У колодца в пустыни

01 января 1994 года, 00:00

У колодца в пустыни

Светила луна. В ночном небе над песчаными барханами, обступившими, как стадо диких насупленных быков, домики Ербента, мерцали яркие звезды. Крошечное селение затерялось в центре Каракумов...

В просторном жилище Аннадурды, радушно принявшим нашу небольшую экспедицию, было душновато, и я решил подыскать место для ночлега во дворе.

— Кошму возьми, — посоветовал не очень довольный моим решением хозяин-туркмен. — Подстелешь. Да близко у камней не ложись, змея может заползти. Отойдя на несколько шагов от дома, я расстелил кошму. Песок, нагретый за день, еще хранил тепло. В пустыне уже началась осень, и ночь обещала быть достаточно прохладной. Накрываясь спальным мешком, я надеялся хорошенько выспаться, намаявшись за предыдущие дни путешествия. Однако не удалось.

Дом Аннадурды находился в двух шагах от колодца, единственного на весь поселок, и к нему еще с ночи стали сбредаться нетерпеливые овцы и верблюды-арвана (арвана — это наиболее молочная порода верблюдов).

По мере того как приближался рассвет, мычание, меканье, блеяние, перестук копыт нарастали. Иногда казалось, что широченные копыта арвана ступают рядом с моей головой. Но доконал окончательно какой-то совсем уж нахал. Остановившись неподалеку, верблюд принялся блаженно справлять малую нужду. Побоявшись проснуться в луже, я решил вставать.

В предрассветных сумерках на бетонной крыше колодца суетились фигуры мужчин и женщин. Люди черпали ведрами воду и разливали ее по корытам. Рано же, оказывается, начинался лень у жителей пустыни... Овцы и верблюды торопились заправиться драгоценной влагой, чтобы еще по холодку, до того как поднимется солнце и начнет палить, одолеть полосу голых барханов, выйти в ту часть пустыни, где растут кустарники и пожелтевшая травка; там они будут сами пастись. Умные животные.

Верблюды-арвана пьют много, но и больше остальных верблюдов дают молока

Когда наконец-то выплыло из-за горизонта солнце и начало стремительно, все согревая, набирать высоту, у колодца никого не осталось. Хозяйка Аннадурды пригласила к чаю.

Пейзаж Каракумов дик и даже страшен. Особенно таким представляется он новичку, оказавшемуся в песках в июльскую жару. Да разве можно тут жить? — думали многие в такие минуты. Однако знойные пески никогда не пустовали: тысячелетиями, как помнит история, кочевали здесь племена скотоводов. В самом центре пустыни — теке, али-или, карадашлы, махтыми, иомуды, которых объединяюще называют «чарва», то есть жители песков.

Овцы и верблюды, способные поедать колючую соленую растительность пустыни, давали кочевникам и кров, и стол. Мясо, молоко, шкуры для одежды, войлок для юрт, сало, шерсть. Служили животные и как транспортное средство. И за это все человек должен был платить им тем, что добывал для них воду. Удивляешься, как же, полагаясь лишь на опыт и интуицию, он в этом преуспел. Колодцев в Каракумах более двадцати тысяч. И каких только среди них нет!

Есть такие, которые служат лишь временно, собирая на такырах редкую небесную влагу. Есть колодцы, в которых сверху вода пресная, а снизу соленая. Есть совсем неглубокие, из них нетрудно зачерпнуть воду рукой, а есть такие, в которые ведро, как в шахте, уходит в глубь земли на сотни метров. Известен старинный колодец, построенный вручную, глубиной 300 метров! Из таких воду доставали с помощью верблюдов. А теперь появились колодцы, к которым вода приходит через сотни километров по водоводам. Как раз такому колодцу и обязан своим появлением Ербент. Поселок этот — одна из ферм племенного овцеводческого совхоза «Ербент». Благодаря пришедшей воде в округе под присмотром чабанов пасется более тринадцати тысяч овец и сотни верблюдов.

За водой в Чопли ходят женщины...Первыми стали подходить к колодцу коричневато-белые овцы. Ребятишки заметили их на барханах во второй половине дня и бросились наперехват, стремясь наладить у водопоя порядок. Пока утоляло жажду одно небольшое стадо, других животных удерживали в барханах. Когда от колодца поступал сигнал, овец отпускали, и они гурьбой мчались к корытам.

Позже стали подходить верблюды. К тому времени жена Аннадурды вместе с дочками — а их в семье восемь — успела выстирать и раскатать огромную кошму-ковер из овечьей шерсти, приготовить суп-чорбу из баранины, чал из верблюжьего молока, заодно испечь в глиняной овальной печи-тамдыре круглый хлеб-чурек. В отличие от нетерпеливых овец верблюды-арвана вели себя более достойно. К колодцу они подошли неторопливо, не выказав удивления, что воды в корытах нет. А одна из верблюдиц с наслаждением повалялась перед колодцем в песке. Ждала, когда подойдет хозяин и, не разгибая спины, начнет наполнять прохладной водой поилки.

В тот день мы с зоотехником Ельды Нурбердыевым, заправив водой железную цистерну, отвезли ее на чабанскую стоянку Чаркеза Ашырова, под началом которого было восемь сотен черной масти коз и овец. А затем направились к семьям чабанов, поселившихся у колодца в местечке Чопли.

Солнце клонилось к закату, окрашивая пески в красноватый цвет, когда мы добрались до Чопли. На бархане стояли три войлочные юрты и два еще не выкрашенных глинобитных дома. Жизнь в местечке только начиналась. Колодец был старинный. Чабаны его подправили, вода в нем находилась на глубине полтора десятка метров. Над крышей колодца возвышался столб с колесом, через которое была пропущена веревка. К веревке цеплялось цинковое ведро, его опускали в створ, а когда оно наполнялось, хозяйка с дочерьми, все в ярких до пят платьях, подхватив веревку, сбегали по песчаной осыпи от колодца вниз. И ведро с водой оказывалось на поверхности. Нелегко давалась здесь вода. Тик же, как в давнюю-давнюю старину... Однако сетований на жизнь я здесь не услышал.

Под вечер хозяйки разошлись доить верблюдов. А последняя картина, запечатлевшаяся у меня на закате этого дня, — фигура молящегося на бархане седобородого старика.

Жизнь меняется, но для скотоводов пустыни суть ее неизменна: были бы овцы и верблюды, крыша над головой и — вода! Только об этом и просит, наверное, аксакал Аллаха.

Ербент — Ашхабат

В.Орлов, наш спец. корр. | Фото автора

Просмотров: 6730