По морю на велосипедах

01 декабря 1995 года, 00:00

По морю на велосипедах

Моя мечта — покорить Северный полюс на велосипеде. Это звучит абсурдно. Но мне это нравится.

В последнее столетие северную вершину мира покоряли многими  способами и на многих видах транспорта, но велосипеда Полюс еще не видел. И вот я готовлюсь к достижению Полюса именно на велосипеде.

Позади уже большой путь по побережью Северного Ледовитого океана от Архангельска до Уэлена. Теперь уже в прошлом и велопоходы к Полюсу холода, что в Якутии, в зимнее время при морозах в пятьдесят-шестьдесят градусов. А Байкал зимой — это все сразу: и ветер, и холод, и метель, и полыньи. Вот почему очередную тренировку решено было проводить на Байкале.

Со мной пошли самые верные друзья, самые надежные и преданные. Фарид Абдулин, Михаил Тумаев, Сергей Половинкин.
С Фаридом я путешествую уже 11 лет. Живет он, как и я, в поселке Врангель. Спокойный, рассудительный, он горазд на всевозможные технические выдумки. Я очень ценю его.

Миша Тумаев из Эстонии. По профессии он врач. Хирург. В нашей команде он самый сильный. От его спокойствия веет умиротворением. В минуты отдыха, а чаще вынужденных отсидок в снегу, не знаю, что бы мы делали без его рассказов. В команде он идет всегда последним, как он сам говорит: «Спокойнее на душе, когда вижу вас всех перед собой».

Сергей Половинкин родом с Алтая. Много лет работал в Тюменской области. Хорошо знает, что такое Север. Самый добрый и великодушный человек в команде. В экспедиции выкладывается полностью, отдает всего себя делу. Помощь другим у него заложена в генах. На Чукотке они с Мишей спасали меня во время болезни и помогли завершить маршрут до Уэлена.

Миша и Сергей альпинисты. Каждый год они выезжают в горы. Когда я думаю о своих друзьях как о команде, то и сам удивляюсь, как и когда ребята поверили в мои диковатые и авантюрные по замыслу планы. Что помогает им делить любовь к горам с любовью к велосипеду? Но вот уже который год в самые сложные экспедиции, в самые опасные места мы собираемся и отправляемся вместе.

Обычно ребята приезжали ко мне домой, в поселок Врангель. Мы проверяли снаряжение, готовили велосипеды, укладывали сообща рюкзаки, а потом ехали к месту старта. На этот раз решили собраться в поселке Листвянка, что на берегу Байкала. Там живет сестра Фарида.

В Листвянку мы добрались с Фаридом первыми. Затем подоспел Сергей с Алтая, а Мишу из-за каких-то визовых придирок долго не выпускали из Эстонии. И только 27 января, угрохав свои скудные сбережения на коммерческий рейс, он прилетел в Иркутск на «Боинге». Знать бы ему, что мы пока и не думали выходить, не пришлось бы так тратиться и торопиться.

Обычно в десятых-пятнадцатых числах января Байкал встает— покрывается толстым слоем льда, а в этом году и в конце месяца там, где должен быть лед, чернела вода. Прождав несколько дней, мы решили все же стартовать 31 января. Прошли слухи, что в проливе Малое Море утонул человек, а в другом районе оторвало льдину с рыбаками. Как говорили местные жители, Байкал не встанет, пока не возьмет жертву. (Потом выяснится, что за февраль — только по моим подсчетам — Байкал взял в жертву не одного, а около тридцати человек!)

Однако мы решили выходить, и в день старта, в пять часов утра стояли уже на льду Байкала. Осторожно двинулись на север. На велосипедах спереди и сзади — рюкзаки, по сторонам свисают боковые сумки. Общий вес каждого, с велосипедом и рюкзаками — около 150 килограммов. С непривычки неуклюже скользим мы по гладкому льду около двух часов. Затем стало светать. Мы находились метрах в тридцати от берега. Лед под нами трещал, но, как говорили местные жители, Байкал еще долго будет играть, то есть потрескивать под ногами. Однако нас эти звуки пугали, да и собака, увязавшаяся за нами от поселка, все поскуливала и повизгивала. Казалось, что и лед волнами ходит под нашими колесами.

Рассвело. Сергей решил попробовать палкой толщину льда. Он размахнулся, ударил, и из-под папки забил высокий фонтан воды. Я крикнул: «Быстрее к берегу!» и заскользил вперед. Лед трещал. Докатив до берега, я бросил велосипед на камни и протянул руку Мише. Под его тяжелым велосипедом лед у берега проломился. Искупавшись по колено, он уже выходил на берег, когда идущий следом Фарид вдруг, прямо на наших глазах вместе с велосипедом провалился и исчез под водой.

Он тут же вынырнул. Мы бросили ему веревку. Он схватился за нее, и мы вытащили его на лед. Велосипед всплыл и покачивался на подсумках. Фарид опять, теперь уже по собственной воле, нырнул в воду, веревкой обмотал руль велосипеда, и мы вытянули обоих на берег. Но спасая одного, выпустили из внимания Сергея. Тот оказался, как на островке, посреди черной воды. Стоит и растерянно улыбается, а лицо — светлое. Бледное! Мы замерли, так поразило нас необычное выражение его лица. Мне и сейчас не по себе, когда вспоминаю этот эпизод. Миша первый пришел в себя и кинул веревку. Сергей потянулся за ней и... исчез в воде с головой.

Мгновения ожидания показались нам бесконечными. Сергей не появлялся. И когда страх начал заползать в душу, показалась его голова над водой. «Тяните!» — заорал он. Мы дернули, и я полетел в воду. Миша уже на излете успел схватить меня, и мы оба упали на камни.

Оказывается, Сергей, уйдя под воду, решил там привязаться веревкой к велосипеду. Мы потянули и, не рассчитав силы, чуть было не нырнули сами. Кое-как выволокли Сергея на берег. Сразу кинулись разводить костер. На наше счастье, на берегу был валежник. Потом мы удивлялись, как вовремя оказался возле нас этот спасительный островок ровного берега площадью около четырех квадратных метров. С одной стороны этого крохотного мыска стояли неприступные скалы, с другой была вода. На этом пятачке мы провели трое суток, выжидая, пока замерзнет полынья. Позже узнали, что сестра Фарида каждый день звонила в соседний поселок и справлялась о нас, беспокоилась. А потом в их доме кошка родила четырех котят, и муж успокоил супругу: значит, все живы. Один котенок родился с подвернутой передней лапкой. А Фарид повредил при купании правую руку, болевшую до конца похода. Похоже на мистику, но все так и было.

Во время сидения на мысу Миша с Сергеем не раз предлагали подняться с велосипедами на скалы и уйти из непроходимого места. Мы с Фаридом возражали. Наконец полынья смерзлась, и мы вышли на лед. Небо было пасмурным, дул сильный ветер. Около часа мы катили по льду без всяких помех. Затем обогнули мыс, и тут нас встретила метель.

Ветер был сильный, из-за снега трудно было разглядеть что-либо впереди. Пришлось брать ближе к берегу. Не помню, сколько так шли, пока не увидели впереди силуэт мужчины. Догнали его. Оказывается, рядом был поселок. Дядечка предупредил, что дальше льда нет. Байкал не встал, и там недавно погиб человек. Мы подумали, передохнули и продолжили путь. Решили только из предосторожности не отходить далеко от берега. Сквозь порывы метели видны были его очертания, а лед казался здесь крепким. После долгой отсидки на крохотном пятачке совсем не хотелось останавливаться. Трое суток безделья на холоде вдохнули в нас огромное желание двигаться, и мы, вращая педали, катили до самого вечера. Когда уже совсем устали, решили встать на ночлег. Как всегда, окопались в снегу, поставили палатку. Из-за ветра костер разводить не стали, на ужин ограничились сухим пайком.

На следующий день с утра часов пять двигались на север ровно и спокойно. Интересно, что собака опять появилась и трусила за нами. Лед потрескивал вокруг, но все уже привыкли к этому и не обращали внимания. Я подумывал о том, что пройдем еще час и сделаем короткий отдых, но вдруг неожиданно резкий, длинный звук прошел справа от нас. Посмотрели — там пробежала большая трещина. Она стала шириться, не переставая увеличиваться и в длине. Глянули на берег — и сердце оборвалось. На наших глазах с таким же резким звуком такая же большая трещина побежала вдоль берега, отрезая нам путь к земле.

Мы побежали, ведя велосипеды, насколько нам позволял скользкий лед и тяжелый груз. Коридор был шириной от семи до пятнадцати метров. Я молил Бога, чтобы только лед не треснул посередине пути. Нам никак не удавалось обогнать трещины справа и слева. Мы бежали, а темные змейки опережали нас, разбегались и уходили к горизонту. Мы выбивались из сил, но останавливаться было нельзя и передохнуть было негде.

Неожиданно увидели мостик из нагромождения льдин, он соединял наш коридор с берегом. Сергей, бежавший первым, замедлил шаг, и, положив велосипед, попробовал ступить на мостик. Я только было подбежал и схватил его за руку, как льдины рассыпались, и он по пояс окунулся в холодную воду. Выбрались. Ребята продолжили путь, а я подождал Сережу. Он наскоро переобулся, и мы снова заскользили вперед. Опасность придает силы. Мы мчались до самого вечера. Руки и ноги дрожали от усталости, но мы не останавливались. Внизу под ногами — прозрачный лед, сквозь который отчетливо видна бездонная глубина озера; нам никак не хотелось там оказаться...

Байкал ежеминутно готов был принять нас в себя. Случись такое, только любопытные нерпы были бы этому свидетелями. Всегда такие пугливые, теперь они сопровождали нас на всем пути: выныривали в трещинах и не сводили с нас глаз.

Старожилы учили относиться к Байкалу, как к живому существу. Эти часы, слившиеся в долгие мгновения ожидания худшего, были сплошной мольбой, просьбой оставить нас живыми...
Уже темнело, когда опять увидели мостик из льдин, ведущий к берегу. Приближаясь, и на глаз оценив его прочность, решили, не останавливаясь, проскочить его на скорости. Собачка вдруг напомнила о своем существовании: заскулила, стала путаться под ногами. Мы, не задерживаясь, устремились вперед и, почувствовав наконец твердь земли, упали без сил. И тут же льдины осели и рассыпались, а собака встала на льдине за полосой воды. Она поскулила, покрутилась на месте, а потом устремилась к нам. Интуиция не подвела животное. Не знаю, что подсказывает в такие минуты единственно верное решение, но, вспоминая купание Сергея и Фарида в первый день и сегодняшний марафон, я думал о чуде.

В такие мгновения все происходит как бы по воле Бога. Не раздумывая, не советуясь друг с другом, мы действовали, как единый слаженный организм: летели спасительные веревки, попадали в цель, их ловили, успевали подвязаться быстрыми, верными движениями в ледяной воде. Не сговариваясь, мы и сегодня вылетели с пятидесятикилограммовым грузом и велосипедами на берег, уловив единственно спасительное мгновение.

Когда уже совсем стемнело, мы услышали шум, и к костру выскочила наша нечаянная спутница. Сергей покормил ее, а мы сами, попив горячего чайку, заторопились в палатку.

Те, кому приходилось ночевать зимой вне теплого дома, знают, что уснуть можно лишь тогда, когда горячая пища еще не остыла в желудке. А потом приходится просыпаться и чутко дремать, чтобы не замерзнуть, ожидая утра.

На следующий день мы подошли к мысу, далеко вдающемуся в море. Сразу от берега за ним начиналась вода. Миша с Сергеем, как прирожденные альпинисты, предложили было перемахнуть мыс поверху. Не знаю, то ли вчерашний вид разламывающегося льда подействовал, то ли скалы не показались высокими, но на этот раз я согласился. С велосипедами, рюкзаками и подсумками мы поползли вверх.

Через несколько метров я уже жалел о своем решении. Пот заливал глаза, пальцы обрывались на обледеневших каменных остриях. Когда я оказался на вершине, не почувствовал привычной радости преодоления высоты. Перед глазами все плыло, почва уходила из-под ног. Ребята выглядели не лучше. Переведя дух, вспомнил, что еще на Чукотке зарекался не слушать братьев-альпинистов, но вот все же попался. Посмеялись, немножко отдохнули и стали спускаться.

Путь вниз оказался еще опаснее и сложнее. Миша сломал руль велосипеда. Спустились уже в сумерках. На берегу стояла избушка. Мы заспешили к ней. Один вид убогого строения придал сил. Насобирали быстро дров, растопили печку, поели и улеглись на нарах. Какое это блаженство — спокойно отдыхать в тепле!

Дальше наш путь проходил более или менее спокойно. Лед уже был крепким. Впервые попробовали применить на колесах шипованную резину, изготовленную Фаридом. За эти дни, что мы шли по западной стороне Байкала, решили изменить маршрут. Первоначально, еще во время переписки, договаривались идти от Северобайкальска на Тайшет. А теперь, когда до этого поселка осталось несколько дней пути, поняли, что не хотим расставаться с Байкалом. У нас уже установилась особая связь с этим славным морем. Когда трудно, не замечаешь красоты вокруг, но потом вспоминаешь и думаешь, что каждый день глаза радовались чему-то. Это могли быть величественные скалы или крупные созвездия снежинок на прозрачной глади воды, или изумрудные торосы. И каждый новый день — новые радости.

Решили, что от Северобайкальска пойдем по восточной стороне Байкала и завершим маршрут в той же Листвянке. Не знаю, как объяснить ту легкость душевного состояния, которое охватывало нас в тихие дни. Караван наш шел, разговаривали на переходах мы мало, и только слышно было, как живет-дышит Байкал. Дзинь-дзинь — это трескается лед. Вначале звук может раздаться далеко от тебя, как бы шепотком, потом, как искра, пробежит, нарастая, в твою сторону, и — вдруг! — пронзительное и пугающее «дзинь» где-то под ногами. Как будто пуля просвистела возле тебя. Невольно вздрагиваешь, напрягаешься. И видишь, что и собачка в тот момент приседает и прижимает ушки.

В одном из поселков мы отдали ее охотникам. Собака с нами намерзлась, наголодалась, столько опасных моментов пережила. Жалко ее стало. Ведь наш скудный рацион не позволял как следует покормить животное.

Возле мыса Рытый к нам подошли рыбаки-буряты. Порасспросив о нашем маршруте, они рассказали, что в этом месте живет злой дух, которому обязательно нужно оставить какую-нибудь дань. Нас еще в самом начале пути местные жители научили «бурханить» — то есть делиться с озером едой, питьем или чем-нибудь из вещей. Мы соблюдали местные обычаи, но чаще делали это на привалах. Поблагодарив бурятов за совет, достали из кармана несколько конфет и бросили в сторону мыса.

За мысом нас встретил такой ураган, что продвигаться далее стало невозможно. Пришлось остановиться. Окопались в снегу и полезли в палатку. Попросили прощения у духа за то, что небрежно бросили ему дань. Байкал еще раз дал понять, что не любит пренебрежительного отношения к себе. Так, проучив нас, к утру стихия смилостивилась.

Почти всю остальную неделю перед Северобайкальском шли по очень глубокому снегу. То и дело проваливались и вытаскивали велосипеды на себе. Байкал снова испытывал наше терпение, но ни у кого и в мыслях не было прервать маршрут. Мы помнили, что до нас здесь прошли свердловчане на буерах, затем ленинградцы, после них японцы на автомобилях. На велосипедах мы шли первыми. И так как предыдущие экспедиции следовали по западной стороне Байкала, то мы окончательно утвердились в своем решении обойти озеро по периметру.

Восточная сторона озера встретила нас нехорошо. Сразу начались метели, глубокие снежные заносы, густой туман. Так шли почти до самого полуострова Святой Нос. Шли спокойно, но что-то изменилось в наших отношениях с Байкалом. Мы не сразу разобрались, что исчезли радость и тот подъем настроения, который сопутствовал нам на западной стороне озера, а когда разобрались, поняли, что изменился ландшафт. Эта сторона берега была более освоена человеком. Нас неприятно поразила желтая грязная вода подо льдом. До этого у нас кружки были привязаны сверху к рюкзакам, и мы в короткие минуты отдыха набирали в них кристально чистую воду и с удовольствием пили. Ни разу не простудились, ни разу не заболело горло, а приятное ощущение колющей холодом воды во рту вспоминается до сих пор.

Здесь же желтая, мутная вода пахла химией. Байкал был не тот. Охотники нам потом говорили, как тяжело видеть мертвых тюленей и рыб на берегу. Кто живет в городе, мало задумывается над тем, в каком состоянии находится сейчас наша природа. Конечно, мы все возмущаемся, когда слышим по телевидению и радио беседы о бедственном состоянии лесов и рек, чувствуем себя союзниками защитников природы. Но все это кажется таким далеким, когда не касается непосредственно нас самих. Мы же с ребятами вот уже который год путешествуем по глухим и далеким местам, и порой страшно становится от сознания, какую гибель несет человек повсюду, где ступает его нога.

При сегодняшних темпах и масштабах разрушения природы нам осталось созерцать чистые уголки земли считанные десятки лет. А Байкал вообще срочно надо объявлять заповедником мирового значения. Иначе еще несколько лет, и мы потеряем это уникальное творение Земли...

От поселка Култук мы решили идти уже не по озеру, а по старой железной дороге. Ее построили здесь в 1903-1904 годах, вручную прорубив 44 туннеля. Мы прошли по ней 78 километров и 9 марта финишировали в Листвянке.

Позади было 2127 километров, пройденных за 36 дней. Номы не чувствовали усталости, были полны сил и могли бы еще идти и идти.
В день нашего возвращения Листвянка выглядела необычно. Как в праздник, на улицах мелькали ярко разодетые люди. Встречали не нас. В тот день сюда приехали офицеры НАТО проводить учение по выживанию. На четырехколесных мотоциклах они собирались пройти по западной стороне Байкала до северного берега.

Когда мы увидели две комнаты, доверху набитые экипировкой и продуктами, а потом узнали, что связь у них будет даже со спутником, дающим постоянно толщину льда впереди, что будет наземное и воздушное сопровождение, то подумали, что самого главного они не учли. Ведь проверить себя на выживание в экстремальных условиях можно лишь тогда, когда ты один на один со стихией. А для них уже жизнь в этом сибирском поселке — экстремальное состояние.

Поначалу нас пригласили на встречу, хотели порасспросить о дороге, но вечером забежал переводчик и извинился. Англичане передумали. Они так основательно готовились к покорению дикого Байкала, а тут вдруг повстречали плохо одетых, щуплых мужичков, обогнувших озеро на велосипеде.

Мы не жалели, что встреча не состоялась. И единственно, чему позавидовали, — что все у них впереди. Последний вечер мы были вместе, а на следующий день должны были разлететься в разные стороны, по домам. Атам опять, за обычными хлопотами будем обдумывать новые маршруты, чтобы приблизить день, когда решимся идти на своих велосипедах к Северному полюсу.

Байкал, поселок Листвянка
Павел Конюхов | Фото автора

Рубрика: Via est vita
Просмотров: 9638