«Подлежит устранению...»

01 января 1980 года, 00:00

«Подлежит устранению...»

Перед Робертом Дайндорфером, сотрудником редакции американского иллюстрированного журнала «Парейд», сидел мужчина лет сорока, темноволосый, небольшого роста. В ходе беседы Дайндорфер делал заметки. «Назовем его условно Ковачем, — записал он. — Родился в Венгрии. Говорит с акцентом. Живет в промышленном городе на Восточном побережье, в небольшом домике. Соседи знают, что он работает на каком-то заводе, на окраине города. Считается хорошим отцом семейства, всегда сопровождает жену на рынок. Любимое времяпрепровождение — смотреть телевизор, попивая пиво. Хобби — кегельбан с приятелями по игровой площадке. Типичный житель окраины небольшого городка. В одном-единственном, пожалуй, он отличался от своих соседей (об этом они, разумеется, и не подозревают): на его совести семнадцать жизней. Он был наемным убийцей».

—  Как это началось? — спросил журналист.

—  Родился в Венгрии. В деревне. Одинаково хорошо говорю по-венгерски, по-немецки и по-словацки. До 15 лет ходил в школу. В 1950 году, когда получил повестку о призыве на военную службу, бежал в Австрию.

—  Что было потом?

—  Попал в тюрьму. Как говорят, не поладил с законом. С австрийским. Обвинили в контрабанде. Отсидку определили долгую, перспективы были незавидные. Тогда-то и появился один американец. Он сразу перешел к делу. Сказал, чего от меня хотят. Я согласился.

—  И куда направили?

—  В одно местечко неподалеку от Зальцбурга, в американскую спецшколу. Место это называлось «Ферма». Занятия шли с утра до ночи. Учили одному: убивать. С помощью оружия, голыми руками, «перышком»...

... Ковач подробно рассказал об этой школе, об американских инструкторах, «учебных предметах», о том, как их учили проникать на территорию социалистических стран, преодолевать полосы инженерных заграждений...

—  Между очередными заданиями жилось мне в Вене неплохо, — продолжал Ковач. — В месяц платили сто долларов, а стоил он тогда намного больше, чем сейчас. Но это только основной оклад. Сверх него доплата в зависимости от задания.

—  А как вы объясняли, на какие средства живете?

—  Говорил: занимаюсь антикоммунистической пропагандой. В детали, понятно, никого не посвящал.

—  Какое дело вы считаете самым необычным? — спросил Дайндорфер и прежде, чем выслушать следующий ответ, сделал пометку: «Воспоминания явно взволновали Ковача, он наклонил вперед свою крупную голову, прищурил левый глаз, голос его сделался хрипловато-резким».

—  Дело? Бабенка одна... Было ей лет этак под тридцать. Настоящая красавица. Женщин убивать не привык. Но приказали: «Парень, надо! Требуют интересы большой политики!» На квартире все это пришлось делать. На маленькой венской улочке, в каком-то старом доходном доме. Стрелял почти в упор. В голову...

Дайндорфер, профессионал-журналист, должен был без всяких эмоций составить портрет наемного убийцы на службе ЦРУ. «Это человек без имени, поскольку никто и никогда не должен знать о том, что он связан одной веревочкой с правительством США, оплачивающим его работу, — записал он. — Возникает ситуация, которая чревата для правительства неприятностями, компрометациями или другими нежелательными политическими последствиями, а другого выхода, кроме убийства, нет. Тогда приходит приказ свыше, не прямо — через несколько инстанций, по пути, который и проследить-то практически невозможно, — и Он, исполнитель, вступает в действие».

... Когда статья Дайндорфера увидела свет весной 1969 года, официальные круги опровергли ее самым решительным образом: «фантазия и ложь, Соединенные Штаты не пользуются услугами наемных убийц». И вдруг, шесть лет спустя, в тот самый год, когда Соединенные Штаты Америки готовились праздновать двухвековой юбилей образования государства, на свет выплыли новые факты, подтверждавшие выводы журналиста. Обнаружило их специальное расследование, проведенное комиссией конгресса, которую возглавил сенатор Франк Черч. 60 дней кряду допрашивала она 75 свидетелей, причем протоколы комиссии заняли 8 тысяч страниц. Читая их — об убийцах и убийствах, об угрозах и быстродействующих ядах, — невольно задумываешься над тем, сколько еще может быть такого, о чем мы и не подозреваем. Но и то, что стало известно, говорит само за себя.

Акция в Леопольдвиле

Доклад комиссии сенатора Черча начинается делом об убийстве великого патриота конголезского народа Патриса Лумумбы. «Летом 1960 года, — говорится в нем, — руководящие круги правительства Соединенных Штатов были сильно обеспокоены ролью Патриса Лумумбы, который в их глазах сделался настоящим воплощением грозящей опасности, потому что, словно магнит, притягивал к себе массы и симпатизировал Советскому Союзу».

18 августа 1960 года под председательством президента Эйзенхауэра состоялось заседание Совета национальной безопасности США. В конце стола с неизменной трубкой во рту восседал Аллен Даллес, директор ЦРУ. Он внимательно слушал и в конце совещания сделал пометку в блокноте: «Лумумба должен исчезнуть...» В тот же вечер это указание было послано шифрованным сообщением Виктору Хеджмену, официально секретарю американского посольства в Леопольдвиле, на самом же деле резиденту ЦРУ в Конго. В телеграмме Даллеса говорилось: «Руководящие круги пришли к выводу, что до тех пор, пока Лумумба будет оставаться у власти, в лучшем случае не удастся избежать хаоса, а в худшем будет открыта зеленая улица коммунистам, стремящимся прийти к власти в Конго. В соответствии с этим мы решили, что устранение Лумумбы — срочная и первоочередная задача, и в интересах этого нужно прежде всего ориентироваться на выполнение секретной акции».

Со своей стороны, еще не получив указаний Центра, Хеджмен тоже отправил в Вашингтон телеграмму: «Неважно, что представляет собой по сути своей Лумумба: коммунист он или только делает ставку на «красных», чтобы тем самым укрепить свою власть, но влияние антизападных сил в Конго нарастает, и не исключено, что у нас останется слишком мало времени, чтобы воспрепятствовать появлению новой Кубы».

Руководил «устранением» Лумумбы (под этим понималось его физическое уничтожение) Ричард Биссел, один из заместителей Даллеса. Биссел действовал сразу в нескольких направлениях: наблюдал за переговорами с группами, настроенными против Лумумбы, и одновременно готовил яд. Иозеф Шайдер, специалист ЦРУ по химическим препаратам и ядам, получил задание выбрать и отправить в Леопольдвиль такое биологическое средство, которое вызовет смертельное заболевание, похожее на одну из часто встречающихся местных болезней. Шайдер самолично вылетел в Леопольдвиль с выбранным им ядом. Отдельно были упакованы наконечники стрел, которые предназначались для того, чтобы ранить Лумумбу. Их предстояло предварительно смазать ядовитым веществом. В Леопольдвиль были также отправлены резиновые перчатки, а обычным рейсовым самолетом — два наемных убийцы. Приготовились к применению яда и другим способом. Хеджмен радировал в Вашингтон, что поручил двум своим агентам контрабандой провезти отравляющее вещество в Леопольдвиль, чтобы там подмешивать его в пищу Лумумбы или в молоко, которое он пьет. Ответ ЦРУ гласил: «Нужно спешить, пока яд «хорошего качества», потому что со временем его действие слабеет...»

Тем временем подготовили и еще один способ устранения Лумумбы. В сентябре, за несколько дней до намеченного покушения, в действие вступили политические противники Лумумбы, совершившие переворот, и премьер-министру пришлось просить политического убежища в штабе войск ООН в Конго. На следующий день после переворота в Леопольдвиле резидентура ЦРУ в Конго обратила внимание вашингтонского Центра: «Лумумба и в нынешнем положении почти так же опасен, как если бы он находился у власти. Его нужно уничтожить физически». 13 сентября еще одна телеграмма в Вашингтон: «Талант и динамизм Лумумбы были решающими факторами во всех случаях его возвращения к власти, когда казалось, что он уже почти потерпел поражение. Лумумба в любых ситуациях умеет изменить ход событий в свою пользу». И двумя днями позже новая шифровка оттуда же: «Единственный выход — окончательно убрать Лумумбу со сцены, и чем скорее, тем лучше».

План, который выработали в Вашингтоне и 9 октября в форме распоряжения передали в Леопольдвиль, определял следующие этапы ведущего к цели пути: «Мы предлагаем сейчас в качестве непосредственной акции, направленной против Лумумбы, его арест и заключение в тюрьму. Это должны сделать сами конголезцы». А вот ответ Хеджмена на эту телеграмму, посланный 11 октября: «Резидентура сделала все, чтобы убедить конголезских руководителей в необходимости ареста Лумумбы». В помощь Хеджмену был послан специальный агент ЦРУ, который установил дружественные отношения с одним из охранявших Лумумбу солдат из состава войск ООН. Агент ЦРУ попросил своего новоиспеченного друга «каким-то образом выманить Лумумбу за кордон охранявших его войск ООН». Солдат подразделения ООН согласился употребить все свое красноречие, чтобы уговорить Лумумбу, и ему это, к сожалению, удалось: он послушался и угодил в ловушку.

Ночью 27 ноября премьер-министр тайно покинул убежище ООН в надежде, что сумеет пробраться в город Стенливиль, к своему другу Гизенге. Резидентура ЦРУ в Леопольдвиле только и ждала этого момента. Уже на другое утро в Вашингтоне получили телеграмму: «Мы сотрудничаем с конголезскими властями. Дороги будут перекрыты, мы проконтролировали боевую готовность по всей трассе, по которой, вероятнее всего, попытается бежать Лумумба». Несколькими часами позже Лумумба был схвачен, его избили до полусмерти, заковали в кандалы по рукам и ногам и бросили в тюрьму.

14 января был днем триумфа для Хеджмена: леопольдвильские власти приняли его предложение выдать Лумумбу Чомбе, правящему в Катанге. Вот полное радости сообщение леопольдвильского резидента ЦРУ в Вашингтон: «Патрис Лумумба убит при попытке к бегству». Позднее Организация Объединенных Наций провела специальное расследование и установила: солдаты Чомбе убили Лумумбу согласно заранее разработанному плану. Ни о какой попытке к бегству не было и речи.

Когда весть о смерти Лумумбы поступила в Леопольдвиль, Хеджмен торжественно отметил успешное завершение операции в помещении резидентуры ЦРУ шампанским, а ставший ненужным яд выбросили в реку Конго. Между прочим, этот человек жив и по сей день. Эдаким элегантным седеющим господином явился он в сенатскую комиссию — дать показания, — и на ее членов произвел впечатление бизнесмена на пенсии. Почти веселым тоном он заявил: «Ну что ж, когда нам стало известно, что Лумумбу отправили в Катангу, мы решили, что дело это можно считать законченным, потому что Чомбе одновременно и ненавидел Лумумбу и боялся его...»

С правом на убийство

Естественно, что авторы доклада комиссии Черча не задавались целью показать во всей широте грязную деятельность ЦРУ. Но однажды начатые расследования нельзя было остановить, и в конце концов они пролили свет на целый ряд мрачных аспектов его деятельности. Исполнителей отдельных планов политических убийств (и это также подкрепляется фактами из «Зеленой книги» показаний перед сенатской комиссией) подбирали не в последний момент, когда у ЦРУ возникала идея покушения: уже в 1961 году там под условным названием «ZR/RIFLE» («Винтовка») было создано сверхсекретное подразделение с задачей — разрабатывать планы убийства иностранных политических руководителей. «Это подразделение, — как показал Уильям Харви, в прошлом сотрудник ЦРУ, — должно было заниматься выполнением заданий по совершению террористических актов».

Итак: не просто несколько каких-то случайных наемных убийц, а целое специальное подразделение! Контролировал его действия Ричард Биссел, заместитель Даллеса, по мнению которого, «террористический акт — крайний способ, с помощью которого можно укротить нежелательного главу государства».

Разумеется, это сказано на типичном жаргоне ЦРУ, но в общем-то сказано ясно. Из показаний Харви стало известно, что руководителем подразделения «ZR/RIFLE» в 1961 году был уголовник-рецидивист иностранного происхождения, который исколесил всю Западную Европу в поисках среди преступного мира «потенциальных террористов». Этот человек установил контакт с главой империи игорных домов на Ближнем Востоке, у которого уже имелась наготове целая армия наемных убийц, работавших по заказу.

Комиссия Черча сделала все для того, чтобы подкрепить впечатление, будто ей пришлось заниматься делами давно минувших дней, поскольку в наше время таких дел больше не существует. Однако такое представление не соответствует фактам.

Дело Александроса Панагулиса показывает, что убийства силами ЦРУ продолжались и в 70-х годах. Перелистаем досье, носящее его имя.

Панагулис был неординарной фигурой на политической сцене Греции, на которой он, как герой классической греческой трагедии, возник из мрака неизвестности. 21 апреля 1967 года, когда на арену вышли «черные полковники», осуществляя выработанный ЦРУ и НАТО план захвата власти под названием «Прометей», Панагулис был лейтенантом запаса. В феврале 1968 года он совершил покушение на стоявшего во главе фашистского переворота Пападопулоса, который ранее был офицером связи между греческой армией и ЦРУ. Покушение не удалось. Панагулиса приговорили к смерти, но возмущенная приговором международная общественность спасла его. Однако жизнь его до августа 1973 года, когда он был освобожден по амнистии, была страшней смерти, так как греческое гестапо испробовало на нем все самые ужасные средства пыток.

Получив амнистию, Панагулис уехал в Италию, откуда после падения хунты вернулся обратно в Грецию и снова активно включился в политическую жизнь. Он собирал документы о тайной деятельности офицеров хунты, их связи с НАТО и ЦРУ. Часть собранных документов он передавал в редакции газет, а наиболее важные, драматические доказательства хотел 2 мая 1976 года огласить в парламенте. За пять часов до своей смерти он вел переговоры о своем плане с одним лицом весьма высокого ранга. Положив трубку на рычаг, он сказал: «Пригрозил, что они уберут меня с дороги».

Это была не первая угроза, Панагулис уже привык к тому, что и за пределами Греции за ним постоянно следили, ехал ли он на машине или шел пешком.

1 мая 1976 года Панагулис погиб в автокатастрофе на своем зеленом «фиате». В последний вечер своей жизни он ужинал с родственниками, затем попрощался с ними и впервые за долгие недели остался один, так как обычно кто-то из друзей сопровождал его. На этот раз он утратил обычную осторожность. В туннеле в вечерние часы «пик» какая-то машина, «подрезав», резко затормозила перед ним, другая загородила путь его автомобилю сбоку. Панагулис резко повернул руль, его автомашина ударилась о стенку туннеля и была вдребезги разбита. Панагулис умер в момент столкновения.

Из двух преследовавших его автомашин одна тотчас же скрылась в потоке движения, другая — с ловкостью, свидетельствующей о профессиональной подготовке водителя, — сделала поворот на 180 градусов, так что у свидетелей волосы встали дыбом, и, влившись в поток машин, двигавшихся в обратном направлении, также исчезла. Три дня спустя ее водитель все же объявился. Это был Михалис Стефас. Профессия — шофер. О другой машине он заявил: «Ничего не знаю». Считает, что произошла случайная автомобильная катастрофа, о чем он весьма сожалеет. Но итальянские и греческие журналисты кое-что разузнали о нем. Как оказалось, Стефас «забыл» упомянуть, что он не просто шофер, а гонщик. Участвовал много раз в гонках в Канаде. В США был известен под именем Джонни, его американские связи покрыты туманом, как и то, откуда у него были деньги на постоянные поездки в Италию, причем он чаще всего оказывался именно в тех местах — совершенно случайно, — где находился Панагулис.

Но журналисты прознали — и это, если сопоставить с предыдущим, едва ли уже покажется случайностью, — например, о том, что полиция не сфотографировала никаких следов катастрофы, так что в течение нескольких часов исчезли даже следы колес устроившей аварию автомашины, и что в полиции «позабыли» спросить у Стефаса, что он делал накануне автокатастрофы целый день в том же здании, где находилась контора Панагулиса. Между тем ее отгораживала стеклянная стенка, и Стефас мог, удобно расположившись, наблюдать за каждым движением Панагулиса.

Когда шофера-гонщика спросили, почему он не заявил обо всем этом, Стефас ответил: «А меня никто об этом не спрашивал. И вообще мне нечего скрывать, я всегда знаю, что делаю».

После всего этого не приходится удивляться выводам миланского журнала «Эуропео», который, проделав широчайшие расследования, писал: «Исследования деятельности ЦРУ в недавнем прошлом показали, что эта организация использует широкую шкалу убийств, начиная с яда, кончая авариями на автострадах».

Как выяснилось, в ЦРУ было создано подразделение, которое получило название: «Группа изменений в здоровье». Более циничного названия и не придумаешь!

Эта группа занималась быстроубивающими, отравляющими веществами (ядами) и средствами, с помощью которых можно было их вводить в организм объекта, то есть человека, подлежащего убийству. Значительную часть таких ядов и средств их введения в организм показали сенатской комиссии, которая вела расследование, и рядом с их списком бледнеет воображение фантастов и авторов детективов. Выяснилось — подробности сообщил директор ЦРУ Колби, — что под условным названием «план Наоми» была выработана программа стоимостью в 3 миллиона долларов по созданию такой «комплексной группы ядов», которые способны вызывать все заболевания, начиная с тяжелого поноса, шизофрении и потери памяти до полного паралича и смерти. Наибольшую сенсацию вызвала пропавшая со склада ЦРУ в конце 1975 года пробирка, в которой находился химический материал, получивший название «ракушечный яд», который в микроскопических дозах способен вызывать гибель всего живого. Сенатской комиссии было показано также действующее с помощью простой карманной батарейки и потому совершенно бесшумное оружие, которое выстреливает отравленную ядом стрелу — иголку. И яд и наконечник стрелы растворяются в организме так, что не остается никакого следа. Далее упоминали о прогулочных тростях и зонтиках, которые также пускают стрелы; об электрической лампочке, которая, когда ее зажигают, выделяет в воздух комнаты ядовитый газ; о пуговице, которая, пришитая на одежду, может странствовать из одной страны в другую, но на самом деле не пуговица, а ядовитая таблетка огромной силы; говорилось также об «остроумном» аппарате, который в момент запуска автомобиля впрыскивает в салон машины ядовитый газ. Шла речь и о «невидимом дорожном знаке», а на самом деле аэрозольном устройстве, которое систематически опрыскивает шоссе и железнодорожные рельсы возбудителями болезней, и проходящие мимо транспортные средства увозят на своих колесах опасные бактерии на большие расстояния...

Юриспруденции известно понятие «презумпции невиновности», иначе говоря, то, что всякий подозреваемый считается невиновным до тех пор, пока не доказано противоположное, то есть его вина. В данном случае кажется более оправданным обратное — руководители ЦРУ признавались комиссии сената только в том, от чего уже нельзя отпереться, зато ни слова не говорили об остальном.

Петер Вайда | Перевел с венгерского Г. Лейбутин

Просмотров: 6447