Мегрэ из племени Бара

01 июля 1980 года, 00:00

Мегрэ из племени Бара

Вскоре после наступления темноты мы выехали на асфальт. Пожалуй, я даже не обрадовался этому. Толчки на ухабах не давали заснуть, монотонная же лента дороги убаюкивала. Мои попутчики Лиуна и Ралаймунгу уже заснули на заднем сиденье. Только шофер Ралайву неутомимо тянул себе под нос какие-то заунывные мелодии.

— Похоже на колыбельную, — не выдержал я.

— О, тебя тоже клонит ко сну, — почему-то удивленно проговорил он. — Давай-ка я расскажу тебе историю, после которой не уснешь даже в постели.

Ралайву живо обернулся к доктору Ралаймунгу.

— Слышали вы, что произошло здесь несколько месяцев назад? История всколыхнула весь район Антанамбау.

— О братьях Ратсимбазафи? Так, краем уха, — недовольно пробормотал доктор.

— Да, именно Ратсимбазафи. Года три назад умер их отец, и они получили довольно большое наследство. Однако же родственники, оставшиеся ни с чем, начали доказывать, что братья не родные сыновья умершего, он-де их усыновил. Мать же была, мол, мпамасави — колдунья, изгнанная из собственной деревни. Кинув своих сыновей, она еще в детстве отобрала у них души. Многие в маленькой деревне поверили наветам и отвернулись от братьев.

— Надо объяснить нашему гостю, — перебил шофера Ралаймунгу, — что это означает. Малагасийцы иначе это понимают, чем европейцы, у вас «бездушный человек» значит «черствый», «эгоистичный». На Мадагаскаре люди считают, что у «бездушного» существует лишь телесная оболочка, из которой изъята душа. Телесная оболочка не должна и не может жить самостоятельно, поскольку это противоестественно. Поэтому такой человек должен умереть.

— Его убьют другие или он умрет сам по себе? — спросил я.

— В общем-то, сам по себе. Но если смотреть в корень, то такой человек делается жертвой внушения. В условиях примитивной деревенской общины, где общественное, коллективное мнение играет огромную роль, человек, который ото всех и отовсюду слышит, что его «лишили души», начинает сам в это верить. И, поверив, считает себя обреченным, смиряется с тем, что умрет, ждет этой смерти, хочет ее и, наконец, умирает. К сожалению, на Мадагаскаре еще бывают случаи, когда среди деревенских колдунов встречаются и такие, которые за деньги врагов внушают людям, потерявшим душевное равновесие, неизбежность их конца. Ну об этом потом. Что же было с братьями?

— Ратсимбазафи заболели, попали в больницу и пролежали там больше двух месяцев. Тем временем в родной деревне родственники распустили слух, что они умерли, и начали мало-помалу прибирать к рукам наследство. Жены братьев отправились в город, чтобы забрать тела своих мужей и предать их родной земле. Но вместо этого все вернулись в деревню вчетвером, живые и невредимые.

Родственники были в замешательстве. Однако на следующий день они пригласили Ратсимбазафи к себе в гости, хорошо накормили и обласкали. На ужине были только свои, и лишь один человек, которого хозяева назвали «заезжим другом», вызвал тогда у братьев подозрение. Он подробно расспрашивал их о здоровье и на прощание, когда все уже изрядно подвыпили, предложил отведать какой-то настойки, якобы излечивающей от всех болезней.

Не прошло и нескольких дней, как отношение родственников вновь резко изменилось. «Братья потому не умерли, что обманули духов», — заявили они и объявили Ратсимбазафи бойкот. Затем им удалось убедить жену одного из братьев в том, что ее муж оборотень и что, живя с «пустым телом», она рискует навлечь на себя гнев разана — духов предков. Женщина ушла из дома, а оба брата, прожив несколько недель в обстановке откровенной травли, вновь попали в больницу.

— С каким диагнозом?

— Это не диагностируется, — ответив доктор. — Я бы назвал это заболевание «параличом воли к жизни». Главный его признак — тусклый взгляд. У человека ничего не болит, он ни на что не жалуется. Ему внушили, что он должен умереть, с помощью внушения ослабили волю, и теперь он ждет одного: прихода смерти. Кажется, один из братьев умер?

— Да, младший, от которого ушла жена, — подтвердил шофер. — Старший же исхудал настолько, что сам говорил: «Душа уже ушла от меня, теперь уходит и тело». Врачи в больнице обычно не лечат таких больных, а ждут, когда те сами перейдут в мир иной. Но тут из Таматаве, прослышав о всех неприятностях, приехал старший сын умирающего, шофер. Погрузил еле живого Ратсимбазафи на грузовик и повез куда-то за Ихуси, к мписикиди — колдуну и ясновидцу из племени бара. Тот славился тем, что снимал сглаз и отводил от людей чужую злую волю.

Не знаю уж, чем этот мписикиди лечил Ратсимбазафи-отца. Но, как говорят, не успела луна на небе вновь сделаться круглой, как тот не только встал на ноги, но и решил объявить войну своим родственникам. Вернувшись вместе с сыном и мписикиди в родную деревню, он обвинил их в убийстве брата, черном колдовстве и присвоении наследства.

В рядах родственников произошел раскол. Одни стали побаиваться Ратсимбазафи, поскольку тот продолжал жить наперекор духам. Другие, не заинтересованные в дележе наследства и, очевидно, знавшие кое-что о неблаговидных действиях претендентов, решили не впутываться в интриги. В общем, расстановка сил сделалась такой, что в деревне состоялся традиционный суд. На нем Ратсимбазафи хотел выяснить главное: кто руководил интригами против его семьи и кто подсыпал зелье в питье после того, как братья первый раз вышли из больницы. Колдун-бара утверждал, что именно это зелье ускорило гибель младшего брата и иссушило старшего.

Состоялся суд. Перед его началом мписикиди выстроил на деревенской площади всех подозреваемых, свернул шею красному петуху, тщательно очистил его, перья сжег на костре, а птичью тушу обмазал белым пеплом.

— Тот, кто виновен в смерти младшего брата достопочтенного Ратсимбазафи, кто занимался черным колдовством и черными делами, умрет, дотронувшись до этой птицы, — провозгласил знахарь и, взяв петуха на вытянутые руки, пошел мимо выстроившихся в ряд подозреваемых. Их было человек тридцать, и все они поочередно клали руки на петуха. Иногда бара прекращал церемонию, подходя к костру, вновь обваливал петуха в золе и возвращался к испытуемым.

Когда последний дотронулся до петуха, мписикиди приказал развести костер поярче.

«Вытяните руки вперед ладонями вверх, а сами смотрите в небо», — властно приказал он и, как только костер разгорелся, быстрым шагом прошел мимо людей. Затем разрешил опустить руки и, усевшись на землю спиной ко всем, начал «советоваться» с камешками и костями, извлеченными из кожаной сумки. Более часа продолжались эти консультации, и все это время люди безмолвно стояли у костра, напряженно ожидая приговора. Приговора чужого, казалось бы, плохо посвященного в их дела человека.

«Виноваты двое, — вдруг выкрикнул знахарь, подбросив вверх свои камешки, так ни разу и не поглядев на обвиняемых. — Тот, кто стоит пятым от северного конца, и тот, кто стоял третьим с южного...»

Тот, кто был пятым, бросился перед костром на колени, даже и не пытаясь отрицать свою вину. Он лишь оправдывался, возлагая всю ответственность на другого, старшего родственника, руководившего интригами против братьев Ратсимбазафи. Однако о том, «кто стоял третьим с южного конца», можно было говорить действительно лишь в прошедшем времени: пользуясь напряженным ожиданием, царившим у костра, и лучше других зная свою вину, он улизнул...

«Ты умрешь через три дня!» — вынес свой приговор колдун и, посыпав голову преступника белой золой, удалился с площадки.

Уже то, что один из людей сбежал, а другой стал оправдываться, говорит о том, что бара не ошибся. Прожив в деревне несколько дней и кое-что поняв, бара пришел к выводу, что распутает дело. В противном случае он вряд ли бы за него взялся. Знаете, когда человек с дипломом смотрит на работу колдуна, он чувствует себя как в цирке: отвлекается на яркие и экзотические детали, принимает их за главное и при этом упускает основное. А что в данном случае основное? Я, конечно, не знаю точно, как работал тот колдун-бара и сколь близок к действительности рассказ Ралайву. Но если проводить аналогию с работой других его коллег, известных мне, свой тест он построил на психологическом расчете. Основывался он на петухе, обмазанном белым пеплом. Те люди, которым было нечего бояться, клали руки на петуха и пачкали их в золе. Те же, кто был виноват, лишь делали вид, что прикасаются к птице, или еле до нее дотрагивались. Когда при свете разгоревшегося костра бара обошел цепочку обвиняемых, он моментально заметил их чистые ладони. А камешки и кости — это для отвода глаз, для того чтобы в головах возможных клиентов сделать свое ремесле непонятней.

— И чем же кончилась эта история?

— Она еще не так близка к концу, как кажется, — сказал Ралайву. — Поскольку дело приняло серьезный оборот, в него вмешалась полиция. Того родственника, что не убежал, посадили в тюрьму, где он, как и предсказал колдун, умер через три дня...

— Скончался, потому что знал, что должен умереть? — перебил я шофера.

— Вот именно, — кивнул головой Ралаймунгу.

— А тот, который убежал? Того полиция искала, но так

и не нашла, — продолжал механик. — А мписикиди, который после суда остался в доме Ратсимбазафи, заявил, что тот второй тоже умер, и он знает, где лежит его тело. «Однако, — сказал колдун, — он умер не своей смертью, а был убит».

Получив гарантии, что полицейские будут делать с трупом только то, что он им разрешит, мписикиди в сопровождении нескольких официальных лиц сел в машину и указал шоферу дорогу в деревню, которая находилась километрах в сорока от места событий. Оттуда он поднялся по узкой речной долине в горы и указал на небольшую пещеру. В ней завернутый в циновку из тростника-харефу лежал труп. Из шеи покойника, в котором все опознали родственника Ратсимбазафи, торчала крохотная стрела.

Мписикиди очень внимательно осмотрел эту стрелу, но до тела дотрагиваться не стал и категорически запретил делать это всем присутствующим. «Нельзя тревожить тело, потому что это помешает духу погибшего найти своего убийцу! Когда он отомстит за себя, я узнаю. Тогда можно будет забрать тело». На вопрос, кого он считает убийцей, бара загадочно хмыкнул: «Он одного со мною племени». Ехать в деревню Ратсимбазафи он отказался и ушел в горы...

Полицейские же, вернувшись назад, получили нагоняй от начальства за то, что пошли на поводу у колдуна и не привезли труп для вскрытия. В тот же день они вновь приехали в пещеру. Но, кроме циновки из харефу, в ней ничего не оказалось...

Лишь на третьи сутки вернулся в деревню мписикиди и был тотчас же вызван в полицию. Без тени удивления на лице выслушал он известие о том, что труп исчез из пещеры. «Душа убитого уводила из пещеры тело, чтобы отомстить, — сказал он. — Теперь она нашла убийцу и вернула тело в пещеру. Можете забирать труп». На вопрос о том, кто же был убийцей, колдун назвал имя своего соплеменника, занимающегося черным колдовством. Впоследствии выяснилось, что это именно он на ужине у родственников угощал братьев настойкой...

— Каковы будут комментарии доктора? — обратился я к Ралаймунгу, выслушав эту странную историю.

— Главное, что я могу сказать, это то, что удивлен услышанным гораздо меньше, чем вы. С подобными таинственными историями, в которых колдуны и знахари дают сто очков вперед любому инспектору Мегрэ, в практике на Мадагаскаре приходится сталкиваться нередко. Но объяснить эту часть работы, проделанной мписикиди, уже гораздо труднее... Нет петуха, за которого можно было бы зацепиться... То, что убийца тоже бара... Об этом скорее всего ему поведала стрела, имеющая специфическую форму. Кто конкретно выпустил эту стрелу? Конечно же, он Ратсимбазафи колдун знал, что на том ужине присутствовал кто-то, подозреваемый в убийстве брата. У каждого колдуна есть свои индивидуальные средства. По известным симптомам, подбирая противоядие, наш колдун и определил яд, а затем уж «вычислил» и того, кто его давал. Обычно известные и опытные колдуны очень ревниво относятся друг к другу и при первом же удобном случае избавляются от конкурентов. Возможно, только ради этого мписикиди взялся за столь запутанное дело и потратил на него целый месяц.

— А таинственное исчезновение трупа из пещеры?

— Тут я могу выдвинуть два соображения, — подумав, сказал Ралаймунгу. — Во-первых, колдун мог предположить, что полицейские вернутся в пещеру, и спрятал труп, чтобы напустить побольше тумана, доказать свою осведомленность в оккультных делах и тем самым выглядеть непререкаемым авторитетом. Во-вторых, насаждая суеверия среди людей, такие колдуны сами становятся очень суеверны. Поэтому не исключено, что труп понадобился самому мписикиди, чтобы где-нибудь под священным деревом или на вершине горы, поближе к богам, поговорить с духом убитого, самому войти в транс, вновь обрести дар ясновидца и решить, как покончить с этим щекотливым делом.

— Значит, насколько я понял, того колдуна, который присутствовал на ужине, арестовали? — уточнил я.

— Да, — кивает головой Ралайву. — Но что случилось с ним потом, я не знаю.

— Ну а мписикиди, который превзошел Мегрэ и Шерлока Холмса, вместе взятых? — спрашиваю я. — Имел ли он какие-нибудь неприятности от полиции?

— Он получил в награду за труд с полдюжины коров из наследства, которое помог отстоять Ратсимбазафи, и отправился к себе в Ихуси, — говорит шофер.

— А полиция...

— А что полиция? — пожимает плечами доктор. — В сущности, он один распутал за нее сложнейшее дело. Тот родственник, что умер в тюрьме, сделал это хоть и по предсказанию мписикиди, но по своей воле. Вот вам недавний пример из моей врачебной практики. Привезли в больницу двух молодых парней, которых жутко рвало, просто выворачивало наизнанку. Когда мы их привели в себя, они рассказали свою историю. Хотели жениться, выкуп платить нечем. Тогда они украли у соседей зебу, а те позвали какого-то старика. Старик созвал всех юношей — человек восемьдесят — и заставил пить мерзостный отвар, сказав, что тот, кто украл зебу, выдаст себя сильной рвотой. Никто именно этих юношей не подозревал, но через полчаса им сделалось так плохо, что те люди, которые устраивали испытание на воровство, испугались за их жизнь и сами же привезли их в больницу. Остальных семьдесят восемь человек даже не тошнило, а у этих несколько часов я не мог унять рвоту. Что это? Только самогипноз, традиции которого передаются из поколения в поколение. Все юноши, пившие отвар, не раз слышали о подобных испытаниях от своих родителей, сами принимали в них участие и поэтому были уверены в их силе. Если бы старик сказал, что укравших корову настигнет смерть, возможно, этих двух парней уже не было бы в живых...

Ралаймунгу откинулся на сиденье и, как мне показалось, задремал после долгого ночного разговора.

— Знаете, почему многие крестьяне предпочитают идти не ко мне, а к знахарю? — вдруг спросил он. — И почему мои таблетки порою помогают им хуже, чем снадобья знахаря? Дело в том, что лечение современными лекарствами я не могу у себя в кабинете сочетать с древними методами психотерапии. А знахарь под деревом может. Ультразвук, кобальтовые пушки и телезонды не могут произвести впечатления на неграмотного человека, поскольку он не представляет себе, сколь они сложны. Ему нужен петух, при помощи которого говорят с предками, и кости, изгоняющие духов...

Сергей Кулик

Просмотров: 4787