Танцы с журавлями

01 июня 1995 года, 00:00

Танцы с журавлями

Он помогает им вылупиться из яйца, напевая при этом странные мелодии. Учит их есть и находить корм, бояться врагов. А когда подходит время, превращается в инструктора по полетам. Такова работа Рьои Такахаши, человека, который давно уже обучился языку японских журавлей, птицы-связной между Японией и Курилами. Его язык — это танец.

Кончилось все плачевно. Собаку отлупили, ему надрали уши, а смущенным родителям пришлось платить за ущерб. Было ему шесть лет. Он подучил полувзрослого щенка таскать из соседского сада развешенную на воздухе сушеную рыбу. Показал, как перепрыгнуть через забор, встать на задние лапы, резко ухватить зубами рыбу и умчаться назад. Репетиции прошли успешно, но во время операции их схватили с поличным.

Рьои Такахаши, человек, умеющий говорить с японскими журавлями на Куширских болотах острова Хоккайдо, был многообещающим ребенком. Сейчас ему 60, и он на «ты» с богами дикой природы Страны Восходящего Солнца. Местные жители называют его «человек-журавль» и с сомнением качают головой: что-то в этом есть колдовское. А Рьои, вспоминая историю из детства, улыбается: «У меня со зверьем одна душа, и так было всегда».

Приезжающим навестить его ученым из всех стран тоже странно слышать, что в девять он занят, у него встреча с Юн, царицей, а уж тем более видеть, как он со смирением становится на колени перед разгневанным Таро, царем, или пляшет в снегу перед Юри, наследным принцем. Да кто ж такой этот господин Рьои Такахаши, за которым бегают репортеры со всего мира, что это за человек, который обращается с птицей — символом Японии, как Конрад Лоренц с гусыней Мартиной?

Его царство — это заболоченный край площадью в 200 кв. км, объявленный национальным парком в 1987 году, где проживает целая популяция японских журавлей — Crus japonensis. (Есть еще популяция в Китае около двухсот птиц, в России — около сотни; несколько пар, живущих на юге Курил, составляют часть японской популяции). На территории парка 10 гектаров объявлены заповедником и огорожены сеткой такой высоты, что браконьерам туда не пробраться, а журавли могут летать когда и куда им вздумается.

Здесь стоит и дом Рьои Такахаши элегантная постройка, примыкающая к огороженной стороне заповедника с юга. В этом доме — его лаборатория, «детская», так сказать. У него свои журавли, 20 птиц, живущих на свободе, но благодаря ему появившихся на свет. В Куширо есть люди, которые делали все возможное, чтобы сохранить вымирающих японских журавлей, после того как в середине 30-х годов было объявлено, что оставшихся можно пересчитать по пальцам. И когда в 1958 году молодой Рьои Такахаши унаследовал от отца 10 га земли, он решил использовать их для сохранения и возрождения колонии — она насчитывала тогда всего 125 птиц, тех самых, которых еще древние тайны называли «Сарорун-Кумуи», «болотные боги».

В 1993 году их было уже 600. Человек-журавль рассказывает своим гостям, ученым и репортерам: «Нам ничего не удалось бы добиться, если бы не помощь сельских жителей. В этих краях каждый крестьянин старается превратить зимой свою землю в огромную скатерть-самобранку для журавлей. Поэтому у птиц отпала необходимость улетать на юг, а еще несколько десятилетий назад с октября по март они переселялись на Хонсю, где общее загрязнение окружающей среды, линии электропередач и осушение болот делали свое черное дело. Назад возвращались далеко не все. А теперь журавли зимуют здесь. В надежном месте». — И Рьои окидывает взглядом земли, раскинувшиеся вокруг него.

Но, как известно, репортеры съезжаются на Хоккайдо вовсе не для того, чтобы очередной раз послушать разговоры об охране природы, и Такахаши это хорошо известно. Он усмехается: «Напрасно меня принимают за дрессировщика в цирке». Но слава за ним утвердилась именно такая. Говорят, он знает заклинание, волшебное слово, которого слушаются болотные боги. Вот подходит Юн, пожилая журавлиха, привлеченная целым ведром свежей рыбы. «Ойе, ойе-э-э», - зовет ее Рьои. Юн отвечает странным урчанием, одним из бесчисленных звуков, которые умеют из давать японские журавли благодаря необыкновенно развитой полутораметровой трахее. И вдруг — откровение. «Курроку! Курроку!» — шепчет человек-журавль. Это наше «курлы» по-японски, и зачарованная Юн роняет рыбу, запрокидывает голову, распахивает крылья и начинает танец, как будто перед ней ее супруг. Репортеры и ученые зачарованно повторяют: «курроку, курроку». Такого не видал еще никто.
Но это только представление, а что таится за ним?

Помещение лаборатории напоминает кухню, а большой бежевый ящик у стены старую газовую плиту. Это штаб Рьои Такахаши — фабрика журавлей. На дворе май, снег стаял, а в старой плите, которая оказалась инкубатором 1965 года выпуска, лежит несколько белоснежных яиц. «Судьба японских журавлей решается именно весной», — объясняет Такахаши, направляя свет карманного фонарика на одно из яиц, чтобы определить состояние зародыша. «Бывают годы, когда, из-за резкой оттепели и обильных дождей, в болотах опасно повышается уровень воды. И журавлиные пары бросают яйца на произвол судьбы. А это роскошь, которую такая небольшая популяция птиц не может себе позволить».

И человек-журавль обыскивает болота, находит яйца и приносит их домой. Он закладывает их в инкубатор и ставит на таймере 30 дней - срок для вывода птенцов. Он страшно переживает, обнаружив, что из четырех яиц одно не оплодотворено, а одно испортилось; как ребенок радуется, когда за день до рождения птенец начинает попискивать внутри скорлупы. В его технике выведения птенцов нет абсолютно ничего нового, и все равно это замечательное зрелище: человек разговаривает с яйцом «пи-коо, пи-коо», а птенец отвечает ему из-под скорлупы. А еще через два часа новорожденный журавль вступит в этот мир и познакомится со странным черноволосым папашей без клюва.

С 1970 года такая идиллия повторялась уже двадцать раз, но сначала одна катастрофа следовала за другой. Такахаши еще не знал секрета «разумного высиживания» яиц — их необходимо переворачивать каждые пять часов, что в естественных условиях делают настоящие родители. И сами птенцы чрезвычайно хрупки. Однажды служащий заповедника пришел с утра на работу и обнаружил Такахаши спящим на стуле в «детской», потому что всю ночь он провел, ставя теплые компрессы на лапки журавленка, который не мог ходить.

Но вот время «детской» подходит к концу, и начинается самый ответственный период надо научить сироток жить, как свободные птицы. Видимо, именно в этот момент душа Рьои Такахаши сливается с душой японского журавля, привольно живущего на Куширских болотах. Человек постиг птичий язык и сумел передать его птенцам-сиротам, без чего они всю жизнь были бы вынуждены зависеть от своего «папочки». Он учит их ходить, есть и добывать корм, издавать присущие журавлям звуки, он обучает их искусству танца, основной форме общения и ухаживания у журавлей. Это обязательная программа, через которую проходят все странные Такахашины школяры — и потому каждый божий день уроки. Он с ними беседует, кормит только что выловленной рыбкой, а подает ее щипцами в форме журавлиного клюва, расхаживает забавной походкой в сопровождении любопытных учеников. И так проходят месяцы. Птенцов надо научить остерегаться лисиц, распознавать хищных птиц. Их надо научить летать! Занятия в летной школе ведутся обычно за закрытыми дверями, но если в обеденный час в баре заповедника появляется вспотевший Рьои в кроссовках и в вылезшей из брюк рубахе, это значит, что он только что закончил урок на воле. Он часами бегал по полям, размахивая руками, пока любопытные, бегающие за ним по пятам журавлята не поняли, что если делать точно так же, — полетишь.

Опять наступает зима, а с нею относительно спокойное время для Такахаши. Яйца еще не снесены, и инкубатор отдыхает под пленкой. Начинается повседневная рутина: раздача корма дважды в день, уборка территории, забавные представления для туристов, на которые иногда, весьма кстати, заявляются приемный сын или дочь. Но иногда и зимой обыденность нарушается удивительными происшествиями. Был случай, когда журавлиха Хиро во что бы то ни стало хотела спариться с Такахаши. А однажды журавль Таро, самый сильный и задиристый, устроил Рьои скандал и полез в драку. Такахаши кормил рыбой свою любимицу Йитте и свободной рукой поглаживал ее по голове. Тут появился Таро, законный супруг (журавли образуют постоянные пары) -и ну клеваться. Такахаши побежал, Таро за ним. Пришлось отсиживаться дома за запертой дверью. Потом, правда, немного свежей рыбы помогло восстановить дружбу.

В октябре 1992 года в Куширский заповедник приехали репортеры, долго звонили в дверь Такахаши, искали его по всей территории. Его не было. Он уехал в зоопарк Обихиро, за сотню километров от Куширо. Весь день провел перед клеткой с великолепной птицей, голову которой украшала красная шапочка. Это был Року, японский журавль, вылупившийся в инкубаторе и воспитанный Такахаши четырнадцать лет назад. С того времени Рьои не видел его, а узнать Року было легко по шраму на правой лапе. Они долго в полном молчании смотрели друг на друга, потом Рьои прошептал: «Курроку, курроку». Удивленный Року задумался и вдруг, задрав голову в небо, ответил громким приветствием. Посетителей не было, но случайно это увидал пожилой служитель зоопарка. Рассказывая эту историю, он всегда тихо прибавлял в конце: «Если есть на свете человек, способный летать, то это Рьои Такахаши».

По материал журнала «Airone» подготовила Т.Арана

Просмотров: 8485