У глиняных стен Абомея

01 июня 1980 года, 00:00

Когда видишь человека каждый день, то почти не замечаешь происходящих с ним перемен. Надо расстаться с ним на какое-то время, чтобы увидеть, как изменилось что-то в знакомом лице.

То же самое происходит и с городами. В некоторых из них, чаще всего в крупных городах, новое сразу же бросается в глаза. Но ведь хорошо известно, что они — это не вся страна и подмеченное новое может быть всего лишь данью времени. Зато маленькие спокойные провинциальные города никогда в таких делах не обманывают, и если в них вошло новое, то оно пришло надолго и намерено расселиться по всей округе, по всей стране.

Таков Абомей — город с 30-тысячным населением, расположенный в 180 километрах от побережья Гвинейского залива, некогда столица древнего королевства Данхоме, а ныне административный центр одной из шести провинций Народной Республики Бенин. Мне много раз доводилось приезжать сюда за пять с лишним лет жизни в Бенине, но я расскажу только об особо запомнившихся встречах с Абомеем, в том числе об одной, совпавшей с важным событием в истории этого старого города.

Было уже темно. Как и должно быть в тропиках, воздух, еще полчаса назад пропитанный красноватым отсветом заката, теперь стал черным и густым. Показалось даже, что похолодало, но ощущение это было явно обманное — какие уж здесь холода!

Похоже, что Абомей погрузился в дремоту вместе с последними лучами солнца. Ни огонька, даже на больших перекрестках не горят масляные коптилки ночных торговок, у которых всегда, полночь — за полночь, в любом крошечном городишке можно купить коробок спичек, баночку томатной пасты или сгущенного молока, сигареты россыпью или горсть раскисших от жары дешевых конфет.

Прохожих тоже мало, изредка в свете фар мелькали, как светлые бабочки, ступающие в пыли на обочине босые ноги. Я вел машину медленно, ориентируясь по ширине улиц и накатанности дороги, которая, я был уверен, должна была вывести к единственной в городе гостинице — мотелю. Перекресток сменялся перекрестком, а потом улица вдруг растворилась, распахнулась в громадную площадь, и фары выхватили из темноты двигавшуюся навстречу процессию: мягко изгибающиеся под неслышную музыку тела, обнаженные плечи, бритые наголо, но явно женские головы, отрешенные лица. Когда я заглушил мотор, стала слышна музыка: клацание задающих ритм металлических кастаньет, сбивчивая дробь малого барабана и голос какого-то инструмента. Надрывный, глухой его звук вызывал почти физическое ощущение, будто кто-то мягко и в то же время сильно давил ладонями на уши, а потом резко отпускал.

Процессия медленно протекла перед машиной и скрылась в темноте. Замыкали шествие двое мужчин в пестрых просторных одеждах с электрическими фонариками в руках. Один из них указал мне дорогу.

Единственный служитель мотеля — швейцар, администратор, повар и официант — был рад редкому в это время года постояльцу. Он водил меня по пустым комнатам, где с потолка свисали завязанные узлом противомоскитные сетки, потом притащил два ведра воды — умыться и побежал на кухню готовить яичницу.

...Рано утром у веранды стоял высокий парень в приталенной рубашке, с браслетом-цепочкой на запястье, в непомерно расклешенных брюках, туфлях-сабо на высоком каблуке — словом, одетый по моде «знай наших». Таких можно встретить во многих столицах у кинотеатров, дискотек, но здесь, в провинциальном добропорядочном Абомее...

— Бонжур, гутен морген, хау ду ю ду, го даг, — сказал он, улыбаясь до ушей.

— Добрый день, — ответил я.

— До-обри-ий дь-ен, — эхом откликнулся тот. — А вы из какой страны, мсье?

— Из Советского Союза.

— Это на севере, в Европе, — размышлял вслух парень, обнаруживая недюжинное знание географии, и уверенно закончил: — Рядом с Канадой.

Я не стал разубеждать молодого полиглота, представившегося потомком девятого короля Глеле и предложившего свои услуги в качестве гида. Как-никак отпрыск монаршего рода, а география, как известно, наука не дворянская. Да и мало кто знал что-либо о нашей стране в то время в бенинской глубинке. Впрочем, не только в глубинке.

Говорил парень медленно, внятно, почти по слогам — видно, привык иметь дело с туристами. Был он явным пройдохой, но в чужом городе без гида не обойтись, к тому же парень неплохо знал достопримечательные места и для начала повез меня к кузнецам — мастерам абомейского медного литья.

«На животе Дана»

Те, кому приходилось видеть, как в руках мастера рождается красота, наверное, обратили внимание, насколько велик бывает контраст между неприглядностью процесса изготовления и законченным совершенством готового изделия. Медное литье — хороший тому пример. Закопченная до черноты глинобитная хижина с отверстием-вытяжкой в потолке, духотища и жара, блестящие от пота фигуры подмастерьев на фоне раскаленных углей, комья формовочной глины, зола, пепел, одним словом, ад кромешный. Во дворе на плоских камнях выставлена готовая продукция: стилизованные, слегка вытянутые фигурки людей и животных, целые композиции, изображающие сцены быта, охоты, рыбной ловли. Сюжеты, конечно, повторяются, но не копируются, так как способ литья, носящий название «потерянный воск», не позволяет делать точные копии.

Способ литья этот известен во многих странах Западной Африки, и трудно сказать, когда он стал применяться абомейскими мастерами. Известно только, что кузнецы из семейства Хунтонджи поселились здесь по приказу Ахо — основателя абомейского королевства, жившего в середине семнадцатого века. Именно к этому времени предание относит возникновение города Абомея.

Опасаясь своих соседей, с которыми он вел постоянные войны, Ахо построил укрепление. Возникший поселок стал называться «агбо-ме», что значит «внутри крепостных стен» — отсюда и название города — Абомей. Что касается названия королевства, то есть легенда и по этому поводу: Ахо захотел построить дом для одного из своих сыновей и попросил одного вождя по имени Дан уступить ему участок для застройки. Тот, рассерженный бесконечными притязаниями соседа, отказал, возмутившись при этом: «Еще немного, и ты начнешь строить на моем животе».

И что же, при первом удобном случае Ахо расправился с Даном и приказал зарыть его тело на месте будущего дома. Таким образом, он действительно основал свое королевство «на животе Дана», на языке фон «данхо-ме». Так, гласит легенда, возникло королевство народности фон Данхоме.

Трудно судить об исторической ценности этого предания, особенно если учесть, что похожее название встречалось на картах европейских мореплавателей в XVI веке, еще за сто лет до появления легенды. Но если вспомнить о существовавшем во многих районах Африки древнем обычае воздвигать дворцы и крепости на месте захоронения принесенных в жертву людей и животных...

Среди других статуэток была отображающая и эту древнюю легенду: Ахо стоит над телом поверженного врага.

С правлением Ахо — он принял королевское имя Уэгбаджа — связано появление в Абомее и других ремесел. Четвертый король Данхоме Агаджа завел при своем дворце мастерские резьбы по дереву и тиснения по коже, при седьмом короле Агонгло расцвело искусство абомейских ткачей, а девятый король Глеле был известен как талантливый музыкант, создатель новых ритмов в национальной музыке. Все ремесленники работали только на монарха и его придворных. Король содержал их семьи, наиболее талантливых мастеров чествовали как министров. Один король даже послал мастера из семейства Хунтонджи в Европу учиться ювелирному делу.

— Послушай, а кто-нибудь из Хунтонджи сейчас занимается кузнечным или ювелирным делом? — спросил я своего спутника, полагая, что потомок девятого короля должен знать об этой истории.

— Мы как раз в гостях у них, — ответил он.

Видя, что появились покупатели, к нам спешил парнишка лет десяти с целым подносом медных фигурок. О его причастности к цеху литейщиков говорили шорты, давно сменившие цвет хаки на цвет сажи.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Полен Хунтонджи, — ответил парнишка.

Архитектурные ветви генеалогического древа

Слово «дворец», когда речь идет о резиденциях африканских королей, может ввести в заблуждение. Жилища африканского короля и его подданных отличаются, пожалуй, только масштабами, количеством проживающих в них людей и размерами прилегающих земель. И для жилища султана Умару в затерянном в песках Сахары Агадесе, или императора моей — Мора-Набы в столице Верхней Вольты Уагадугу, или короля бариба в городе Никки на севере Народной Республики Бенин общим определением, пожалуй, будет «дворец — большая хижина».

Представьте себе обсаженную многовековыми деревьями громадную площадь — это на нее я попал накануне ночью, разыскивая мотель,— глинобитные стены в полтора-два человеческих роста, за которыми виднеются крытые пальмовыми листьями хижины. Стены возведены из того же лежащего под ногами красного латерита, и потому кажется, что они составляют одно целое с пустынной, прокаленной солнцем площадью. Большинство внутренних дворцовых построек похожи друг на друга; они из той же битой латеритовой глины, уложенной слоями в 70—80 сантиметров, только стены оштукатурены и поверхность затерта пальмовым маслом.

Каждый из правителей Данхоме строил рядом с жилищем своего предшественника новые покои и тоже окружал их крепостной стеной. Ансамбль строений, начало которому положил основатель королевства Уэгбаджа, постоянно разрастался в южном и восточном направлениях и к середине прошлого века занимал территорию около 40 гектаров, представляя собой некое архитектурное генеалогическое древо абомейских королей. До нашего времени лучше всего сохранились наиболее молодые по возрасту сооружения прошлого века.

Входим во дворец через пристроенное изнутри к крепостной стене прямоугольное здание. Раньше в нем размещались часовые и королевские гонцы, а теперь — касса музея. Невысокого роста сухощавый человек в мышиного цвета костюме похож на обычного чиновника — из кармана торчит целый набор разноцветных ручек. Абомейская шапочка — черная, похожая на укороченную феску, с цветными матерчатыми аппликациями, не скрывала его седых висков и подчеркивала цвет красновато-коричневого лица Венсента Кинхоэ Ахокпе. Он с достоинством склонил голову немного набок и без лишних слов повел нас по дворцу-музею.

Потомок девятого короля в присутствии старого хранителя скромно шел сзади, подметая клешами обильную пыль королевских дворов.

Шесть тысяч амазонок

— Мы находимся во дворце короля Глеле, в его первом внешнем дворе, который называется Кпододжи, что на языке фон означает «место встречи» или «место, где надо остановиться», — негромко заговорил хранитель. — Здесь проходили праздничные и ритуальные церемонии, здесь король совещался со своими министрами.

А вот там находилась дверь, соединяющая Кпододжи с двором амазонок, — старик указал увесистой тростью.

Амазонки... Так, по аналогии с легендарными женщинами-воительницами из древнегреческой мифологии, прозвали европейские путешественники женщин-солдат, составлявших личную охрану абомейских королей. Эти войска были созданы в период правления четвертого короля Агаджи для того, чтобы восполнить недостаток в солдатах-мужчинах. Но окончательно корпус амазонок сформировался при восьмом короле Гезо, сделавшем из них настоящие ударные части своей армии. Бесстрашные и беспощадные, одинаково хорошо владеющие огнестрельным и холодным оружием, они наводили ужас на врага, и не раз их свирепый натиск решал исход, казалось бы, проигранных сражений.

Как и солдаты-мужчины, амазонки были разделены на полки левого и правого крыла Число их, как теперь считают, превышало шесть тысяч. На период военной службы амазонки давали обет безбрачия, а про себя говорили: «Мы — мужчины». По обычаю, все девушки королевства в определенном возрасте должны были быть представлены королю, который выбирал среди них будущих амазонок.

Вот как описывает этих женщин-солдат один из французских морских офицеров, побывавший в Абомее в 1860 году:

«По правую руку короля находилось примерно шестьсот женщин из его охраны, сидевшие в полной неподвижности на коврах по-турецки, с ружьями в руках; позади них более темны ряды охотниц на слонов, одетых в коричневые ткани с длинными карабинами с чернеными стволами... Позади королевского кресла стояла командующая женской гвардией, отличавшаяся своим богатым оружием, воинственным видом, многочисленными амулетами и, наконец, знаком ее звания — на поясе у нее были привязаны несколько лошадиных хвостов».

Здание оружейного зала — аданджехо — посвящено богу войны и железа Гу. В местном пантеоне это один из самых опасных, а потому, наверное, наиболее почитаемых богов. Даже в наши дни на дорогах Бенина сбитую машиной курицу или козу вряд ли кто подберет, чтобы пустить на обед, их убил Гу, никто не осмелится отобрать жертву у божества. Водителю машины грозит разве что гневная тирада со стороны хозяйки животного. Статуя Гу установлена тут же — она величиной в человеческий рост и сделана из сварного и кованого железа. Тело Гу как бы заключено в громадный конический панцирь, лицо искажено свирепой усмешкой, и от всего облика веет холодом смерти, жаждой разрушения. Но в его головной убор вплетены и изображения мирного труда — ведь они тоже сделались из железа, а Гу к тому же бог кузнецов.

— Это лишь копия, а подлинник находится в Музее Человека в Париже, как, впрочем, и многие другие экспонаты, — с горечью говорит старый хранитель.

В колониальные времена были ограблены многие города как Бенина, так и других стран Африки. Поэтому я часто видел в музейных табличках к экспонатам стандартную фразу: «Копия. Подлинник находится...» Дальше шли названия британских, французских, немецких и иных музеев

В одном из залов хранитель остановился у полуметровых толстостенных ваз. Взяв лежавший рядом небольшой кожаный веер, напоминающий по форме ракетку для настольного тенниса, он мягко хлопнул по горловине вазы. И я услышал поразивший меня ночью на площади глухой, надрывный звук.

— Попробуйте сами, — старик протянул мне веер. — Это похоронные барабаны «зинли».

Я опустил веер, и округлый сосуд загудел безысходно и протяжно, как будто оплакивая кого-то.

В оружейном зале мое внимание привлекли рекады, от португальского слова «рекадос» — посланник. Предание гласит, что когда-то крестьян, работавших на поле у Абомея, застигли врасплох враги, они защищались мотыгами; враг бежал, и с того дня это нехитрое орудие земледельцев стало оружием. А позднее, слегка измененное и украшенное символами, — эмблемой воинской доблести и королевской власти.

Отправка гонца с рекадой была равноценна перемещению самого короля, рекада подтверждала, что посланец принес королевский приказ. Для высадившихся на побережье иностранцев прибытие рекады означало разрешение отправиться в глубь страны, в Абомей, она была для них пропуском и охранной грамотой.

В верхней части рекады обычно изображалось символическое животное олицетворявшее короля. В оружейном зале лежали рекады с изображением льва — эмблема Глеле, акулы — последнего короля Беханзина, хамелеона — третьего короля Акабы. Для нас хамелеон — символ хитрости и приспособленчества, а африканцы отметили его спокойствие и неторопливость, необходимые для достижения цели.

Третий король Акаба избрал своим девизом слова: «Медленно и тихо хамелеон поднимается на самую вершину баобаба». Изображение этого зверька отпечатано на первых почтовых марках, выпущенных в 1972 году новым Военно-революционным правительством.

Девушки из женского подразделения Народных вооруженных сил Бенина...Молодое лицо площади Гохо

Абомей бережет свои традиции, но было бы неправильно полагать, что древняя королевская столица живет только воспоминаниями седой старины. Вернее, так оно и было, но события последних лет открыли путь новому и в этот город.

На южном въезде в Абомей есть широкая зеленая площадь, окруженная недавно построенными и еще строящимися домами. Это площадь

Гохо, ставшая свидетельницей двух очень важных для страны событий. Первое из них произошло в конце прошлого века и имело тяжелые последствия. Здесь после долгой и упорной борьбы с колонизаторами был вынужден сложить оружие Беханзин — последний король свободного Данхоме. Французская экспансия на побережье Гвинейского залива началась во второй половине прошлого века. Вначале ее основным оружием была торговля, поскольку классический вариант подготовки колониального захвата: «миссионер — торговец — солдат» в данном случае был нарушен из за отказа абомейских королей принимать католических миссионеров. Затем Франция практически оккупировала Котону стремясь установить свой протекторат над прибрежными районами Колонизаторы начинают готовиться к военному захвату Данхоме, что представлялось им делом простым и недолгим. Но понадобилось более четырех лет и три военные кампании, чтобы сломить сопротивление африканцев. Первая попытка интервентов закончилась для них поражением. Для второй кампании против небольшого африканского государства Франция сконцентрировала огромные по тем временам силы — около трех с половиной тысяч солдат и офицеров.

Солдаты короля Беханзина сражались с подлинным геройством — кремневые ружья против скорострельных винтовок — и, по словам очевидцев, они «скорее лишали себя жизни на месте, чем отступали и сдавались в плен».

Когда 17 ноября 1892 года враг вступил в подожженный его жителями Абомей, Беханзин не сдался и перешел к партизанской войне. Только в январе 1894 года он прекратил борьбу и здесь, на площади Гохо, сдал оружие командующему французским экспедиционным корпусом. Накануне, собрав последних своих солдат, Беханзин поблагодарил их за верность и почтил память тех, кто не вернулся с поля боя.

Элемент аппликации — крокодил, так же как лев или акула, — тотемические животные ДанхомеДолгие годы площадь Гохо была местом позора для народа страны, местом скорби. Поэтому не случайно восемьдесят лет спустя именно площадь Гохо Военно-революционное правительство избрало для того, чтобы провозгласить на ней начало последнего этапа борьбы за подлинное освобождение — построения в стране общества нового, социалистического типа. Так прошлое страны соприкоснулось с будущим.

В тот день в Абомее отмечался национальный праздник — День революции. По разукрашенной площади шли колонны демонстрантов, и обилие молодых лиц напоминало о том, что Бенин страна молодая в буквальном смысле слова — более половины ее населения составляют жители в возрасте до 18 лет.

В следующий и последний раз я приехал в Абомей через два года по приглашению одного знакомого журналиста и социолога. Я познакомился с ним, когда он преподавал в одном из столичных лицеев. После того как в октябре 1972 года к власти пришло Военно-революционное правительство, он, как и многие другие представители прогрессивной молодежи, был направлен на руководящую работу во внутренние районы страны.

Только по счастливой случайности в тот день мне удалось застать на месте своего знакомого — он в постоянных разъездах, на совещаниях, семинарах, митингах в деревнях — крестьянам надо разъяснить программу правительства и партии Народной революции Бенина, цели, которые ставит перед собой новая власть, методы, какими их следует осуществлять. Вот и сейчас я поймал его уже на пороге кабинета.

— Мне надо здесь в одну школу заглянуть, — сказал он. — Если хочешь, пойдем со мной, там интересно. Мы в наше время так не учились.

Время было раннее, но по дороге нас обгоняли школьники в светлой, цвета кофе с молоком, форме, с пачками перевязанных ремнем книжек и тетрадей в руке, а то и на голове.

— Работая в столице, — говорил на ходу мой приятель, — я и представить себе не мог, насколько сложны проблемы, стоящие перед страной. Как социолог, я хорошо знал последствия колониального господства для Бенина, знал, что более 90 процентов населения неграмотно, что стране не хватает врачей, больниц. Ведь за шестьдесят с лишним колониальных лет не была решена даже самая насущная проблема — проблема воды. До сих пор в нашей провинции почти нет колодцев, и крестьяне пьют непроточную воду из прудов и болот. А это значит — постоянные болезни, опасность возникновения эпидемий. В этих местах выпадает много дождей, но испарение поглощает три четверти осадков. Вода распределена неравномерно, где ее слишком много — стоят болота, где мало — крестьяне страдают от засухи. Нужно строить плотины, осушать болота, копать колодцы. И от того, как мы решим этот жизненно важный вопрос, во многом будет зависеть популярность социалистических идей в Бенине.

На барельефах изображались сцены ратных подвигов, символы абомейских королей, тотемические животные. Раскрашивали их растительными и минеральными красителями.Школа оказалась действительно необычной — с математическим уклоном. Ее создали с далеким прицелом — выпускники продолжат учебу в высших учебных заведениях, чтобы стать инженерами, столь необходимыми для зарождающейся национальной промышленности.

Меня удивило устройство классов — дети сидели за полукруглыми столами, установленными в светлых комнатах в кажущемся беспорядке. Но потом становилось ясно, что столы составлены как бы в ячейки и дети сидят лицом друг к другу. Учительских столов не было, зато в каждом классе было по две доски, установленных в противоположных углах комнаты.

— Подобное устройство классов не случайно, — объяснял мне один из преподавателей. — При такой системе нет передних и задних парт, а значит, нет разделения на плохих и хороших учеников. Вы знаете, есть такая тенденция сажать впереди успевающих, а сзади учеников похуже. Дети есть дети, им хочется повертеться, покрутить головой, подвигаться. Одним словом, как-то выплеснуть переполняющую их энергию. Вот и пусть крутятся себе на здоровье. А опыт с двумя классными досками показал, что переключение внимания способствует лучшему усвоению материала.

Мы прошли по классам — от начальных, где шестилетние малыши в форме игр постигали понятия «больше» и «меньше», и до старших, где ученики легко справлялись с уравнениями, занимавшими половину доски. В последнем классе одна из школьниц подняла палец и спросила разрешения задать гостю вопрос. Я несколько заволновался, памятуя математический уклон школы, но девочка просто спросила, из какой я страны.

— Из Советского Союза, — ответил я и спросил, в свою очередь: — А ты знаешь, где это?

Школьники, внимательно слушавшие наш диалог, стали вполголоса переговариваться.

— Знаю, это самая большая страна. Там столица — Москва, — сказала девочка. — А еще у вас революция была в октябре. Как у нас, только на много лет раньше.

И я понял, что в Абомее изменилось не только знание географии.

А если в маленькие спокойные провинциальные города входит новое, то оно пришло надолго и намерено расселиться по всей округе.

По всей стране...

Н. Баратов

Просмотров: 5811