понимаю, куда вы клоните.

— А вот куда. В воскресенье вечером Милли принимает внезапное решение выехать в Комптон. Ее муж прилетает в Нью-Вераль в понедельник утром, а вечером он уже в Комптоне.

— И что?..

— А то, что возникает вопрос: каким образом Бруно Берил мог знать, что Милли находится в Комптоне? Кто мог сказать ему? Конечно, не Милли! В то время когда она ехала в Комптон, Бруно уже находился в самолете. Значит, был кто-то, знавший, что Милли уехала в Комптон, и сообщивший об этом Бруно.

— Мне это кажется вероятным. И что дальше?

— Дальше можно строить рассуждения двояким образом. Вариант первый: давайте посмотрим, с кем Милли могла поделиться тем, что едет в Комптон? В городе она никого не знает, кроме меня, вас и еще двух человек: Изабеллу Линдфорд и Грегори Пенсона. Значит, есть очень, большая вероятность того, что Иза или Грег и есть то лицо, которому было известно, куда уехала Милли. Вариант второй: поставим себя на место Бруно Берила. Он приезжает в Нью-Вераль. К кому он может обратиться, чтобы узнать, где найти жену? Ко мне? Можно понять, что эта мысль не приводит его в восторг. Но он знает имена моих адвокатов, газеты часто их называли в связи с процессом. Ему достаточно открыть телефонный справочник. Значит, мы снова приходим к выводу, что указать Берилу, где он может найти жену, должен был один из моих адвокатов…

— Я с большим интересом слежу за ходом ваших рассуждений, — сказал инспектор.

— Один из моих адвокатов скрыл от меня намерение Милли уехать в Комптон. Почему? Да потому, что это решение показалось бы мне странным. Сама бы она никогда до этого не додумалась. Единственно, что могло ее на это натолкнуть, — желание предпринять розыски по делу Бернхайма. Но до встречи с вами в Комптоне Милли абсолютно ничего не понимала в этой истории. Следовательно, кто-то посоветовал ей поехать в Комптон. Вероятно, ей дали какое-нибудь поручение.

— Да, — заметил инспектор Дэвид — Она хотела встретиться с Анной Плэйтон.

— Ну вот, все встало на место. До вечера воскресенья Милли не имела представления, где жила Анна. Следовательно, один из моих адвокатов хотел удалить Милли. Почему?

— Я как раз думаю об этом.

— А я уже не думаю. Я знаю Милли что-то стало известно. И притом настолько важное, что ей решили помешать сообщить об этом кому бы то ни было. Вот объяснение пресловутого «несчастного случая» на дороге. И Милли располагала этими сведениями еще до отъезда из Нью-Вераля в воскресенье

— Но о каких сведениях идет речь?

— Мы к этому вернемся позже. А сейчас определим, в какой момент и каким образом Милли получила сведения, о которых идет речь. Днем, когда она была у меня, у нее не было никаких особых сообщений. Вот тогда то мы и решили расставить ловушку Слиму Эверу. Я был уверен, что Эвер знает если не убийцу, то, во всяком случае, лицо, которое убийца пытался прикрыть, убрав надзирателя. И я уговорил Милли осторожно расспросить Эвера, сказав ему предварительно, что она пришла по поручению некоего Джимми Перкера. Это должно было внушить Эверу доверие. Милли узнала, очевидно, что-то очень неопределенное, но достаточно важное, чтобы тотчас же было принято решение сначала отдалить ее от меня, а потом и убить. А ведь это Изабелла Линдфорд сообщила мне по поручению Милли, что ловушка, которую мы расставили Эверу, провалилась. Значит, в этом деле замешана непосредственно Изабелла Линдфорд!

— Но если эти сведения компрометировали мисс Линдфорд, как могло случится, что Милли Берил могла ей поверить? Ведь она согласилась поехать в Комптон потому, что та ее об этом попросила.

— Сведения Милли были не очень определенными и Изабелла Линдфорд устроила так, что отвела подозрения от себя и подвела под них Мэри О'Коннор. Я догадываюсь, что в разговоре, который произошел между Милли и Эвером, последний намекнул что убийцей Ли была женщина. Я просто вижу, как это было. Милли делала вид, что прекрасно осведомлена о происшествии в тюрьме и Эвер попался на удочку, но он не называл имен, а, говоря об убийце просто сказал «она». Милли и в голову не пришло что эта «она» — мой собственный адвокат. К тому же я просил Милли сообщить о результатах этой маленькой мистификации Пенсону или Изабелле Линдфорд.

Как же она могла заподозрить? Вероятно, мисс Линдфорд убедила тогда Милли, что единственная женщина, которая могла отравить надзирателя, — это Мэри О'Коннор. Все становится предельно ясным. Возьмем письмо, которое вам передал директор.

— Ах, вам об этом известно!

— Да Пенсону удалось его заполучить на несколько минут. Особенно важен в нем постскриптум. Милли она была уверена, что мне известны сведения, которые она получила от Эвера и которые ей были неправильно истолкованы мисс Линдфорд. Прочитав эти строки, я подумал, что Милли до этого послала мне еще одно письмо, но я его не получил. А истина заключалась со всем в другом Милли считала, что сообщила мне известные ей сведения через Изабеллу Линдфорд.

Инспектор кивнул

— Итак, вы думаете, что это она отравила Вильяма Ли?

— Да, я так думаю

— Но зачем ей понадобилось убивать этого несчастного?

— Потому что Ли через Пикара получил какие то компрометирующие ее данные.

— Но как это могло ей стать известно? Через кого?

— О, по моему, это мог сделать только Слим Эвер.

Инспектор еще не был полностью убежден.

— Послушайте, — сказал он, — давайте вернемся к тому дню, когда было совершено преступление. И доктор Девон, и вы сами утверждаете, что в ночь с десятого на одиннадцатое августа Пикар сообщил Вильяму Ли сведения, которые могли кого то скомпрометировать.

— Да.

— Но в четверг, одиннадцатого, у Эвера не было посетителей, следовательно, сам он не мог совершить преступления. Значит, он сумел насторожить против надзирателя лицо, скомпрометированное Пикаром. Так?

— Совершенно верно.

— Посетителей у него не было, но он мог это сделать через своего адвоката метра Уоррика, надзирателя Бена Оберона или через кого-либо из охранников, разносивших суп в полдень. Но с Изабеллой Линдсфорд, насколько я помню, у него контактов не было.

— Черт возьми! — Адамс нахмурился. — А ведь верно. Тогда как же этот тип сумел ей сообщить о том, что произошло?

Вдруг он хлопнул себя по лбу.

— Вспомнил! Да, конечно! До чего же ловка, чертовка! И ведь все было проделано на виду, а я и не заметил! Помните, инспектор в четверг утром распространился слух что из за беспорядков, происшедших ночью, директор запретил вечерние посещения?

— Да, я слышал об этом.

— Так вот, Изабелла Линдфорд разыграла тогда благородный гнев и встала на защиту моих интересов, чтобы добиться для меня исключения. Она обошла все камеры, чтобы заключенные засвидетельствовали, что я не принимал никакого участия в беспорядках. Она разговаривала и со Слимом Эвером. Тот воспользовался этим и предупредил ее, что Вильяму Ли о чем то стало известно! Теперь я вспоминаю каждый раз, узнав, что у Пикара был приступ, мисс Линдфорд явно нервничала. И у нее были на это причины она боялась, как бы он не сказал лишнего в бреду.

Они помолчали минуту.

— Но каким образом, — спросил инспектор, — она могла достать цианистый калий?

— Изабелла Линдфорд связана с гангстерами из банды Девиша. Я достаточно близко знаком с этой публикой и знаю, что у них в достатке не только наркотики, но и ядовитые препараты. — Адамс закрыл глаза. — Мне помнится, в свое время слышал о женщине, которая играла важную роль в этой гангстерской организации, но тогда я не сумел установить ее личность. Я знал, речь шла о какой то важной особе, но почему то считал, что она принадлежит к деловому миру. А ведь она вполне могла быть и адвокатом.

Дэвид положил руку на плечо Эдварда Адамса.

— Да, нельзя сказать, чтобы она оказала вам услугу

— Изабелла Линдфорд меня погубила. Гангстеры сделали блестящий ход, всучив мне ее в качестве защитника. Я был последним идиотом мне не показалось странным, что такой известный адвокат, как она, предложила защищать такую безвестную личность, как я. И, однако, во время процесса у меня создалось впечатление, что она несколько поторопилась признать меня виновным. Теперь понятно, почему она с таким жаром согласилась заняться делом Вильяма Ли. «Помогая» мне вести расследование, она вошла в контакт с полицией и держала, таким образом, под контролем следствие. Ей тотчас же стало бы известно, если бы вам что-нибудь удалось раскрыть

Они замолчали. Послышались шаги. Дюк Фераль, новый надзиратель, открыл дверцу камеры и посторонился

— Добрый вечер, — сказала Изабелла Линдфорд.

— Счастлив видеть вас, — заявил инспектор Дэвид. — Это избавит меня от необходимости идти за вами.

Мисс Линдфорд мгновенно почувствовала что над ней нависла угроза.

— Идти за мной? — спросила она настороженно.

Адамс повернулся к стене как будто происходящее не интересовало его. Инспектор коснулся руки Изабеллы, словно хотел снять с ее рукава пылинку

— Милли Берил пришла в сознание сегодня утром, — Дэвид в совершенстве владел искусством лжи. — И если до сих пор Пикар старался держать язык за зубами, теперь я возьмусь за него так, что он все расскажет. Ваша игра кончена, метр Изабелла Линдфорд!

ЭПИЛОГ

 

— Самое забавное во всем этом, — говорил Дэвид Грегори Пенсону, — то, что Адамс восстановил истину, исходя из ложной посылки. Он вообразил, будто это Изабелла Линдфорд сообщила Бруно Берилу, что его же на уехала в Комптон. В действительности же мисс Линдфорд не совершала такой грубой ошибки. Все обстояло гораздо проще Бруно Берилу просто повезло на вокзале он наткнулся на служащего, который запомнил миссис Берил и видел, как она садилась в поезд, следовавший в Комптон.

Грегори Пенсон и Ральф Дэвид находились в скромном кабинете инспектора. Листок настольного календаря показывал тридцатое августа

— Кое кто подозревал Изабеллу Линдфорд еще задолго до того, как ее разоблачил Адамс. Я имею в виду Мэри О’Коннор. В день, когда был отравлен Вильям Ли, ей показалось, будто Изабелла Линдфорд что то делала у стола надзирателя. Но так как метр О'Коннор не полагается на свое зрение, то предпочла ничего не говорить полиции.

Наступило молчание

— Ладно! — вздохнул Дэвид. — Хватит об этом. Поговорим лучше о том, что нас сейчас больше волнует. Мне удалось добиться от губернатора, чтобы казнь Адамса была отсрочена.

Пенсон кивнул.

— Вы хорошо поработали, инспектор. Но по правде говоря, в этом деле для меня еще столько непонятного! Объясните мне, почему гангстеры хотели избавиться от Адамса?

— Да потому, что он был им подозрителен.

— Но если ему не доверяли, то зачем приняли в свою среду?

— Между ними не было единогласия, одни относились к нему с подозрением, а другие думали воспользоваться его работой в полиции

— Но разве для тех, кто хотел избавиться от Адамса, не было проще убить его? Зачем им было нужно разыгрывать весь этот спектакль?

— Эх, Пенсон, у вас совсем неправильное представление о законах, царящих в мире торговцев наркотиками, и об их взаимоотношениях с полицией Гангстеры не настолько глупы, чтобы убить полицейского. Когда убивают одного из наших, мы обычно находим виновного. Нет, в их интересах было подстроить Адамсу ловушку и таким образом вывести его из игры. Что им и удалось.

— И, по-вашему, это они заманили Эдварда Адамса к Бернхайму?

— Конечно.

— Значит, инспектор, вы разделяете мое мнение, что осведомителя убил Арнольд Мэзон?

К большому смущению адвоката, инспектор рассмеялся.

— Я вижу, — сказал он, — в то, что с таким жаром отстаивали однажды в моем кабинете, вы сами верили только наполовину. Да, Бернхайма по поручению банды убил Мэзон. И он сумел заманить Адамса на квартиру к Бернхайму. Кстати, ему помогла в этом Анна Плэйтон. В одном из банков Комптона мы обнаружили ее сейф с магнитофонной лентой. Можете прослушать, когда захотите. На ней записан разговор между Мэзоном и этой особой, он касается убийства Бернхайма. Этой записью Плэйтон пыталась шантажировать своего сообщника. Говорил ли я вам, что после убийства осведомителя гангстеры поспешили изгнать из своей среды обоих исполнителей этой акции?

— Понимаю, — сказал Пенсон. — Но магнитофоны часто искажают голоса. Вы уверены, что голос Мэзона можно будет опознать?

— Увы, — признал инспектор, — я в этом не уверен. Но у меня есть и другой козырь.

— Вам удалось арестовать Мэзона? У вас есть его признание?

— К несчастью, этот тип скрылся. Мы сделали обыск у него на квартире и обнаружили пылесосы. А в них — пыль особого рода: героин, марихуана... Вот так, Пенсон. Больше у вас не должно быть сомнений.

Адвокат улыбнулся. Он думал о борьбе, которая ему еще предстояла, но теперь все казалось легким. Просьба о пересмотре дела уже представлена, и все говорит за то, что она будет удовлетворена. Скоро Эдвард Адамс выйдет из тюрьмы, жизнь начнется снова.

Они помолчали. Потом Дэвид спросил:

— Вы что-нибудь знаете о миссис Берил? Мне говорили, что она поправляется.

— Третьего дня она уехала с мужем в Европу.

Инспектор не смог удержаться, чтобы не спросить:

— Она виделась с Адамсом?

Пенсон покачал головой.

— У нее не было возможности. После того, что с ней случилось, муж не отпускал ее ни на шаг и из больницы отвез прямо на аэродром. Милли как-то сразу очень изменилась. Ей как ребенку хочется, чтобы о ней заботились, баловали. Словом, она вернулась к мужу.

— Скорее всего так, — тихо сказал инспектор.

Заключенный Эдвард Адамс, приговоренный к смертной казни за предумышленное убийство, лежит на койке в своей камере. Вот уже семь дней, как он почти не встает.

Он не двинулся с места, ни когда уходил на казнь Джо Керди, ни тогда, когда в свое далекое путешествие отправлялся Рэйон. Он не слышал и как Обайа в последний раз пробормотал какое-то женское имя. И только, когда Лустон уже несколько часов как был мертв, Эдвард Адамс заметил, что число его товарищей сократилось еще на одного. Затем настал черед негра Микаэла Вэнса, его голос умолк навсегда. Потом Эверу и Пикару также пришлось подняться на рассвете. И будет еще много, очень много других... Они уже начали заполнять отделение, чтобы провести там три недели или месяц — срок, предшествующий казни.

Эдвард Адамс погрузился в состояние, напоминавшее зимнюю спячку. У него не было больше желания ни жить, ни умирать. Ни мужества, чтобы надеяться, ни сил, чтобы отказаться от надежды.

Сокращенный перевод с французского Г. Трофименко

Рубрика: Роман
Просмотров: 3881