Оборотни. Уайтлей Стрибер. Продолжение

01 июня 1993 года, 00:00

Глава двенадцатая

— Эй, Бекки, возникла проблема.— Она подошла к нему. — Дик не отвечает на вызов.
— Помехи?
— Не думаю.

Он дважды нажал на кнопку. Молчание. Он заговорил в токи-воки.
— Дик, проснись! Ты должен ответить на сигнал, иначе неясно, на месте ли ты.
Слышалось только потрескивание.
— Может быть, действительно помехи,— сказал он. — Выйду-ка я на балкон. Оттуда связь надежнее.
— Лучше поднимемся. Надень пальто.

Он повиновался. С тех пор как она взяла все в свои руки, Уилсон, кажется, обрел равновесие. Она искренне радовалась этому.

Подходя к двери на крышу, оба уже держали оружие в руках. Бекки стало так холодно, будто она уже оказалась по ту сторону, на крыше.
— Прикроешь меня,— сказала она.— Будь готов стрелять. Не будем рисковать.

Она открыла дверь, вышла и тотчас же взглянула на место, где должен был бы находиться Дик. Никого.

От безумной тревоги бешено заколотилось сердце. Но она пересилила себя, глубоко вздохнула и позвала его.

В ответ — лишь завывание ветра. И тогда совсем недалеко от себя она заметила на льду какой-то темный предмет. «Боже, ведь это фотоаппарат». Спотыкаясь и скользя, она подошла и подняла его.

Часть корпуса была смята, объектив разбит. Бекки вернулась на лестничную клетку и прикрыла дверь. Во внезапно наступившей тишине слышалось только ее учащенное дыхание. Разом вскипела кровь, ее затошнило.

— С ним что-то случилось,— сказала она.— Спускаемся.
— В проход?
— Да нет же, черт побери! Если они загрызли его, то именно там он и лежит сейчас... а они рядом, поджидая нас. Вспомни утреннюю западню! Нельзя позволять им дважды проделывать с нами один и тот же трюк.

Сейчас в ней говорил разум. Но сердце зашлось в крике: немедленно бежать и спасать мужа. Однако, если он и в самом деле там, ему уже ничем не помочь.

— Вернемся в квартиру и посмотрим на проход с террасы. А вдруг этот проклятый аппарат еще сработает.

Они возвратились в помещение. Для Бекки оно сразу предстало чем-то иным, уже не ее семейным очагом. Вроде бы ничего и не изменилось, но... пропал Дик. Если он действительно упал с крыши, то его тело должно было пролететь за этими окнами как раз в тот момент, когда они безуспешно пытались с ним связаться с помощью токи-воки. Бекки принялась нервно нажимать на все кнопки «старлайта», но в окулярах неизменно виднелось лишь белесо-перламутровое пятно.

— Все, аппарату крышка,— сказала она.— Однако пленка цела,— она протянула кассету Уилсону.
— Пять фото. Дик сделал пять снимков.

У нее слишком сдавило горло, чтобы произнести хотя бы слово. Она так и стояла, онемев, не в силах ответить. Если бы хоть «старлайт» был исправен. Тогда они по крайней мере могли бы навести его с балкона на проход и прояснить ситуацию. Бекки быстро перебрала в уме всевозможные варианты: первый — на Дика напал оборотень, и он упал с крыши; второй — ему удалось спастись, перебравшись на балкон последнего этажа... но это казалось слишком маловероятным. Ведь если он сумел бы это сделать, то уж монстр-то подавно.

Уилсон подошел и взял ее за руку.
— Они разделались с ним, бэби,— тихо произнес он.
Глаза его повлажнели, а сам он, похоже, был вне себя от ярости.
— Я хотела бы убедиться в этом.
— Ты в этом уже уверена.
— О, господи! А вдруг в этот момент он истекает кровью там, внизу?

Она понимала, что в высшей степени было невероятно, чтобы он выжил после падения с такой высоты... Но чего только не бывает на свете.

— Хорошо, Бекки, я пойду посмотрю, хотя это ничего не добавит к тому, что нам уже известно.
С этими словами он подошел к выходу на террасу балкона и отодвинул штору.
— Я только взгляну.

Он не заметил скрывавшуюся в тени почти у самых его ног темную массу. Уилсон раздвинул стеклянную дверь.
Зверь прыгнул на него прямо сквозь штору, оборвал ее. От удара инспектор опрокинулся навзничь, но тут же оправился и рванулся в соседнюю комнату. Туда же кинулась и Бекки, воспользовавшись тем, что зверь, фыркая, какое-то время выпутывался из шторы, пока не оказался в помещении.

Уилсон и Бекки влетели в комнату; она успела захлопнуть за собой дверь и повернуть ключ. На миг воцарилась тишина. Затем зверь навалился на дверь, стараясь ее выломать. Филенка затрещала, но устояла. Неожиданно бешено задергалась ручка, казалось, она вот-вот разлетится на куски. Бекки прижала кулаки ко рту.

— Ты видел? — прошептала она, отчаянно борясь с наступившей паникой. — У него снесено полчерепа. Страшная рана.
— Это Дик, должно быть, подстрелил его.

Внезапно дверь опять вздрогнула. Теперь зверь бросался на нее с разбега всем телом. Заходили дверные петли. Все больше высовывался из гнезда язычок замка.
— Стреляй! Стреляй через дверь!
— Мой револьвер в пальто... на кухне.

Она выхватила свой 38-й калибр и направила его в то место, где, как ей казалось, находилось чудовище. Сняв револьвер с предохранителя, она нажала на спуск.

Оглушительный выстрел — и в пороховой дымке от двери отлетела щепка.
— Вот тебе! — Голос Бекки дрожал.
Она уже собиралась повернуть ключ, когда Уилсон резко остановил ее.
— Ты не попала.
— Это невозможно, он был именно в этом месте.
— Посмотри!
Сквозь дыру в двери что-то виднелось... серая шерсть. Донеслось натужное и медленное дыхание.
— Я его даже не ранила.
Она снова прицелилась. Дырка в двери тут же посветлела. Тварь отодвинулась.
— Эти бестии дьявольски хитры. Видимо, он услышал наш разговор и ушел из-под выстрела. Не стоит больше стрелять — на месте его все равно не окажется, а дверь изуродуем.

Отец перемещался по помещению очень осторожно. Он сумел избежать пули буквально в самый последний момент. До сих пор жгло в том месте, где она царапнула его в морду. Он с великим трудом удержался, чтобы не взвыть от раздиравшей голову дергающей боли.

Сделав невероятное усилие, чтобы восстановить над собой контроль, он принудил себя проанализировать ситуацию. Самое важное — он здесь. Он слышал, как мужчина пошел к балкону, и еле успел спрятаться. Старик открыл... и вот что получилось.

Сейчас ему надо позвать сюда всех остальных членов семьи. Он не был уверен, что они откликнутся на его призыв, но твердо знал, что шум схватки их привлечет и заставит подняться по балконам. Раз так, то сейчас они его получат! Дав выплеснуться всей своей ненависти, он бросился крушить в гостиной все подряд. Он опрокинул торшеры и вдребезги разнес мебель, подняв неимоверный грохот. На это ушло всего несколько секунд, дольше было нельзя, чтобы не привлечь внимания соседей. Затем, остановившись, он прислушался. И различил шорох лап, глухое от напряжения ворчание; они ползли вверх по балконам.

О, как он их всех любил! Он вспомнил свое прошлое и подумал об их многообещающем будущем; и не только своей стаи, но и всего их вида.

Последние враги забаррикадировались за этой тонкой стенкой, которая не устоит под их совместным напором. Через несколько минут все их стаи на Земле освободятся от нависшей над ними угрозы. Они... но не он, так как ради этого он пожертвует своей жизнью.

Они появились все сразу, неудержимо нацеленные на победу.

Когда они увидели его, то замерли. Очень хорошо, пусть перенесут этот шок. Он знал, что его рана смертельна, поэтому выражение ужаса в их глазах его совсем не удивило. Он был счастлив подарить им свою жизнь, и пусть они это знают.

Их захлестнул шквал признательности. Но он сделал вид, что не замечает переживаний близких. В памяти всколыхнулись воспоминания, но не тот был сейчас момент, чтобы предаваться им. Впереди ждало более достойное дело.

Общаясь с сородичами с помощью привычного языка, Старшой рассказал им, как два их врага закрылись за этой дверью, которую следовало высадить; он предупредил, что они вооружены.

Не было необходимости объяснять — стая поняла это сразу — его намерение первым ворваться в комнату, чтобы принять пули на себя.

Его подруга умоляюще взглянула на него. Он напомнил ей, что все равно почти уже мертв. Своим последним ярким поступком он послужит клану, и, следовательно, им незачем оплакивать его участь.

Нефф и Уилсон, находясь в своей комнате, тревожно прислушивались. В гостиной раздались несколько коротких и отличавшихся друг от друга рычаний, затем звук ударов когтей по полу.

— Они собрались все вместе,— тяжело вздохнул Уилсон.
— Видимо, остальные члены стаи поднялись наверх.
Сколько у тебя осталось патронов?
— Пять.
— Вот так всегда.
Уилсон говорил отрывисто. Было ясно, что этого недостаточно.
— Телефон!
Бекки схватила трубку и набрала 911. Ничего.
— Они, наверное, сбили аппарат в гостиной.
— Да, не выберемся,— прошептал Уилсон.
Бекки стремительно развернулась и бросила ему в лицо:
— Нет, выберемся! Ты просто дурень. Главное — не терять надежды.
— Я реалист, Бекки.
— Говори за себя.

Она двумя руками схватила револьвер и решительно нацелила его на дверь. Даже когда он попытался обнять ее, она не сдвинулась с места.
— Не время,— отрезала она.
— Но это наверняка в последний раз.
— Заткнись и следи за дверью.

Подчиняясь Старшому, стая перегруппировалась перед дверью. Он объяснил им, как это делал раньше, план действий. Никто не решился задать вопрос. Они оказались здесь благодаря ему, и оставалось лишь подчиняться его приказам.

Они тихо подойдут к двери и разом высадят ее. Он же — в одиночку — ворвется в комнату в расчете на то, что все пули будут потрачены на него. Тогда войдут они, уничтожат врагов и сожрут его тело — надо уйти, не оставив никаких следов своего пребывания. Тогда никто не разберется, что же именно здесь произошло, и тем самым угроза их существованию исчезнет.

Он щелкнул челюстью, и все их внимание сосредоточилось на решении поставленной задачи. Каждый приготовился. Всех подмывало что-то сказать, но что! Не было способа выразить все обуревавшие их в этот момент чувства. Независимо от того, что отец утратил роль вожака, именно он основал их клан, и он же ценой своей жизни обеспечит ему дальнейшую мирную жизнь.

— Ты что-нибудь слышишь? — спросила Бекки у Уилсона, вплотную подошедшего к двери.
— Они все собрались в гостиной. Можно попытаться выбраться.
— Не пройдем и двух метров. Останемся здесь и подумаем, что делать.

Бесполезный телефон валялся на полу; бесконечные частые гудки все время напоминали, что трубка в гостиной была сброшена с рычага. Бекки в ярости была готова вырвать этот дьявольский провод и выбросить его на улицу.

— Эй! Подожди.— Она подошла к окну и взглянула вниз. — А почему бы нам не выкинуть эту паршивую кровать наружу? Сразу привлечем внимание.
— Ну, конечно, бедняги откроют дверь, и их всех перегрызут. Не считая, что к тому времени и нас уже не будет в живых.
— У тебя есть ручка?
— Да, но...
— Напишем на матрасе. Давай ее сюда.

Она схватила шариковую ручку, сорвала покрывала с кровати и крупными буквами написала на чехле матраса: ПОШЛИТЕ ВООРУЖЕННЫХ ПОЛИЦЕЙСКИХ В 16 «Г». УБИЙСТВО. ОЧЕНЬ ОПАСНО. ВЫЛОМАЙТЕ ДВЕРЬ. РИСК ЗАСАДЫ.

Они раздвинули, как можно шире, створки окна. Но образовавшееся отверстие было слишком мало. Бекки попросила Уилсона постоять на страже с револьвером. Сама же, обмотав руку простыней и убедившись, что внизу никого нет, разбила кулаком стекло.
— О'кей. Теперь помоги.

Им кое-как удалось втащить матрас на подоконник и сбросить его вниз. Он падал, кружась, и шлепнулся о тротуар. Шуму, должно быть, было немало, но из-за высоты и ветра они ничего не услышали.
Снова стали царапать замок.
— Началось,— сказал бесконечно усталым голосом Уилсон.
Он в отчаянии посмотрел на Бекки.
— А ну, пододвигай комод! Быстро!

Он сделал это, пока она держала дверь на прицеле. Сразу же последовал страшной силы удар, и дверь соскочила с петель. Она лопнула посередине.
— Подпирай комод! — крикнула Бекки Уилсону, который боязливо отступал к ванной.

Тот возвратился и навалился на комод спиной. Дверь вздрогнула под новым мощным натиском.


На другой стороне улицы полицейские услышали, как матрас звонко шлепнулся о тротуар. Они посмотрели сквозь закрытые стекла машины в том направлении, откуда послышался этот звук.

— Что-то упало.
— Вроде бы да.
Короткая пауза.
— Ты не взглянешь?
— Нет. Иди ты, если ты любопытный.
— Я не любопытный.

И они снова получше устроились, дожидаясь сменщиков. Еще какой-нибудь часок, и они смогут смотаться отсюда и принять дома горячий душ. Несмотря на подогрев, они основательно промерзли в машине.

— Как ты считаешь, что сейчас делает Нефф? — спросил один из них, чтобы нарушить однообразие молчания.
— Спокойно спит в постели, как и все, у кого есть хоть капля здравого смысла в голове.

Они замолчали.


Дверь разлетелась на три части; обломки просвистели над комодом. Один из зверей рванулся вперед, пытаясь перепрыгнуть через мебель. В момент прыжка Бекки выстрелила. Пуля попала ему прямо в грудь, и монстр повалился на пол. От удара по двери Уилсон упал, но тут же попытался встать. Несмотря на рану в голову и хлеставшую струей из груди кровь, оборотень бросился на него, выставив вперед свои безобразные когти. Уилсон икнул и, выпучив глаза, истошно закричал. Бекки выстрелила еще раз. Уж теперь-то чудовище должно было быть убито, но оно все еще продолжало терзать лапами и клыками тело и шею Уилсона, который начал затихать.

Затем зверь отполз от инспектора.

В комнате раздавалось только его отрывистое дыхание. Уилсон, воспользовавшись этим, с изодранной в окровавленные клочья одеждой, немного отполз в сторону. Бекки неловко попыталась дотянуться до него, чтобы помочь... но лапа схватила ее за лодыжку. Острая боль пронзила ногу — так глубоко впились когти. Она, вскинув руки к лицу, пронзительно закричала и принялась исступленно пинать свободной ногой в морду зверя. Монстр, несмотря на град ударов, цепко удерживал ее.

Хотя все в ней требовало выстрелить еще раз, Бекки не сделала этого: надо было экономить патроны.

Когти разжались. Бекки доковыляла до металлической сетки кровати, села и снова направила оружие на дверь. Показавшиеся было в дверном проеме звери тут же скрылись. Их было четверо, и казалось, они были очень обеспокоены ее револьвером. Оставалось всего два патрона. Уилсон, стеная, лежал рядом с оборотнем и ничем ей помочь не мог. Теперь она осталась совсем одна и отчаянно старалась не лишиться чувств.

Швейцар увидел, как перед зданием остановилась полицейская машина. Из нее вышли два копа в тяжелой зимней форме с поднятыми воротниками и пошли ко входу.
— Могу ли я чем-нибудь вам помочь?
— Пожалуй. Тут где-то слишком расшумелись, хотя стоит глубокая ночь. Это у вас?
— Нет, все спокойно.
— На шестнадцатом этаже. Люди позвонили в участок.
Они слышали крики и треск ломаемой мебели. Кто-нибудь жаловался?
— Это очень спокойный дом. Вы уверены, что не ошиблись адресом?

Они покачали головой и пошли к лифту. Все говорило в пользу классической семейной ссоры: ареста не предвиделось. Придется немало поработать языком, а возможно, и немного руками, чтобы успокоить разбушевавшихся жильцов. Так и проводишь все время: половину тратишь на улаживание семейных дрязг, а вторую — на написание отчетов о проделанном. Настоящего дела так и не подвертывается.

— Посмотрим, что там на шестнадцатом.
Полицейский нажал на кнопку, и лифт неслышно поплыл вверх. Когда раздвижная дверь открылась, они увидели длинный, слабо освещенный коридор. Оба копа посмотрели в одну сторону, затем в другую — никого. Все было спокойно, за исключением приглушенных звуков двух-трех телевизоров. Они пошли вдоль коридора. Шум, как сообщили, исходил из квартиры 16 «Г». Они решили позвонить, чтобы выяснить, в чем дело.

Твари наблюдали за Бекки, резво высовываясь над комодом, загораживавшим им путь. Хотя она и целилась каждый раз в них, но оказалась не в состоянии успеть выстрелить: головы появлялись и мгновенно, чересчур быстро для нее, исчезали.
Внезапно они успокоились. Она была уверена, что звери в состоянии одним прыжком преодолеть препятствие и вцепиться ей в горло. Она, ковыляя, подошла к окну. Ей хотелось что-то сделать для потерявшего сознание Уилсона, но что реально она могла? Тогда она решила, что, если эти монстры попытаются напасть на нее, она выбросится в окно. Для нее в тысячу раз было предпочтительней погибнуть таким образом, чем быть разорванной их чудовищными клыками. Над комодом поднялась голова и довольно долго и внимательно вглядывалась в нее, затем исчезла. До сих пор никто из них не решался оставаться в поле ее видимости столь продолжительное время. Мускулы Бекки напряглись в ожидании. Но ничего не происходило. Они были очень осторожными. И знали, что такое револьвер.

В коридоре раздался звонок.

И в тот же миг над комодом взвилась одна из тварей с раскрытой пастью и нацеленными на горло Бекки когтями.

Обе последние пули Бекки поразили зверя на взлете, и он рухнул к ее ногам. Оборотень поднес лапы к своей окровавленной морде, и все его тело вытянулось как струна. Затем расслабилось и затихло во все шире расползавшейся вокруг него луже крови. Бекки смотрела на него со смешанным чувством ужаса и жалости. Лодыжка так болела, что наступать на нее было практически невозможно. С трудом, цепляясь за все, что попадалось под руку, она взобралась на подоконник. Ветер растрепал ее волосы, и они, упав на лицо, мешали ей видеть, что происходит в комнате. Оторвав взгляд от сцены кровавого побоища на полу, она взглянула в проем двери: на нее с ненавистью уставились три гнусные рожи. Дрожащей рукой она поднесла свой 38-й калибр и направила его в их сторону. Ее положение на подоконнике было крайне неустойчивым. Она то и дело теряла равновесие из-за порывов ветра и вот-вот могла сорваться в бездну. Но револьвер по-прежнему вызывал у тварей растерянность. Затем одна из них издала низкий странный звук, чем-то напоминавший жалобный стон. Ее глаза закрылись, мускулы морды напряглись... и она внезапно отступила. Два других зверя последовали за ней.

Постучали во входную дверь, и Бекки услышала, как чей-то молодой голос прокричал:
— Полиция, откройте!
— Нет, нет, не входите!
Постучали сильнее.
— Откройте же, полиция!
— Не входите, не входите...

Входная дверь с треском вывалилась из коробки. Копы не успели даже вскрикнуть. Бекки услышала лишь приглушенный топот лап.
Затем наступила тишина.

Она расплакалась. По-прежнему держа в руках свой 38-й калибр, она слезла с подоконника, сделала несколько шагов вперед, но дальше продвинуться не смогла. Бекки упала на сетку кровати, уронив оружие на пол. С минуты на минуту появятся оборотни и покончат с ней.

— Эй! Что тут происходит?
Подняв голову, она сквозь слезы увидела двух полицейских, смотревших на нее, с револьверами в руках поверх комода. Потрясенная Бекки села, не веря своим глазам.
— Тут... человека ранили,— как бы со стороны услышала она свой голос.

Полицейские разобрали вход в комнату. Не обращая внимания на трупы оборотней, один из них направился к Уилсону.
— Он еще дышит,— передал он своему коллеге, который уже вызывал по радио на подмогу.
— Скажите, в чем дело, миссис?
— Я сержант Нефф, инспектор Нефф. А это инспектор Уилсон.
— Хорошо, хорошо. Но это-то что такое?
— Это оборотни.

Бекки показалось, что эти слова, хотя и были произнесены ею лично, выплыли откуда-то из далекого далека. Сильные руки подхватили ее и удобно уложили на кровать. Она изо всех сил старалась сохранить ясность ума. Время спать еще не пришло.

Бекки слышала приближавшийся вой сирен; несколько минут спустя раздался шум голосов в коридоре. Потом загорелся свет, засверкали фотовспышки: это работали сотрудники криминальной бригады. Она подняла голову, чтобы посмотреть, как на носилках уносят Уилсона.

— Группа первая, резус положительный,— еле слышно бросила она им вслед.
Рядом появилось чье-то измятое лицо; человек, слегка улыбаясь, смотрел на нее.
— Привет, миссис Нефф.— Он посторонился, чтобы пропустить санитаров, положивших ее на носилки.— Не желаете ли вы сделать заявление для печати?
— А, вы тот самый журналист из «Поста», не правда ли?
— Да, я Гарнер.

Она улыбнулась и на мгновенье закрыла глаза. Они уже понесли ее к выходу, и она видела, как мерцают на ходу над ее головой лампочки в холле. Сэм Гарнер широко вышагивал рядом, все время пытаясь поднести микрофон своего магнитофона поближе к ее губам.
— Ну и дьявольская же это история, верно? — запыхавшись, выспрашивал он ее.
— Да, чертовщина какая-то,— ответила Бекки.

Репортер снова улыбнулся ей и, энергично работая локтями, пробился в лифт, где, казалось, уже все места были заняты санитарами с носилками. Бекки мучили стреляющие боли в ноге. Ее охватило неодолимое желание закрыть глаза и ни о чем больше не думать.

Но Сэм Гарнер написал-таки свой сенсационный репортаж.

Эпилог

Как только оружие стихло, их мать прыгнула: именно она должна была уничтожить врага, а затем к ней присоединятся они и сожрут своего отца.

И в этот момент произошло что-то невероятное. Револьвер заговорил снова, и их мать тоже была убита. Они замерли, глядя на ее неподвижное тело, чересчур пораженные случившимся, чтобы что-либо предпринять. Они испытывали мучительную боль... их переполняло и могучее чувство ненависти к этому монстру, убившему их родителей.

А тот сидел с оружием в руках, из которого исходил запах пороха и смерти.

Они смотрели на него в нерешительности. Затем послышался шум с той стороны входной двери. Подошли другие люди; они ровно дышали, шагая по паласу коридора. И их тоже сопровождал ненавистный острый запах револьверов. Трое молодых оборотней повернулись навстречу этой новой угрозе. В шуме криков неожиданно вывалилась дверь, и они уже изготовились одним прыжком настигнуть тех, кто появится на пороге.

Но оказалось, что это два молодых самца, одетых точно так же, как и те люди на стоянке для машин. Вся драма началась с гибели таких же вот людей. Такую ошибку дважды допускать нельзя. И они ужами проскользнули под ногами у полицейских и помчались по коридору. Тела их родителей остались там, люди увидят их... но было уже слишком поздно. Они навалились на тяжелую дверь лестничной клетки, мигом очутились во входном вестибюле.

Они тут же бросились на волю, на лету пробив стеклянные двери, не заботясь ни о порезах, ни о поднявшихся им вслед криках.

Они бежали по пустынным улицам, вдоль вереницы шикарных особняков, далее к северу пересекли кварталы в руинах, проскользнули мимо групп бездомных, сидевших, тесно прижавшись друг к другу, у небольших костров, и остановились лишь тогда, когда достигли темных, с множеством крыс берегов Гарлем Ривер. Восток уже светлел, и на этом фоне рельефно выделялись металлические опоры нью-йоркских мостов. Они остановились. В этом заброшенном уголке города, где в воздухе витал запах их клана, они были вне опасности, здесь была их территория. И только тогда они осознали свое ужасное одиночество. Они потеряли родителей, стаи больше не существовало. И что было хуже всего, в руках людей оказались два тела оборотней.

Они завыли. Их плач поднялся над берегами реки, пронесся над водами глухо урчащими льдинками и докатился до далеких высотных зданий.

Очень высоко над ними, на мосту Третьей авеню, рабочие из ремонтной бригады готовили материал к началу трудового дня. Услышав завывания, парни молча переглянулись. Один из них перевесился через перила, но ничего не заметил в царившей внизу темноте.

Затем стали поступать хриплые отзывы по мере того, как сородичи трех молодых оборотней в берлогах, сокрытых в недрах города, поднимали головы навстречу новой судьбе.

Перевел с английского Ю. Семенычев

Просмотров: 4568