№6 (2633) | Июнь 1993
Рубрика «Человек и природа»

Как выжить легкомысленной Дратси

Как выжить легкомысленной Дратси

Еще сто лет назад выдры обитали практически во всех реках и на побережьях морей Европы. С двадцатых годов нашего века они находятся под угрозой полного вымирания. Однако только сегодня ученые задумались над тем, что нужно сделать, чтобы эти животные не исчезали. И тут оказалось, что науке почти ничего не известно о выдрах — их образе жизни, условиях, которые необходимы им для выживания. Выдр никто не преследует, у них достаточно еды, и вообще их жизнь не обременена заботами. Почему же с каждым днем их становится все меньше и меньше? Найти ответ на этот важный в экологии вопрос и попытаться спасти популяцию — вот цель, которую ставил перед собой шотландский биолог Ганс Круук, отправляясь работать на Шетландские острова.

«Когда мне везет и я наконец замечаю выдру, у меня есть только двадцать секунд, чтобы подобраться к ней, пока животное находится под водой,— рассказывает немецкому журналисту Томасу Штефану, побывавшему на островах, доктор Круук. — Я бегу, падаю на землю, поднимаюсь и бегу снова... Через двенадцать секунд на моем пути вырастает большой обломок скалы. Я успеваю спрятаться за него, и тут же на поверхности воды показывается голова выдры. Зверек плывет по течению в десяти метрах от берега и невозмутимо поглядывает по сторонам. Меня он не видит.

Через семь секунд выдра снова ныряет, и взмах ее хвоста служит мне сигналом к началу нового старта: я вскакиваю и пробираюсь между скалами ближе к воде. На этот раз голова животного быстрее появляется наверху. Фортуна продолжает улыбаться: выдра плывет прямо на меня. Во рту она держит рыбу, чьи большие грудные плавники полностью загораживают ей обзор. В полуметре от моей правой ноги выдра выходит на сушу. Я замираю, затаив дыхание. Она отряхивается и кладет рыбу на водоросли. Потом оглядывается. Однако меня она по-прежнему не замечает, но, видимо, почуяв неладное, снова хватает свою добычу и присматривает новое место для обеда приблизительно метрах в пяти. В следующие несколько минут тишину нарушают только чавканье да хруст рыбьих костей».

Выдры крайне пугливы и осторожны, поэтому наблюдение за ними связано с массой сложностей и препятствий. Когда животные погружают свои лапы в водоросли, которыми море щедро устилает берег при отливе, их блестящие тела практически нельзя разглядеть на черно-зеленом фоне. Только опытный исследователь различит иногда кусочек коричневой кожи или пару блестящих черных глаз. Но даже он нередко в течение целого дня обшаривает местность с помощью полевого бинокля и не может заметить ни одной выдры. А они, как правило, совсем близко: притаились среди камней и с любопытством разглядывают нелепую фигуру на берегу. Утешаться остается только тем, что терпение и уважение к своему «противнику» — не лишние для настоящего ученого качества.

В отличие от других хищников выдры весьма легкомысленны в вопросах собственного комфорта и благополучия. Постоянных жилищ у них нет, и даже когда у самки появляется потомство, она продолжает кочевать вместе с выводком. Так, вверенная доктору Крууку область — а это двадцать километров побережья — насчитывает около ста тридцати нор, которые используют от двадцати до тридцати семей. Как видим, «квартирного вопроса» у этих зверьков действительно не существует, как не существует и понятия неприкосновенности чужого жилища. Каждая выдра, случайно оказавшаяся вблизи одной из пустующих нор, может войти и обосноваться там. Обычно выдры задерживаются на одном месте на несколько недель или месяцев, а потом, словно скучающие аристократы, опять переезжают в поисках новых знакомств и впечатлений. Правда, на короткое время, когда детеныши покидают своих матерей и вскоре должны появиться новые выводки, выдры переходят на оседлый образ жизни. Временно, конечно. Отношения между семьями становятся более тесными, что приводит иногда к потасовкам. Доктор Круук не раз был свидетелем подобных эпизодов. «Однажды ранним воскресным утром я наблюдал за самцом, который неподалеку от своей норы преследовал в море целую стаю рыб, — вспоминал ученый. — Вдруг резкий пронзительный крик прорезал воздух и заставил охотника ринуться к берегу. С большим трудом мне удалось разглядеть втиснувшегося между двумя обломками скал самца меньших размеров, который не сводил глаз с решительно рассекающего воду носа хозяина территории и вопил как охваченный любовным томлением кот. По мере того как расстояние между участниками драмы сокращалось, вопли становились все громче и истошнее. Однако психологическая атака оккупанта нимало не подействовала на его противника, который невозмутимо выбрался из воды и в два счета заставил непрошеного гостя отправиться восвояси».

Подобные батальные сцены между самцами, а иногда и между целыми семьями достаточно типичны. И все же гораздо чаще несколько семейств мирно сосуществуют на большом участке побережья. Взрослые наносят друг другу визиты, детеныши вместе играют, пока не приходит время нарушить эту идиллию и поплыть каждому своей дорогой.

Выдры великолепно умеют скрывать следы своего присутствия, чем дурачат исследователей и безбожно срывают мероприятия по собственной охране. Зачастую единственным указанием на присутствие выдр в данном регионе и на их численность служит помет, который столь осторожные во всех других проявлениях животные оставляют на самых видных местах. Многие ученые видят в этих следах некую систему обозначений и считают, что они используются выдрами как средство коммуникации. Так, например, на тех участках Шетландских островов, которые выдры издавна облюбовали как места для охоты и питания, помет можно обнаружить крайне редко, тогда как другие отрезки берега буквально испещрены подобными знаками. По-видимому, имеет смысл продолжать исследования в этом направлении, и, может быть, вскоре биологи научатся понимать этот необычный язык. Однако доктор Круук считает, что в настоящее время еще рано делать на основе таких «визитных карточек» прямые заключения о численности поголовья или о том, как выдры используют данный участок берега.

Зато анализы «визиток» дают точную и исчерпывающую информацию о меню выдр, которое состоит преимущественно из маленьких, пятнадцатисантиметровых меньков и маслюков. Правда, Ганс Круук, которого интересует не только меню, но и техника охоты, предпочитает наблюдать выдр непосредственно во время «рыбной ловли». Для того чтобы распознать вид рыбы за те несколько мгновений, что выдра держит ее над водой, нужна немалая сноровка. Ученый и его студенты вырабатывают ее с помощью так называемых «стометровых видеотестов»: один студент в течение секунды держит рыбу приблизительно так, как это делает выдра во время еды, а другой, находясь на расстоянии в сто метров, пытается определить, что это за рыба и каковы ее размеры. Впрочем, все разновидности рыб, обитающих на Шетландских островах, все равно не запомнить: выдры буквально плавают в корме. Поэтому охота для них здесь — не труд, а нечто вроде разминки для улучшения аппетита: каждый третий раз выдра выныривает, держа в пасти новую рыбку.

И все же, несмотря на поистине райские условия жизни, выдры на островах продолжают исчезать. Почему?
«В поисках ответа на этот вопрос,— продолжает свой рассказ доктор Круук,— я оказался в морских глубинах: пришлось научиться нырять, чтобы следовать за моими подопечными в районы их рыбного промысла. Подводный мир Шетландских островов необыкновенно красив и в сравнении с наземным ландшафтом потрясающе разнообразен. Я мог часами наблюдать, как по пестрому лесу постоянно движущихся водорослей, словно маленькие молнии, скользят разноцветные рыбки. К сожалению, мне никак не удавалось отыскать какую-нибудь из тех рыбок, которых выдры, поймав, прячут среди подводных камней. Пару раз, обшаривая дно моря, я замечал метнувшуюся из-под камня тень, однако разглядеть ее, прежде чем она исчезнет среди водорослей, я никогда не успевал.

Полный крах потерпели мои надежды понаблюдать за выдрами во время охоты или трапезы под водой. Они передвигались так быстро, так ловко умели сливаться с водорослями и мгновенно пропадать из виду, что я с моим водолазным костюмом и кислородным баллоном казался себе скованным цепями слоном. Чтобы восполнить недостаток информации, я стал мастерить маленькие ловушки для рыб и бросать их вдоль побережья в море. Ловушки редко оставались пустыми; как правило, я находил в них столь любимых моими выдрами четырех- и пятиусых меньков и маслюков. Ловушки действительно помогли мне: сравнение между дневным и ночным ловом показало, что меньки активны исключительно ночью. Тогда, зная, что выдры охотятся днем, я смог установить их метод охоты: они разыскивают меньков в их убежищах».

Во время своих подводных наблюдений исследователь обратил внимание на то, что выдры охотятся всегда в одних и тех же районах. Когда одна группа животных покидает побережье и на ее место приходит другая, последняя неизменно выбирает для охоты те же участки, что и их предшественники. При этом решающим фактором для выбора является вовсе не обилие рыбы, которой, как доказывают все те же ловушки, здесь ничуть не больше, чем в соседних зонах. Дело совсем в другом: хитроумных зверьков привлекает открытая песчаная почва этих районов (нырять легче) и глубина воды. Серия замеров показала, что в шестидесяти процентах случаев уровень воды там, где ныряет выдра, не превышает трех метров. Правда, в более глубоких местах выдры могли бы захватывать больше добычи, однако они предпочитают не перенапрягаться.

Эти и подобные им детали показывают, что понятие «благоприятная для выдр окружающая среда» включает в себя значительно больше факторов, чем предполагалось ранее. При этом ученые нередко упускали из виду важнейшие. Так, до сих пор практически не затрагивался вопрос о том, как ведут себя выдры зимой и насколько пригодны для них в это время года облюбованные ими летом регионы.

На Шетландских островах зимы суровые. Сильные метели одна за другой проносятся по островам, и холодный пронизывающий ветер гонит к берегу мелкие серые волны. Кроме того, зимой выдрам приходится отказываться от своего любимого лакомства — меньков и маслюков. Но они безропотно переносят невзгоды и, забросив свои летние промысловые районы, обшаривают побережье в поисках атлантической трески, которая и зимой встречается здесь на каждом шагу.

К заботам, связанным с пропитанием, добавляются и другие: зимой выдры воспитывают потомство. В сентябре родившиеся летом детеныши начинают сопровождать матерей. В первые осенние месяцы они лишь неуклюже ковыляют к воде, а потом ждут на берегу, пока мама положит к их ногам только что пойманную рыбку. Постепенно они отваживаются выплывать в море и учатся нырять, стараясь синхронно воспроизводить материнские движения.

«Когда в январе с первыми лучами солнца я выхожу из дома,— говорит доктор Круук,— навстречу мне из моря неизменно выныривают мои старые знакомые — Дратси и два ее малыша, занятые проблемой завтрака. Члены этого семейства хорошо знают меня и почти не боятся. Однако я придерживаюсь традиционных, «партизанских» методов наблюдения: ухожу в укрытие, подкрадываюсь, подбегаю, когда зверьки ныряют, пока наконец расстояние между нами не сокращается до минимума. Дратси выныривает в двадцати метрах с маленькой треской в пасти. Секундой спустя появляются оба малыша, и тут же все трое сплетаются в блестящий клубок тел, от которого вскоре отделяется один из детенышей и пускается наутек с захваченной рыбешкой. Отплыв на некоторое расстояние, он поспешно проглатывает добычу, отвернув от матери и брата свою смешную голову с уже вполне сильными зубами. Дратси тем временем заплывает еще дальше и ныряет на десять, пятьдесят, шестьдесят секунд. Ни разу она не показывается над водой без добычи. В заключение она ловит полутораметрового пинагора и с трудом тащит его к берегу, причем ее голова полностью исчезает за огромным туловищем рыбы. К счастью для Дратси, пинагор не оказывает сопротивления, и через четверть часа от него остаются только кости, а насытившаяся мамаша с детенышами мирно спят на скале, прижавшись друг к другу».

Итак, зимой выдры охотятся иначе, чем в другое время года. Теперь им удобнее переводить своих вечно голодных детенышей на одноразовое питание. Правда, для того чтобы поймать крупную рыбу, выдрам приходится нырять куда глубже и чаще, чем летом, но это их не смущает. А тот образ жизни, который выдры ведут летом, когда на мелководье без усилий ловятся мелкие рыбешки, тем более благоприятен для них, что в это время самки выдр вынашивают и производят на свет новое потомство. Таким образом, годовой цикл выдр точно приспособлен к переменчивым природным условиям среды.

На любое изменение этих условий выдры реагируют с потрясающей чуткостью. В отличие от всех других хищников, например, находящихся с ними в отдаленном родстве барсуков, которые и хорошие и плохие для себя времена переживают на раз и навсегда выбранных и обжитых ими территориях, выдры, почувствовав малейший дискомфорт, мигом снимаются с места и колонизируют новые земли, где чувствуют себя великолепно, пока очередная помеха не заставит их снова отправиться в путь.

Итак, ученые, мечтающие о том, чтобы выдры вновь заполнили нашу планету, располагают теперь новыми сведениями. Мнение о том, что для процветания зверькам достаточно лишь пары километров чистой речной или морской воды, к счастью, наконец опровергнуто. Напротив, доказано; что создание таких, узко ограниченных, заповедников окажется губительным для выдр, так как их кочевой образ жизни неминуемо приведет их в недостаточно экологически чистые районы, и, таким образом, тяга к путешествиям, выделяющая выдр из всех других представителей животного мира, обернется для них трагедией. Обширные незагрязненные участки берега, здоровая система рек — вот минимум, необходимый для выживания этих животных.

По материалам журнала «Geo» подготовила Н.Маргулис
развернуть | Обсудить статью в форуме (сообщений: 1)
Самое интересное на "Вокруг света"
Наши партнёры
RedTram.com

24СМИ. Новости

Мальта
Фестиваля Науки
Кто такие сикхи? Подробнее...