Под парусом надежды. Часть II

01 февраля 1992 года, 00:00

Под парусом надежды

Продолжение. Начало № 1

Иерусалим. Елеонская гора. Вернувшись в Иерусалим, мы прежде всего отправились на Елеонскую гору. На этой горе два тысячелетия назад Иисус Христос проводил много времени в поучениях и проповедях среди своих учеников. Отсюда, из Гефсиманского сада, находящегося на склоне горы, Он был взят на суд и мучения. И здесь, на Елеонской горе, отмечено место Вознесения Христа...

Когда-то над этим местом, где на камне отпечатался след стопы Христовой, была поставлена часовня. Сам камень был огражден золоченой решеткой, а купол открыт, чтобы паломники видели небо, куда вознесся Господь. Но со временем многое пришло в упадок, и русский паломник Кир Бронников, побывавший здесь в 1821 году, писал, что «там была прежде церковь, но ныне оной нет, а только на довольное пространство остались кругло обведенные около того места каменные стены, составляющие ограду».

Ныне этим местом владеют мусульмане, но можно и христианам войти в малую молельню и поставить свою свечу там, где след стопы Христовой обрамлен мрамором. Во дворе мусульмане разрешают христианскому духовенству совершать службы в дни праздников. Рядом расположен русский Елеонский монастырь. Он был учрежден в 1903 году. При нем построили келий, гостиницу, богадельню, открылись золотошвейные и иконописные мастерские. До первой мировой войны обитель переживала период расцвета. Когда же турецкие войска заняли монастырь и храмы, духовенство и многие инокини были высланы в Александрию. После войны инокини вернулись в обитель, и духовная жизнь снова возродилась.

Гордость Елеонской обители — высокая белая колокольня, «русская свеча» на Святой Земле. Нам было разрешено подняться на колокольню, посмотреть на колокола и особенно на громадный колокол, историю которого я расскажу дальше.

Время близилось к закату, и монахиня начала звонить в колокол, созывая паломников к богослужению. А мы слушали вечерний звон и любовались панорамой Иерусалима. Этот дивный вид приводил в восхищение многих русских «пешеходцев» на протяжении ряда столетий. «Гора Елеонская высока, видно с нее все в городе Иерусалиме, и церковь Святая Святых с нее можно видеть, и до Мертвого моря, и до Иордана, и всю землю по обе стороны Иордана. Выше всех гор около Иерусалима Елеонская гора», — писал русский паломник игумен Даниил в начале XII века.

Под сводами церкви Вознесения похоронен ее основатель и строитель — архимандрит Антонин (Капустин). А рядом с местом его упокоения, с высокой колокольни каждый день раздается «толстый звон», слушать который о.Антонин был большой любитель. По окончании строительства колокольни в Яффу прибыл на пароходе большой колокол весом в 308 пудов, пожертвованный близким другом о.Антонина, Соликамским купцом А.В.Рязанцевым. В августе 1885 года этот колокол благодаря материальной помощи графини О.Е.Путятиной был перевезен с пристани в русский сад в Яффе.

Далее предстояло перевезти его на Елеон. И о.Антонин кликнул клич к русским людям: «Не найдутся ли христолюбцы для возведения иерусалимского Ивана Великого на горе Вознесения? Очень, очень желали бы здесь сего». «И вот, — вспоминает о.Антонин, — 105 человек (на две трети женщины) спешно прибыли во вторник в Яффу и принялись за дело. Благодаря общему воодушевлению в течение 7 дней колокол, несмотря на тысячу затруднений, был благополучно доставлен (на руках!) в наши постройки. 5 февраля вечером ему была восторженная встреча, поднявшая на ноги весь город. Затем вся масса паломников взялась тащить колокол на св.Елеон к месту его назначения».

Голгофа. Рисунок прошлого века.Подходит время нашего прощания со Спасо-Вознесенской обителью. Паломники ставят свечи перед иконой Божией Матери «Взыскание погибших», которая пользуется здесь особым почитанием; эта традиция имеет свою историю... В 1911 году группа паломников плыла из России в Святую Землю. Среди них был старец, раздававший на пароходе листочки с историей и чудесами иконы Божией Матери «Взыскание погибших». Во время плавания поднялась буря. Паломники взмолились Пресвятой Богородице и обещали Ей соорудить икону. Пароходик благополучно доплыл до Яффы, и паломники выполнили свое обещание.

Выходим за ворота обители и начинаем спускаться вниз. Перед нами стройные кипарисы, оливковые деревья. Христос любил это уединенное место. Здесь, на склоне Елеонской горы, в Гефсиманском саду, он молил Бога Отца, чтобы горькая чаша страданий миновала Его, и кровавые капли пота выступали во время этой молитвы на лице Иисуса. Он страшился подступающей гибели, как страшится ее каждый земной человек, и в то же время шел ей навстречу ради спасения человечества...

У подножия Елеонской горы находится другая русская обитель, основанная при храме во имя св.Марии Магдалины. Его главки золотятся в лучах солнца, напоминая о наших древнерусских церквах.

Этот храм был построен по распоряжению императора Александра III в память матери, императрицы Марии Александровны. Храм св.Марии Магдалины — истинный шедевр. Прекрасен иконостас из белого мрамора, прекрасны иконы, большинство из которых писаны знаменитыми Верещагиным и Ивановым.

При храме имеется монастырь; небольшая женская обитель св.Марии Магдалины сравнительно новая. Она была основана в 1934 году шотландкой Варварой Робинсон, которая приняла Православие и была наречена Марией. Нас встречает монахиня-арабка, хорошо говорящая по-русски. При монастыре воспитываются девочки из бедных арабских семей, и некоторые из них впоследствии принимают монашеский постриг.

Поднимаемся по ступеням и входим в величественный храм св.Марии Магдалины. Здесь покоятся мощи великой княгини Елизаветы Федоровны, сестры покойной императрицы Александры Федоровны. Муж Елизаветы Федоровны, великий князь Сергей Александрович, был убит революционерами в 1905 году, а ее ожидала еще более горькая участь. Она была убита большевиками в 1918 году, сброшена в глубокую шахту в Алапаевске, на Урале. Когда белые войска заняли Урал, тела Елизаветы Федоровны и великих князей были обнаружены на дне шахты. (Как известно, в Алапаевске были убиты князья Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи. Они были живыми сброшены в шахту вместе с Елизаветой Федоровной.) Тела убитых великих князей были увезены в Пекин и похоронены там в склепе под церковью Российской Духовной Миссии. Тело же Елизаветы Федоровны было привезено в Иерусалим в 1920 году и помещено в склепе, под церковью св.Марии Магдалины, в женской обители в Гефсиманском саду. Вместе с ней в склепе нашла свое упокоение ее келейница Варвара. В 1981 году преподобномученица Елизавета и инокиня Варвара были причислены к лику святых Русской Православной Церковью за границей. После прославления новомучениц, «от богоборцев мученический венец принявших», их мощи были перенесены из-под спуда в храм, где они теперь и находятся в раках для поклонения верующих. (Вернувшись из долгой паломнической поездки на родину, мы вскоре узнали, что преподобномученица Елизавета причислена к лику святых и в Русской Православной Церкви Московского Патриархата.)

Иерусалим. Xрам Гроба Господня. С наступлением субботы жизнь в еврейской части города замирает; не ходят даже городские автобусы, и лишь изредка мелькнет такси с арабским номером. В Израиле иудаизм — государственная религия, и здесь строго соблюдается заповедь Моисеева: «Шесть дней делайте дела, а день седьмой должен быть у вас святым, суббота покоя Господу». Отсутствие привычной городской суеты помогало сосредоточиться и подготовиться к главному событию...

В ночь с субботы на воскресенье мы присутствовали за Божественной литургией у Гроба Господня, которую совершал Патриарх Иерусалимский блаженный Диодор. Перед литургией исповедовались у Голгофы, а затем причащались Святых Тайн. У Гроба Господня поставили множество свечей, которые передали нам верующие во время долгого пути наших лодий от Петрозаводска до Черного моря.

Трудно передать волнение, охватившее нас в стенах храма... Сколько паломников русских, начиная с монаха Варлаама (письменное свидетельство о его паломничестве, самое раннее, относится к 1062 году), стремилось в Иерусалим, к храму Воскресения Христова и находящимся ныне в его стенах Голгофе и Гробу Господню.

Обращаю мысленный взор в глубь веков и вижу Голгофу, невысокую гору, неподалеку от иерусалимских стен; Иисуса, измученного бессонной ночью в Гефсиманском саду, бесконечными допросами и жестоким бичеванием; его тяжкий путь с крестом на плече от дворца прокуратора к Голгофе — и толпу любопытных, гогочущих, жаждущих зрелища...
В часы гибели Иисуса наступило затмение солнца.

Неподалеку от места, где распяли Христа, находилась пещера. Туда и отнесли тело Его, завернутое в благовонные пелены, и вход в пещеру завалили камнем. Было это в пятницу. А в воскресенье, рано утром, как рассказывает евангелист Иоанн, приходит ко гробу Мария Магдалина (гробом евангелисты называют пещеру) и видит, что камень отвален от входа...

«Мария стояла у гроба и плакала; и, когда плакала, наклонилась во гроб.
И видит двух Ангелов, в белом одеянии сидящих, одного у главы и другого у ног, где лежало Тело Иисуса.
И они говорят ей: жена! что ты плачешь? Говорит им: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его.
Сказав сие, обратилась назад и увидела Иисуса стоящего...
Иисус говорит ей: не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему».

История храма Воскресения Христова, воздвигнутого над Гробом Господним, уходит в глубокую древность. На протяжении веков он подвергался многократным разрушениям. Но приходило время — и храм восстанавливали... Не буду утомлять читателя описанием многочисленных исторических подробностей, расскажу лишь о том, о чем думалось в стенах храма — о русских паломниках, о многовековых связях храма Гроба Господня с Россией. И пусть простит меня читатель, что я часто буду прибегать к текстам самих паломников: в их словах — вера и искренность чувств, в их словах — само время...

Игумен Даниил в своем «Хожении» (напомню: начало XII века) приводит подробные сведения о пещере Гроба Господня, которая находилась в храме: «Гроб Господень высечен в каменной стене, наподобие небольшой пещерки, с малыми дверцами, как можно человеку влезть на коленях, склоняясь. Пещера квадратна, 4 локтя в длину и 4 в ширину. И как влезешь малыми дверцами в эту малую пещеру, то на правой стороне будет небольшая лавка, высеченная из того же пещерского камня. И на той лавке лежало тело Иисуса Христа. Ныне эта лавка святая покрыта мраморными плитами. В стороне проделаны три круглых оконца, и в эти оконца виден святой камень, и тут поклоняются все христиане».

Свое хождение в Иерусалим игумен Даниил совершил вместе с восемью паломниками, жителями Киева и Новгорода. Это были миряне Изяслав Иванович, Городислав Михайлович, двое Кашкичей и другие. Поклоняясь Гробу Господню, русские паломники увидели, что здесь висят «пять больших лампад с маслом, и горят они непрестанно днем и ночью». Благочестивые богомольцы решили принести этой святыне исполненный высокого смысла дар от русских верующих.

Все паломники стремились и стремятся в Иерусалим — к храму Воскресения Христова и находящимся ныне в его стенах Голгофе и Гробу Господню.В своих записках игумен Даниил сообщает, что накануне праздника Пасхи Христовой — в Великую Пятницу, он «пошел к князю Балдуину (Тогда в Палестине было образовано Иерусалимское королевство во главе с предводителем 1-го крестового похода Балдуином I.) и поклонился ему до земли. Он же, увидев меня, худого, подозвал к себе с любовию и спросил: «Что хочешь, игумен русский?» Он хорошо знал меня и очень любил, был он человеком добродетельным, очень скромным и ничуть не гордился. Я же сказал ему: «Князь мой, господин мой, прошу тебя ради Бога и князей русских, разреши, чтобы я поставил свое кандило (лампаду. — Авт.) на Святом Гробе от всей Русской земли».

«Тогда, — продолжает игумен Даниил, — он милостиво и любовно разрешил мне поставить кандило на Гробе Господнем, послал со мною человека, своего лучшего слугу, к эконому церкви Воскресения и к тому служителю, который держит ключ гробный. Эконом и ключарь Святого Гроба разрешил и мне принести свое кандило с маслом. Я, поклонившись им, пошел с большой радостью, купил большое стеклянное кандило, налил в него масла честного, принес уже вечером ко Гробу Господню и упросил ключаря впустить внутрь Гроба Господня. Он открыл мне двери, велел снять калиги, босого ввел меня с кандилом и разрешил мне поставить кандило на Гробе Господнем. Я поставил своими руками грешными в ногах, там, где лежали пречистые ноги Христа. В головах стояло кандило греческое, на груди было поставлено кандило монастыря Саввы и всех других монастырей...

Я же тогда, поставив кандило, поклонившись честному Гробу и поцеловав с любовию и со слезами святое место, где лежало тело Христа, вышел из Гроба с великой радостью и пошел в свою келью». Так игумен Даниил первым из русских паломников поставил неугасимую лампаду у Гроба Господня от имени «всея Руси».

Среди паломников, посещавших Иерусалим, издавна бытовала традиция поминать у Гроба Господня имена своих родных и знакомых, живых и усопших. Вот как исполнил этот обычай диакон Троице-Сергиева монастыря Зосима, который путешествовал по Ближнему Востоку в 1419 - 1422 годах. «У Гроба Божьего поминал я грешных и всех Русской земли князей и бояр и всех православных христиан, — сообщал диакон в книге «Хожение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину» — купил два пергамента больших, дал за них 6 драхм (так в Иерусалиме деньги зовут, не фолем зовут (Видимо, имеется в виду флорин, золотая монета Венгрии и Богемии.)) и написал на них все имена и положил у Гроба Божьего, дал золотую дукатицу патриаршему попу Варфоломею, который живет у Гроба Божьего, и велел поминать в каждое воскресенье и в праздники...»

У Гроба Господня русские паломники изливали свои самые сокровенные чувства и желания. Княжна Ефросиния, игумения Полоцкая, под конец своей жизни посетила Иерусалим и, поклоняясь Гробу Господню, молилась Воскресшему Спасителю: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий! Ты сказал: «просите и дастся вам». Благодарю Тебя, что я, грешная, получила все, что просила: сподобилась видеть святые места, которые Ты освятил Твоими пречистыми ногами, и лобызать Святой Гроб, в котором Ты почил за нас пречистою Твоею плотию. Но и еще прошу у Тебя единого дара — дай мне скончаться в этих святых местах!» Желание Святой Ефросиний Полоцкой исполнилось: она скончалась в Святой Земле в 1173 году и была похоронена в одной из палестинских обителей. (Впоследствии ее мощи были перенесены в Киев, а в 1910 году — в Полоцк, в основанный ею монастырь.)

Паломничество для русских христиан было зачастую дорогим и опасным делом. Поэтому в середине XVII века, когда главой Русской Православной Церкви был патриарх Никон, в России начали возведение точной копии Гроба Господня, или, как называли эту святыню греческие монахи, Кувуклии (По поводу этого термина в русской литературе приводится следующее объяснение: «Кувуклия — испорченное латинское слово «кубикулюм», что значит «спальня», «опочивальня», а на придворном языке в Византии этим именем называлась царская сокровищница. И в том и в другом значении название Св.Гроба Кувуклией весьма удачное и вполне соответствует понятию неоцененной сокровищницы, в которой тридневне плотию опочил, яко мертв, Спаситель рода человеческого».). В Ново-Иерусалимском Воскресенском монастыре под Москвой, созданном по благословению патриарха Никона, главный храм был сооружен по образцу храма Воскресения, по моделям и рисункам, вывезенным из Палестины Арсением Сухановым. К огромному объему собора примыкала с запада ротонда, в центре которой по примеру иерусалимского храма возвышалась Кувуклия — Гроб Господень, богато отделанная майоликой. Всем окрестным местам патриарх Никон дал наименования, повторявшие названия древнего Иерусалима, — река Истра превратилась в Иордан, ближайшая роща стала Гефсиманским садом и так далее.

Патриарх Никон стремился создать Ново-Иерусалимский монастырь с храмом Воскресения, чтобы привлечь на Русь сотни тысяч богомольцев. Русскую иерархию давно уже волновала мысль о создании около Москвы всемирного центра Православия. С 1453 года, когда пал «второй Рим» — Константинополь и Византийская империя прекратила свое существование, Россия осталась единственным православным государством, которое сохранило национальную независимость. Именно в эту эпоху был сформулирован тезис: «Москва — третий Рим, а четвертому не бывать».

Но, стремясь создать «третий Рим», Россия одновременно оказывала духовную и материальную поддержку православным христианам, находившимся под турецким игом. Русские цари присылали греческому духовенству, состоявшему при Гробе Господнем, не только золото и «мягкую рухлядь», но также иконы и другие предметы церковного искусства.

Подробное перечисление пожертвований, которые были сделаны уже в Петровскую эпоху, можно найти в книге иеромонаха Саровской пустыни Мелетия, совершившего путешествие в Иерусалим в конце XVIII века. Он скрупулезно отмечал те русские дары, которые сохранялись в храме Воскресения. По его словам, в будние дни эти драгоценные подарки хранились в ризнице, и видеть их можно было только при наступлении великих праздников. Иеромонах Мелетий прибыл в Иерусалим на 6-й неделе Великого поста: «на сей седмице, — писал он, — для наступающих праздников недели Ваий и Святой Пасхи, начали церковь украшать покровами, паникадилами и кандилами. Сих по разным местам и посреде церкви на железных спускающихся цепях, нарочно для того распростертых, развешано толикое множество, что исчислить было не можно».

Среди лампад, которые украшали храм Воскресения, были и «кандила от земли Русской» — во исполнение традиции, идущей от игумена Даниила. «В алтаре на горнем месте пред иконами привесили три большие серебряные кандила, присланные из России от их царских величеств Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича со славянской и греческой подписью...» — сообщает иеромонах Мелетий.

Посылала Россия и богослужебные книги. Во время пасхальной службы у Кувуклии Евангелие читалось на четырех языках: греческом, славянском, арабском и турецком. Славянское Евангелие «было чрезвычайной величины, — пишет иеромонах Мелетий. — Оно было прислано из России от патриарха Адриана в 1694 году с таким надписанием: «Во храм великий живоносного Воскресения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и Святого Гроба Господня».

Записи иеромонаха Мелетия тем более ценны, что он был одним из последних русских паломников, видевший храм Воскресения и его богатства до опустошительного пожара, случившегося в 1808 году. Тогда был разрушен весь круглый храм вокруг часовни Гроба Господня и отчасти Голгофские приделы... По этой же причине большую ценность приобрела копия Гроба Господня в Ново-Иерусалимском Воскресенском монастыре под Москвой; с 1808 года лишь по ней можно было судить о том, что представлял собой оригинал до разрушительного пожара.

Последними из русских путешественников, кто видел храм Гроба Господня до пожара, были братья Вешняковы. К их «Путевым запискам во Святый град» приложено и изображение его.

В то время русские паломники пользовались особыми привилегиями в Святой Земле, находившейся под управлением турецкой администрации. Это было следствием Кючук-Кайнарджийского мира, заключенного в 1774 году после окончания русско-турецкой войны. Братья Вешняковы, к примеру, сообщают: «На другой день по прибытии нашем, февраля 4-го числа 1805 года присланы были пополудни от муфтия в Патриархию чиновные арабы, которые брали с каждого поклонника мужского и женского пола по 23 пиастра, а с малолетних половиною меньше, и давали тескере, то есть билеты с чернильными печатями на маленьких лоскуточках бумаги, для пропуска в храм Гроба Божия. Мы показали им свой фирман; они, прочитав его, назад возвратили и с нас ничего не требовали».

Моление Иисуса Христа в Гефсиманском саду в ночь перед распятием. Гравюра Гюстава Доре.В начале XIX века в Иерусалиме уже постоянно проживало небольшое число русских богомольцев, причем часть из них подвизалась у Гроба Господня. Братья Вешняковы встречались с некоторыми из них. «Мы нашли во Иерусалиме, к немалой своей выгоде и удовольствию, трех соотечественников, природных россиян», — сообщают они и далее кратко упоминают про каждого: «Первый иеромонах Паисий, бывший в Российском флоте, господствовавшем при Екатерине Великой в Средиземном море; он, по увольнении своем из онаго, прибыл в Иерусалим и находится теперь в числе братства в монастыре Патриаршем, но за старостию священствовать не может.

Второй иеромонах Арсений, уроженец города Черкасска, что на Дону; он прибыл во Иерусалим со святой горы Афонской за девять лет тому назад. Третий монах Рафаил, уроженец полтавский, находится в монастыре Патриаршем уже 25 лет; ему поручено смотрение за небольшим патриаршим садом и чистотою монастырской».

Русские иноки, жившие в Святом Граде, отличались благочестием, что и засвидетельствовано в записках братьев Вешняковых: «По смирению и трудолюбию оные иноки, иеромонах, числящийся в числе соборных у Гроба Божия, Арсений и монах Рафаил, приобрели благосклонность эпитропа архиепископа Кирилла и прочих начальствующих лиц».

Братья Вешняковы упоминают еще про «трех россиян в числе послушников»; при этом отмечают, что русские иноки оказывали большую помощь богомольцам из России: «Они иногда россиянам, не знающим говорить по-гречески, бывают переводчиками и за удовольствие себе поставляют угощать своих соотечественников избыточественно яствами и напитками. Подлинно сии честнейшие иноки доставляют путешественникам немалую пользу: они подают им совет, чего должно остерегаться, показывают святые достопримечательные места во внутренности и вне Иерусалима».

После пожара 1808 года Кувуклия чудом сохранилась, хотя ее верх и стены были значительно повреждены при падении купола. Но в целом от храма остались лишь развалины. Христианские страны не смогли оказать немедленную помощь в восстановлении иерусалимской святыни — то было время наполеоновской агрессии в Европе. Из всех монашеских общин, подвизавшихся у Гроба Господня, за восстановление храма взялись лишь греки. Россия откликнулась на просьбу о помощи: во всех русских церквах были установлены кружки с надписью: «На Гроб Господень».

Новый век принес новые события и новые волнения. Но по-прежнему рекой текли денежные пожертвования (не случайно в восстановленном после пожара храме были помещены изображения российских двуглавых орлов), продолжали поступать ценные дары. Так, Николай I пожертвовал Святогробскому братству лампаду из чистого золота пяти пудов весу. Его дар присоединился к дарам Бориса Годунова и Петра I — Евангелию в серебряном окладе и императорской шпаге...

Тот большой вклад, который с помощью России внесли греческие насельники в восстановление храма Воскресения, позволил им укрепить и расширить свои права на эту общехристианскую святыню. Вообще храм был разделен на сферы влияния между представителями восьми христианских исповеданий и национальностей. Но со времени войны 1812 года права на восстановленный храм Воскресения остались только у представителей четырех Церквей: Римско-Католической, Иерусалимской, Коптской и Армянской. Те места поклонения, которые раньше принадлежали маронитам, сирийцам, эфиопам и грузинам, перешли к грекам. И хотя после Крымской войны, после Парижского мира 1856 года, Россия утратила право покровительствовать христианам в Турции, а следовательно, и в Палестине, — это не уменьшило потока русских богомольцев ко Святому Гробу.

В 1848 году в Палестине побывал Н.В.Гоголь. Мысль писателя о поездке в Святую Землю и ее осуществление находились в неразрывной связи с развитием его религиозно-нравственного мировоззрения. Поэтому и сам Гоголь смотрел на свое путешествие в Палестину как «на важнейшее из событий своей жизни». Из его писем иерусалимского периода видно, что он постоянно пребывал в состоянии исповедника, кающегося в своих грехах перед Богом, перед ближними, перед всем миром. В письме к своему духовному наставнику отцу Матфею от 21 апреля 1848 года Гоголь, сообщая о своих впечатлениях в Палестине, отмечал, что еще никогда не был так мало доволен состоянием сердца своего, как в Иерусалиме, что увидел там «черствость свою и себялюбие». «Была одна минута», — начал было Гоголь в том же письме, — но какая — не сказал... Быть может, это была та минута, когда Гоголь стоял один в преддверии пещеры Гроба Господня, а перед ним — только священник, совершавший литургию на самом Святом Гробе.

Диакон, призывавший народ к молитвам, стоял позади русского паломника, за стенами Гроба; его голос слышался в отдалении. Пение народа и хора было еще отдаленнее. Пение русских паломников, возглашавших «Господи помилуй», едва доходило до слуха Гоголя. Передавая впечатления этой минуты, Гоголь писал Жуковскому: «Все это было так чудно! Я не помню, молился ли я. Мне кажется, я только радовался тому, что поместился на месте, так удобном для моления и так располагающем молиться; молиться же я собственно не успел. Литургия неслась, мне казалось, так быстро, что самые крылатые моления не в силах бы угнаться за нею. Я не успел почти помолиться, как очутился перед чашей, вынесенной священником из вертепа, для приобщения меня недостойного». Это был момент высшего подъема религиозного чувства Гоголя в Святой Земле.

В 1861 году А.С.Норов, известный русский публицист и востоковед, имел встречу с Иерусалимским патриархом Кириллом — тем самым, который, откликаясь на просьбу России, перенес свою резиденцию из Константинополя в Иерусалим, чтобы активнее защищать интересы Святогробского братства. А.С.Норов в своих записях отметил, что «патриарх был тяжко озабочен делом о возобновлении купола храма Гроба Господня, пробудившим притязания латинцев». «Купол, осеняющий Гроб Господень, — рассказывал А.С.Норов, — грозит постоянно разрушением... В этом положении храм Гроба Господня находится уже несколько лет. Право построек в храме принадлежит, по истории, издавна грекам и утверждено фирманами султанов; но римские католики не перестают поставлять тому беспрестанные преграды и не позволяют грекам приступать к исправлению купола, несмотря на угрожающую опасность как людям, так и самой святыне».

Влияние православной России в данном случае пересеклось с интересом, который проявляли к Гробу Господню европейские католические державы и особенно Франция. После переговоров обе стороны пришли к взаимоприемлемому решению. Восстановление купола длилось с 1865 по 1869 год «иждивением обоих правительств». Однако вскоре по окончании работ патриарх Кирилл поплатился за свою близость России: он был низложен и заточен на один из Принцевых островов, где и скончался.

Но русское влияние у Гроба Господня по-прежнему возрастало. Патриарх Никодим, взошедший на Иерусалимский патриарший престол в 1883 году, был первым из патриархов Иерусалимских, который стал произносить за богослужением многие возгласы и молитвы по-русски. Вот как описывал очевидец пасхальные дни в Иерусалиме в 1884 году: «Максимум скопления не только русских, но и вообще паломников бывает в Иерусалиме к празднику Пасхи; весь Иерусалим тогда представляется настоящим городом паломников. На всех улицах слышится русская речь, везде виднеются русские лица, русские костюмы; продавцы различной снеди, погонщики ослов и даже нищие — все стараются в это время мараковать по-русски». В 1882 году в России было учреждено Православное Палестинское Общество, ставившее своей целью покровительствовать русским паломникам в Святой Земле. А через три года была отменена необходимость получения турецкого паспорта (тескере) для русских паломников...

На протяжении столетий турецкая администрация заведовала охраной храма Воскресения: он находился в центре старого города, населенного в то время преимущественно мусульманами. По старинной традиции богослужения у Святого Гроба совершались ночью, чему было свое объяснение. «Мусульмане в века своего могущества не переносили так равнодушно, как теперь, открытого христианского культа, — писал журналист Е.Марков в 1891 году, — и в старое время при каждом народном волнении прежде всего толпа нападала на христианские святыни и прекращала христианские службы. Патриарх и богатые армянские и греческие общины охотно платили паше за охрану и охотно вручали ему ключи своего храма, а чтобы не давать лишнего повода к волнению, старались все церковные службы справлять по ночам, когда правоверные предаются сну. Право первой обедни присвоили себе греки, старинные хозяева Палестины, вторую обедню служат армяне, а католики, явившиеся после всех в Иерусалим, служат третью».

Ответственность мусульманских стражей порядка особенно возрастала в дни больших христианских праздников, когда в Иерусалим стекалось множество верующих разных конфессий. Накануне пасхального крестного хода порядок в храме Воскресения поддерживали вооруженные солдаты. Об этом сообщал в своих записках А.Недумов — поручик Кексгольмского гренадерского полка; сообщал он и о необычном для Святого Града событии: однажды поддерживать порядок у Гроба Господня турецким солдатам помогали... русские моряки: «В числе трехсот человек прибыли они на фрегате «Владимир Мономах» в Яффу со своим храбрым командиром Дубасовым, героем минувшей войны, и пожелали поклониться величайшей святыне христианского мира».

Как ни торжественны предпасхальные службы в Иерусалиме, но ни одна из них не привлекала столько паломников, как раздача священного огня у Гроба Господня. Этот обряд совершается на Пасху, в Великую Субботу. Врач А.В.Елисеев, побывавший в Иерусалиме весной 1884 года, сумел сжато и образно запечатлеть ход церемонии: «Храм освещен, несмотря на ясный солнечный день. Глаза всех устремлены на богато разукрашенную Кувуклию, вход в которую запечатан еще накануне и с тех пор охраняется двумя монахами — греком и армянином. Запечатление Кувуклии совершается в присутствии ассистентов, свидетельствующих о том, что там не осталось и следа земного огня; все многочисленные лампады у Гроба Господня потушены в ожидании ниспадения огня небесного.

Около часу пополудни с большой таинственностью является патриарх, а с ним масса духовенства в разноцветных, залитых золотом облачениях; пестрота зрелища увеличивается еще более, когда в таковом же великолепном облачении является армянский патриарх со своим клиром. Около часа продолжается служение у Кувуклии, вокруг которой оба патриарха со своими клирами совершают троекратный обход», — пишет А.В.Елисеев и далее говорит о том, что происходит 5-8 минут спустя: «Храм уже наполнился странным криком, смятением; волнение уже начало все сильнее и сильнее захватывать наэлектризованную толпу, когда из окошечка Кувуклии справа показался огонь, который патриарх на пуке свечей выдавал народу... Священник из арабов, стоявший с пуком свечей у самого окошка Кувуклии, в одно мгновение засветил свои свечи и стремглав бросился через толпу, и пробился через всю церковь в алтарь Воскресения, куда и перенес прежде всего священный огонь. Все бросились к источнику священного огня..; сверху, откуда я наблюдал, представлялась одна живая масса, среди которой высовывались одни руки со свечами, стремившимися заполучить священный огонь. С быстротой пороховой нитки обегал священный огонь волнующуюся толпу, и минуты через 2-3 уже вся церковь пылала огнем».

Согласно древней традиции огонь, полученный в Великую Субботу на тридневном ложе Искупителя, поддерживается в Кувуклии целый год и тушится только накануне Великосубботнего дня. Русские паломники, как и остальные богомольцы, несли зажженные свечи до места своего пристанища, стараясь сохранить святыню как можно дольше. А многие, проявляя свое благочестие и усердие, совсем не гасили благодатного огня, берегли его, чтобы довезти до России в особых фонарях. Об одном уникальном случае упоминается в «Путеводителе по Святой Земле» (Одесса, 1886): «Парасковья Федоровна Привалова донесла святой огонь, по обету, до новостроившейся церкви в городе Симбирске».

...Более столетия прошло с тех пор. Как многое изменилось в мире... Но духовные связи русских христиан с храмом Гроба Господня не прервались. Насельницы Спасо-Вознесенской и Гефсиманской обителей (Русская Зарубежная Церковь) молились здесь в. те годы, когда приток богомольцев из России был прекращен. Лишь с 1948 года была возобновлена деятельность Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. А в 1989 году в Москве возобновилась деятельность Иерусалимского подворья. Быть может, недалек тот день, когда вновь многие российские богомольцы смогут посетить Святую Землю. И тогда поклонение Гробу Господню станет апогеем в духовной жизни каждого из них, как это было и прежде.

Окончание следует

Архимандрит Августин (Никитин) | Фото Юрия Масляева

Рубрика: Via est vita
Просмотров: 6688