Страна трех городов

01 января 1980 года, 00:00

 

 

Страна трех городов

Автобус круто взял в сторону, и Ницца осталась за поворотом. Дорога, обогнув полуостров Сент-Оспис, неслась дальше. В стороне за кронами деревьев появился силуэт замка.

—  Это арабская крепость Оз, — пояснил сидевший рядом со мной человек. — В ней в древности укрывались сарацины, совершавшие набеги на южное побережье Галлии.

Я поблагодарил за разъяснение и решил познакомиться с попутчиком.

—  Жюль Ришар, коммивояжер, — представился мой сосед, невысокий мужчина средних лет. — Вы, очевидно, едете в Монако? Тогда нам по пути. Если хотите, буду вашим гидом.

Действительно, мы подъезжали к княжеству Монако — если не считать Ватикана, самому маленькому по площади государству Европы.

Здесь, на Лазурном берегу Средиземного моря, брали начало Альпы. Поднимаясь от парков Монте-Карло, они набирали высоту и дугой шли на северо-восток через территории восьми европейских государств.

Окаймляя Монако красивым амфитеатром горных вершин, Альпы на протяжении столетий защищали крохотную страну не только от северных ветров, но и от набегов завоевателей. Это уединенное положение и позволило владетелям Монако сохранить относительную независимость на узкой полоске береговой земли длиной всего три километра.

Въезд в княжество прошел без церемоний и волокиты — никакой визы не требуется. Разъезжать по государству не имело смысла — часа за два его можно обойти пешком. В узких улочках меж невысоких каменных домов, плотно прижатых друг к другу, было прохладно и тихо. Веяло стариной. Места явно не хватало, и дома уступами громоздились на склонах гор. У берега красовалась разноцветная флотилия яхт и моторных лодок. Пальмы овевали набережную и вынесенные на тротуар столики кафе.

На одном из зданий я прочитал: «улица Гримальди». Фамилия мне была знакома: на протяжении более чем тысячелетия история Монако связана с этим знатным и хищным родом.

Борьба за «каменное гнездо»

Улица Гримальди расположена в Ла-Кондамине — западном городке княжества. Всего же в стране таких городков три — Ла-Кондамин, Монте-Карло и Монако. Сливаясь друг с другом, они и образуют единое государство.

Пройдя улицу Гримальди, по проспекту Сен-Мартен, тянущемуся вдоль берега моря, мы вышли к форту Антуан.

—  Этот форт — один из старейших в княжестве, — сказал Жюль Ришар. — А некогда на этих берегах стояли десятки таких укреплений. В средние века крепость Монако называли «каменным гнездом». Тогда говорили, что тот, кто правит крепостью, держит в руках ключи от Средиземноморья.

По скрипучей винтовой лестнице мы поднялись на смотровую башню форта. Отсюда открывалась безбрежная морская панорама.

В давние времена Монако было колонией Генуи. В 951 году германцы, совершив бросок через Альпы, покорили Рим, и император Оттон Первый стал королем Италии. Генуэзцы, впрочем, не потеряли своего владения. Они восславили новоиспеченного монарха, а впоследствии Саксонская династия пожаловала Монако в ленное владение семье Гримальди, знатной и старой фамилии в Генуе. Так было положено начало княжескому роду, правящему страной и по сей день.

Средневековая история Монако полна кровавых заговоров, государственных переворотов и жестокой борьбы за власть.

В шестнадцатом столетии князь Жан II Гримальди был убит на двенадцатом году правления своим братом Люсьеном. Братоубийца княжил восемнадцать лет, пока не пал от руки своего племянника Бартоломео Дориа. Его преемник Геркулес правил пятнадцать лет, а затем был утоплен во время купания.

Теперь о дурной славе монакских князей предпочитают не говорить. Лишь герб Монако, на котором изображены два монаха с обнаженными мечами, и поныне напоминает, что здешние рыцари были некогда грозой для жителей богатого Прованса.

Традиция грабежей

— Современные хозяева Монако любят говорить, что бизнесменами их заставила стать география, — сказал мне коммивояжер Ришар, когда мы еще стояли на башне форта. — Слишком уж выгодно расположено княжество — на самом перекрестке торговых путей. В древности оно было то оживленным центром негоциации, то гнездом пиратов. В ту пору крепость контролировала горные дороги, по которым направлялись караваны с товарами. И на подходах к «каменному гнезду» его владельцы и совершали дерзкие разбои. Бизнес, согласитесь, довольно своеобразный...

Франсуа Гримальди нападал на торговые суда, проходившие неподалеку от его владения, и безжалостно обирал богатеньких купцов. Преемники князя, решив узаконить грабежи, ввели для купцов право проезда мимо Монако. «Цена» права определялась в два процента от стоимости провозимого груза.

Традиция грабежей переходила от отца к сыну, из века в век. Лишь Великая французская революция на время обуздала разбойное семейство. В 1793 году Национальный Конвент монегасков (Монегаски — жители Монако) принял решение о присоединении Монако к Франции.

Однако после свержения. Наполеона монархия была, восстановлена, и к Гримальди, вернулось «право» на грабежи.

Но вот однажды к принцу Карлу III явился некий Франсуа Блан и сказал примерно следующее:

— То, чем вы занимаетесь, — ребячество. Дайте мне кусочек территории по другую сторону бухты, и я построю там город, который очарует всю Европу.

—  Отлично, — проговорил принц, — но что за это получу я?

—  Десятую часть дохода, — был ответ.

Принц торговался. Его устраивала лишь четверть добычи. Но делец был упрям. Когда переговоры, казалось, зашли в тупик, он выложил свою козырную карту:

— Соглашайтесь на десятину, — заявил Блан, — и вы войдете в историю. Город, который будет здесь построен, я назову вашим именем.

Сделка состоялась. На голых утесах, спускающихся к морю, вырос красавец Монте-Карло. А предприимчивый Блан открыл в нем казино — игорный дом. Так 120 лет назад был совершен акт, принесший княжеству известность и богатство.

Рулетка и карточные игры, запрещенные во многих иных странах, магнитом притягивали в салоны, казино и отели Монте-Карло богатеев со всех концов света. Доходы акционерной компании, учрежденной для создания и расширения игорной индустрии и названной в целях конспирации Обществом Морских купаний, росли неслыханными темпами.

Теперь азартные игры приносят княжеству в два раза меньший доход, чем продажа марок, которые высоко ценятся коллекционерами всех стран.

Трудные времена «Отеля де Пари»

В вестибюле игорного дома месье Ришар представил мне служащего казино господина Жанно, высокого седовласого человека с сухим худощавым лицом.

—  Ну что я вам могу рассказать, месье? — обратился он к нам. — Не те нынче времена. Бывало, я встречал здесь герра Круппа или, скажем, ее величество королеву испанскую. А теперь...

Старик печально покачал головой. Затем взял меня под руку и повел через дорогу в здание напротив — в «Отель де Пари», знаменитую гостиницу для приезжей знати.

—  Взгляните на эту книгу, — господин Жанно протянул мне увесистый фолиант. — Это гостевая книга «Отеля де Пари» — как бы родословная всех королевских семей Европы. Правда, в последние годы в ней все меньше появляется новых фамилий.

Я перелистал несколько страниц и среди непонятных вензелей вдруг увидел — «Уинстон Черчилль».

—  Да, да, вы не ошибаетесь, — оживился служитель казино, — господин премьер-министр останавливался здесь, когда ушел в отставку. Каждый вечер он заходил в казино, садился за столик у рулетки, заказывал бутылку «Наполеона», дымил сигарой и постоянно ставил лишь на два номера: 18-й и 22-й. Старику, надо сказать, не везло. Кстати, гость ничего не платил, — эти слова месье Жанно произнес почти шепотом, — хозяева, впрочем, от этого не обеднели, скорее приобрели неплохую рекламу: «У нас был сам Уинстон Черчилль!»

Из гостиницы подземным ходом мы вернулись в казино. В вестибюле у широкой мраморной лестницы стояла статуя всадника — Людовика XIV.

—  Если будете играть, — посоветовал мне всезнающий месье Жанно, — обязательно дотроньтесь до колена лошади. Говорят, после этого обязательно повезет в игре.

Выполнив ритуал, я поднялся в зал игорного дома.

Тридцать семь заветных цифр

«Дамы и господа, делайте ваши ставки», — тысячи раз звучала эта фраза в стенах казино Монте-Карло.

Его двери открываются в 10 часов утра, и первые посетители заполняют так называемый обычный зал. В нем рулетка для бедных, и минимальная ставка в игре — всего пять франков. В комнате рядом — игральные автоматы, те самые, которые прозвали «однорукими бандитами». Монету за монетой опускают в них искатели удачи, дергают за рукоятку и ждут, выпадет ли заветная комбинация. «Бандиты», как правило, слишком много пожирают монет и редко их возвращают.

У стола с рулеткой в напряженном ожидании стояла группа играющих. Диск рулетки закрутился, словно волчок, легкий пластмассовый шарик запрыгал по цифрам...

Тридцать семь цифр на диске, тридцать семь цифр на зеленом сукне возле рулетки. По поводу этих заветных цифр в Монако рассказывают различные анекдоты. Говорят, например, что в местной англиканской церкви давно уже перестали петь псалмы с номерами ниже 37. Ранее прихожане, услышав, например, 35-й псалом, обязательно бежали в казино и ставили на 35.

Везет же совсем немногим. Дела здесь устроены так, что играющей публике обеспечен в среднем значительный проигрыш, тогда как игорному дому — значительный доход.

Два моих жетона на 10 франков, увы, тоже пошли в актив Общества морских купаний.

—  Я вижу, вы не огорчены проигрышем, — услышал я голос месье Жанно. — Здесь проигрывали и не такие суммы.

Полутемным коридором мы прошли в глубь здания и оказались в просторном пустом зале с колоннадой, узорчатыми стенами и расписным потолком.

—  Этот салон открывают лишь после обеда, — пояснил мой гид. — Завсегдатаи съезжаются сюда в роскошных лимузинах из Франции и Италии. Здесь заведена специальная картотека, в которой зарегистрированы их имена, и посторонних сюда не пускают. К полуночи в салоне остается человек пятьдесят. Тогда со столов исчезают желтые 20-франковые фишки, их сменяют голубые стоимостью в 100 франков, розовые — 500-франковые, и, наконец, в разгар игры появляются жетоны в 1000 франков.

Я вышел из казино и вдохнул свежий воздух. У входа броская реклама приглашала прохожих посетить салоны игорного дома.

—  Видимо, состоятельные туристы не очень-то рвутся в Монте-Карло?

Господин Жанно развел руками и с сожалением проговорил:

— Было время, когда я настаивал, чтобы посетители казино приходили во фраке, теперь я доволен, если они появляются в обуви...

В начале века туризм и игорный бизнес давали княжеской казне 90 процентов всех доходов, сейчас не дают и двадцати. Казино сошло с пьедестала.

О безналоговой системе и строительном буме

Впервые княжество всерьез задумалось о возможности финансовой катастрофы в двадцатые годы, когда упадок игорной индустрии резко сократил доходы карликового государства.

Жюль Ришар — как выяснилось, знаток здешней экономики — охотно взялся рассказать о том, как княжеству удалось выйти из затруднительной ситуации.

Мы устроились за столиком небольшого кафе на набережной Монте-Карло. Мой собеседник отхлебнул пива из высокого стакана и начал так:

— Рецепт спасительного лекарства нашли в законе, содержащем две статьи: первая гласила, что монегаски, проживающие во Франции, подчиняются, налоговой системе Франции, а не Монако; во второй статье говорилось, что французы, живущие в Монако, подчиняются законам налогообложения княжества и не платят налоги Франции.

Жюль Ришар сделал паузу и добавил:

— На первый взгляд ничего особенного в законе не было. Но при одном «если» — если бы в Монако существовало налогообложение. А его-то как раз в княжестве отменили...

В страну, где нет подоходных налогов, хлынули банкиры, финансисты, промышленники. На фасадах домов Монте-Карло, Ла-Кондамина, Монако запестрели многочисленные вывески. Капиталы лились в княжество рекой, и при этом росли доходы не только иностранных предпринимателей, но, естественно, и самого княжества.

—  Где же здесь все эти фирмы и тресты разместились? — удивился я. — Площадь-то Монако всего полтора квадратных километра! (В Монако всегда говорят 150 гектаров, но эта словесная хитрость дела не меняет.)

— В том-то вся и штука. Родилась новая проблема. Было решено отнять территорию у моря, В итоге отвоевали 40 гектаров. Но создавать новые насыпи становилось все дороже, через два десятилетия «наступления» на море глубина у берега уже была 35-40 метров. Чтобы выйти из положения, начали строить вверх, не слишком считаясь с пейзажем и архитектурой города. Вот, взгляните на эти чудовища!

На побережье залива метров на сто ввысь возносились десятка два небоскребов из стекла и бетона.

—  Знаете, какой доход дает строительство одной такой башни? Не менее ста процентов! Такое вряд ли где встретишь. Небоскреб «Солнечная башня», например, обошелся строительной компании в 20 миллионов франков, а был продан в два раза дороже...

Явление, впрочем, достаточно типичное для западных стран. Когда жилья не хватает, спрос на него велик, на этом греют руки дельцы, вздувая цены на квартиры. И естественно, мало кому есть дело до эстетики застройки.

Страна стала меккой бизнесменов, крупным расчетно-финансовым центром. Здесь не взималось ни гроша налога со всевозраставших доходов обосновавшихся в Монако компаний. Соседним странам, и в первую очередь Франции, это явно не нравилось: фирмы «убегали» в княжество, а государственная казна лишалась положенных законом платежей. Дело чуть было не дошло до войны. Жюль Ришар в ту пору работал в филиале одной из французских фирм, расположившихся в Монте-Карло.

—  Это случилось в 1962 году, — рассказывает он. — Судьба Монако повисла на волоске. Президент Франции генерал де Голль пригрозил княжеству отключить электро- и водоснабжение, если оно не перестанет переманивать к себе банкиров и не введет подоходный налог. 80 гвардейцев Королевского дворца и 207 полицейских Монако были подняты по тревоге. К счастью, войны не случилось. Князь пошел на уступки...

Рассказать о государстве-карлике и не упомянуть о его статусе невозможно. Княжество Монако — конституционная монархия. У него есть свой флаг, герб, есть парламент, насчитывающий десятка два человек. И все же государства как такового нет. Согласно французско-монакскому договору князь Монако обязан управлять страной, строго сообразуясь с интересами Франции.

Зависимость княжества от своего соседа и патрона чувствуется во всем. За примером не нужно ходить далеко. Ровно в полдень у Королевского дворца собираются туристы. Они приходят посмотреть развод караула. Производят его солдаты в монакской военной форме — французы по гражданству. Дело в том, что в Монако не существует воинской обязанности, и принц обычно обращается с просьбой к французскому правительству разрешить ему взять на службу для охраны государства французских граждан. И 82 француза — вся армия принца, — получая из государственной казны приличный оклад, верой и правдой служат княжескому двору. Кстати, Монако — единственная страна в мире, в которой военный оркестр больше вооруженных сил: в нем 85 музыкантов.

—  Хотите знать, сколько стоит институт монархии? — спросил меня Жюль Ришар. — Только на содержание 180-комнатного дворца ежегодно тратят 4 миллиона долларов. Впрочем, примерно столько же тратят на рекламу местных товаров...

«Забастовки запрещены!»

Княжество Монако известно, конечно, не только рулеткой. Здесь, к примеру, находится знаменитый Океанографический музей с отличным океанариумом. Именно отсюда, от стен музея, начинались многочисленные морские экспедиции знаменитого Кусто.

В восточной части города я обратил внимание на выведенное краской на асфальте слово «старт».

—  Здесь берет начало популярное авторалли «Монте-Карло», — пояснил Жюль Ришар.

Страна стала местом различных интернациональных встреч — от ежегодного международного фестиваля телевидения до чемпионата мира по ловле акул на спиннинг.

Но как бы то ни было, княжество и по сей день остается прежде всего прибежищем для людей богатых. А миллиардеры хотят, чтобы их хорошо охраняли. И если полиция увидит в городе нищего с протянутой рукой, то она действует строго по инструкции. Неудачника, который осмелился потревожить покой толстосумов, доставляют на границу, благо она рядом, и бесцеремонно выпроваживают на французскую территорию.

Силы «общественной безопасности» Монако, насчитывают 300 полицейских специальной выучки, оснащенных самым современным снаряжением. Кроме того, более 200 частных агентов постоянно дежурят в районе казино. И днем и ночью полицейские машины постоянно патрулируют территорию княжества.

Для страны с населением в 24 тысячи человек гарнизон вполне достаточный. Но не полицейские силы превратили княжество в некий «оазис безопасности». Безопасность власть имущим создает политика, при которой на производстве действуют самые драконовские, самые антидемократические законы.

—  Судите сами, — объяснил мне Ришар, — выплата пособий по безработице не практикуется. Забастовки категорически запрещены законом. Заработная плата много ниже, чем в соседних странах...

Будто для наглядности, некоторые черты капиталистического общества сосредоточены здесь на пятачке в несколько сот метров. Частные виллы, где два-три человека занимают 10-15 комнат со всевозможными удобствами, а рядом обшарпанные домишки, где в одной комнате спят по пять итальянских безработных, приехавших в поисках хоть какого-нибудь заработка.

Монако — крохотное государство, но это два мира и два класса. Рабочие здесь создали все- от подземных лифтов до небоскребов. Предприятия Монако обладают самым современным оборудованием. Казалось бы, техника должна облегчить работу людей. Увы, это не так...

Шарль, Франсис, Катарина и другие

Я встретился с молодыми рабочими Монако в небольшой ремонтной мастерской в Ла-Кондамине. Только... вряд ли термин «рабочие Монако» правилен. Трудятся они здесь, это точно, но живут во Франции или Италии, а в государство-карлик приезжают от нужды.

Ребята охотно согласились ответить на мои вопросы.

—  До приезда в Монако, — рассказывал Шарль, крепкий рыжеволосый парень лет двадцати, — я жил в Провансе. С шести лет пас коров, потом прислуживал в кафе, так и зарабатывал на пропитание. Теперь я здесь — не сидеть же у отца на шее, у него еще четверо детей.

—  Если нет вычетов, — вступил в беседу Франсис, — то в месяц у меня получается 1000 франков. Четыреста плачу за жилье, 300-400 уходит на питание. Остается 200 франков, на которые, как понимаете, далеко не уедешь.

Франсис женат. Жена без работы. Детей пока нет. Молодые супруги снимают комнату, прекрасно понимая, что купить квартиру — несбыточная мечта. Цена средней квартиры — 60-100 тысяч франков.

—  Работа забирает у меня все силы без остатка, — это говорит Виктор, молодой итальянец с осунувшимся лицом и горящим взглядом карих глаз. — Посмотрите на меня. Мне всего двадцать пять, а говорят, что я похож на старика. Я стал бояться жизни. Думаю только об одном: как бы не потерять работы, не сделать брака. Ведь за брак строгие наказания, штрафы. Мы часто работаем сверхурочно. Остаемся после 6 часов вечера, приходим в субботу и воскресенье.

Жильбер:

— Я живу в Ницце, но там нет работы, уже пять лет езжу сюда. Хочется забыться, оказаться в каком-нибудь ином мире. Это общество прогнило. В нем даже невозможно свободно вздохнуть. Неужели все, что остается, — это наркотики?..

Катарина шесть лет спустя после окончания колледжа наконец нашла себе работу за две сотни миль от родного Марселя:

— Я хотела бы знать, что меня ждет завтра и послезавтра, через годы. Мы люди, а не машины, но в жизни получается наоборот...

В мастерской были и другие юноши и девушки, но я просто не мог переговорить со всеми. Мне пора уже было покидать Монако — страну казино, небоскребов и горьких судеб.

Я простился с Жюлем Ришаром, моим добровольным и доброжелательным спутником, на проспекте Сен-Мартен. Автобус отмерял знакомые уже километры обратного пути. Крепость Оз... Полуостров Сент-Оспис... Дорога уходила туда, где за горизонт садилось солнце...

Геннадий Cоколов

Просмотров: 16453