Ураганы проходят стороной

01 марта 1996 года, 00:00

Ураганы проходят стороной

В Москве — снегопад. Первый, сильный, предзимний. И в эти дни в редакцию «Вокруг света» приходит факс от фирмы «Люкс М Тур» с приглашением принять участие в пресс-туре на Сейшельские острова. Программу поездки заключает заботливое напоминание, показавшееся тогда фантастическим: «Не забудьте взять крем от загара»…

Затерянные в океане

Долгие часы полета, сжимающие расстояние. Красная стрелка на карте-телеэкране, установленном в салоне самолета компании «Эр Франс», уже миновала Средиземное море, прошла вдоль берегов Красного и где-то в районе Сомали вырвалась на синий простор Индийского океана. Вот уже пересечена нулевая параллель — здесь, под самым экватором, в западной части Индийского океана, лежат Сейшелы, Сейшельские острова. На телеэкране вспыхивают цифры: 1100 километров до Мадагаскара, 1800 — до ближайшего восточноафриканского порта Момбаса, 3300 — до Бомбея.

Затерянные в океане. Это привычное словосочетание начинаешь воспринимать буквально, когда в бескрайнем просторе океана появляется, как одинокий кораблик, первый островок...

Уже потом, когда мы объехали, облетали, сплавали, если так можно сказать, многие острова, ощущение затерянности, оторванности Сейшел от мира начало исчезать — и даже более того — закралась мысль: а не пошла ли эта отдаленность им на пользу?

...Только в 1502 году эти острова были нанесены на карту португальскими мореплавателями. Но первая шлюпка, спущенная с английского корабля, коснулась их ослепительных пляжей лишь век спустя. Англичане причалили к незнакомому берегу в поисках пресной воды, сами острова их не слишком интересовали — необитаемые, торговать не с кем, даже рабов прикупить нельзя. Возможно, этим объясняется тот факт, что вторая высадка на острова состоялась лишь в середине XVIII века. Французский капитан Лазар Пико исследовал часть островов и объявил их собственностью своей страны. Через какое-то время острова были названы именем Моро де Сешелля, министра финансов Франции. Так появились на карте Сейшельские острова с главным островом — Маэ, получившим свое название в честь губернатора Маврикия -Маэ де ла Бурдонне.

Приплыли первые французские поселенцы. Стали завозить рабов с Мадагаскара и восточноафриканского побережья, создавать плантации корицы, гвоздики и ванили. Но в конце XVIII века Сейшелы были захвачены англичанами и вскоре стали владением Британии. На острова начали привозить батраков из Индии, появились на Сейшелах китайцы, а позже и переселенцы с Аравийского полуострова. Короче — к 1976 году, когда была провозглашена независимость Республики Сейшельские Острова, население ее представляло удивительный расовый «коктейль»: потомки всех тех, кто прибыл на острова в прошлые века по своей и не по своей воле, но больше всего креолов — так здесь называют потомков африканцев и мальгашей.

На островах можно встретить людей самых разных оттенков кожиКогда идешь по улицам Виктории — столицы Сейшел, не перестаешь удивляться разнообразию человеческих типов, оттенкам кожи, разноязыкому говору: слышится то английский, то французский, то «крио» («Крио» возник на основе французского языка со значительной примесью английской, суахилийской и мальгашской лексики. Сейчас создается письменный вариант «крио», креольский язык изучают в школах, примечание автора)
 или креольский. Но вот что любопытно. Все, с кем мне удалось познакомиться на Сейшелах, — и белокожий шофер Джек с острова Прален; и Мишель, цвета черного дерева, встречающий туристов на острове Терез; и Эндж, индиец, служащий одной из гостиниц; и Вильям, светло-шоколадный молодой гигант, шофер с острова Маэ; и Жофруа с острова Ла-Диг, раскосый и желтокожий погонщик волов, который катает туристов в старинной повозке по единственной улице единственного поселка, заполненного велосипедами и мотороллерами, — все они и многие другие говорили о себе: «Я — сейшелец», добавляя порой: «Мои предки — выходцы из...»

При всем внешнем различии этих людей было в них нечто общее: легкое рукопожатие — принятый знак приветствия, мягкая улыбка, тихий голос и доброжелательный взгляд; однако — полушутя, полувсерьез — наших девушек предупредили: «До сейшельцев-мужчин не дотрагивайтесь. Они легко воспламеняются...»

Островная, изолированная жизнь привела к появлению культуры, замешанной на традициях европейских, африканских и азиатских. Но чем еще обернулась отдаленность Сейшел?

Вот несколько фактов:
...Только на Сейшелах растет веерная сейшельская пальма — коко-де-мер. О ней — разговор впереди.

Сотни километров песчаных пляжей -- одно из главных богатств островов...Острова Альдабра, самый крупный коралловый атолл мира, — последнее прибежище гигантских черепах в Восточном полушарии. Еще два века назад они обитали более чем 30 на островах Индийского океана.
...На острове Кузен путешествующих встречает деревянный щит с надписью: «Этот остров принадлежит птицам. Не беспокойте его хозяев». Остров приобретен Международной организацией по охране птиц: в апреле-мае здесь гнездится четверть миллиона пернатых, и среди них есть редчайшие. В тропическом лесу ни на секунду не затихает птичий гомон...
Подобным примерам несть числа. Свыше 80 уникальных видов растений уцелело на островах с тех пор, как в тропических лесах Сейшел появился человек. Только длительной изолированностью островов, сравнительно коротким общением с человеком да прекрасным муссонным экваториальным климатом (круглый год от 24 до 32°!) можно объяснить то, что так много сохранилось редких растений и животных.

Всего Сейшелы насчитывают 115 островов, но лишь около сорока из них — обитаемы. Дело в том, что большинство островов — коралловые атоллы. Они невысокие, их часто захлестывают волны, они не удерживают влагу, приносимую муссонами, на них беднее растительность — и жить на таком пятачке посреди океана, видно, не очень-то удобно.

Гораздо увереннее чувствует себя человек на гранитных островах, их на считывается 39. Они родились в результате тектонических процессов много миллионов лет назад, тесно примыкают друг к другу, создавая — пусть иллюзорную видимость близости Большой земли (Сейшелы нередко — и ошибочно — причисляют к архипелагам. Действительно, эти острова имеют многие свойства архипелага, кроме одинакового происхождения и сходного геологического строения. На картах и в справочниках их называют не иначе как Сейшельские острова, примечание автора). Они выглядят, как остатки некого обширного континента, и потому в прошлом геологи склонялись к предположению, что существовал в далеком-далека обширный материк Ле-мурия, простиравшийся от Мадагаскара до Индии; когда же он ушел под воду, остались Сейшелы — незатопленные участки Лемурии. И хотя ныне ученые отвергают возможность затопления целого материка, предположение, что некогда Сейшелы были одним крупным островом, потом частично затопленным, — остается.

Как бы то ни было — сегодня на этих гранитных осколках посреди океана живет почти 70 тысяч человек, потомков тех, кто начинал осваивать острова.

Остров Маэ. Не строить выше пальм!

Дорога, прорубленная в скалах, уводила на юг острова. Мы ехали из аэропорта в гостиницу «Клуб «Плантация» («Plantation Club») и рассуждали о том, как все-таки приблизились сегодня Сейшелы к остальному миру.

Ночь, проведенная в комфортабельном лайнере, пробежала незаметно. Ведь на высоте десять километров плыл навстречу дню кусочек теплого человеческого дома, и на борту для тебя было все необходимое: еда и питье, мягкий плед, наушники и даже маленькая сумочка (подарок «Эр Франс») с набором туалетных мелочей и черными матерчатыми очками, чтобы тебя не ослепило восходящее солнце.

И вот ты в другом полушарии Земли... Раньше на острова заходили лишь случайные суда, но в 1970 году построили современный аэропорт — на насыпи, сооруженной вдоль океанского побережья; подходящей для аэродрома естественной ровной площадки на гористом острове не нашлось. Действительно, остров Маэ еще на подлете показался нам цельной, вытянутой на два-три десятка километров горой, над которой поднимались отдельные вершины.

Дорога узкая — она петляет, то опускается, то вновь поднимается, и каждый раз глаз отмечает четыре цвета острова: синий океан, белый пляж, серый камень и зелень — всех оттенков. Поразительно, как на таких гранитных откосах и между ними растут пальмы и ярко-зеленые бананники; повсюду — красные, розовые, оранжевые цветы бугенвиллей, охряно-красный гибискус, раскидистые кроны таканако.( Таканако — одно из любимых деревьев сейшельцев; его древесина идет на строительство и различные поделки, прим. автора)…

Буйство зелени и красок продолжилось и в парке при гостинице.
Окна номеров были распахнуты в сад — на зеленую траву, усыпанную опавшими цветами магнолии, на заросший кувшинками пруд, за которым поднимались серые скалы; с открытой террасы, где обедали, виден был бассейн, а за ним — синь океана. Казалось, гостиница специально построена так, чтобы человек все время находился в окружении природы, созерцая ее красоту, слушая ее звуки, и отдыхал душой... Управляющий гостиницей Леонел Альварес подтвердил: да, именно с этой мыслью построен «Клуб», и добавил, что на Сейшелах вообще запрещено строить здания выше пальм, чтобы не портить пейзаж.

Наш «Клуб» не был исключением среди многочисленных гостиниц острова, весьма благоустроенных и не случайно вынесенных на окраины Маэ, на берег океана. Почти все они (а повидали мы их немало, потому что у работников фирмы «Люкс М Тур», сопровождавших нас, была задача познакомиться с гостиницами на Сейшелах, чтобы знать, что предлагать клиентам в Москве), исповедали тот же принцип — приблизить человека к природе.

Как же я была благодарна за это, когда однажды ночью после тропического ливня открыла в своем номере, наполненном всеми благами цивилизации, двери в сад и шагнула прямо в тропическую ночь. Одурманивающе пахли цветы. Кричала какая-то незнакомая птица. Ветер шелестел верхушками пальм, и с них веером летели теплые брызги. А рядом — шумел океан...

Замечание Альвареса о высоте зданий на Сейшелах мне запомнилось, и после, во время поездок по острову, я смотрела во все глаза, пытаясь найти хоть одно здание выше пальм. И не нашла. Среди зарослей мелькали крошечные домики под пальмовыми крышами, одно-двухэтажные здания на каменных цоколях, трехэтажная школа рядом с католическим кладбищем с белыми крестами — но пальмы шумели и над ней.

Центр ВикторииДаже в Виктории, столице, дома были одно-, двух-, трехэтажные. Город вытянулся у подножия гор, и, чтобы пройтись по его главной улице, хватило и пары часов. Это, видимо, самая маленькая столица мира, но в ней — единственном городе на Сейшелах — проживает более третьи всех жителей островов, и в ней, как и во всякой столице, можно отчетливее ощутить, как и чем живет страна.

Главная улица начинается у порта. Здесь оживленно: целый день катера развозят людей, в том числе и туристов, по островам. Много яхт, рыболовецких суденышек.

Чем ближе к центру, тем более официальными становятся здания. Национальная библиотека, банк, министерство туризма, Национальный музей и... центральная площадь (точнее, площадка, перекресток). Здесь стоит башня с часами, крашенная серебряной краской, повторяющая в миниатюре известную лондонскую башню на Воксхолл-Бридж-роуд. Пылкие жители Виктории называют свою достопримечательность «наш Биг-Бен».

Рядом, на тротуаре, — веселый развал. Чего тут только нет! Развеваются разноцветные парео (накидки, сходные с сари), шляпы из пальмового волокна образуют настоящие пирамиды; раковины, кораллы, морские ежи, поделки из камня, дерева, панциря черепахи, кокосового ореха...

Дальше идут улочки, заполненные магазинами и магазинчиками, и неспешная прогулка по ним непременно приведет к базару. Вот здесь-то без труда узнаешь, чем питаются сейшельцы. Прежде всего — рыбой, в тот день на прилавке лежали тунец, рыба-снайпер и голубой марлин. В овощном ряду — огурцы, морковь, картофель (местный сладкий), редька, плоды хлебного дерева, китайская капуста... И фрукты были узнаваемы — ананасы, бананы, авокадо, папайя, дыни, арбузы, кокосовые орехи...

Особняком — прилавок с пряностями. Торговец, пожилой индиец, не торопил нас, пока мы перебирали пакетики с палочками ванили, корицей, перцем, кориандром, и только иногда открывал тот или иной пакетик, вдыхал аромат и закатывал в восхищении глаза.

Неподалеку от базара поднимался индуистский храм — пышный, бело-голубой, миниатюрное повторение гигантских южноиндийских храмов. А через квартал сиял на мечети полумесяц... Но большинство населения Сейшел — католики, и в дни праздников, сменив «бермуды» и цветастые рубашки на строгие костюмы, они стекаются к собору Богоматери.

Все смешалось в этом городе, но все подчинено неспешному, спокойному ритму простой, бесхитростной жизни — так, по крайней мере, кажется на первый взгляд.

Конечно, этот ритм сегодня немного ускорился, если судить по фотографиям Виктории начала века. Они висели в нашей гостинице (все залы Музея истории были заняты фотобиографией президента Франса Альберта Рене, которому в эти дни исполнилось 60 лет), и я подолгу рассматривала их: немощеная улица, крошечное здание почты, рикши, ожидающие пассажиров... Но уже тогда возвышался на перекрестке «Биг-Бен», поставленный в 1903 году в память об умершей английской королеве Виктории, имя которой и дано сейшельской столице.

Любопытно: сейшельцы считают, что сегодня Виктория слишком разрослась, и потому новое строительство в черте города уже запрещено. Понять их можно — они оберегают самое ценное, что есть на Сейшелах. В Национальном музее я видела выставку детских рисунков; юные сейшельцы рисовали то, чем живут: зелень, песок, океан — и над всем этим яркое солнце.

Остров Муайен. Мистер Робинзон

Капитан Фрэнсис, молодой креол, вел катер по заливу Виктории. Нас ожидало, хоть и недалекое, но необычное плавание. Посреди залива катер застопорил ход, и мы перешли на другое судно, стоявшее на якоре. Устроившись на металлических скамейках, прилипли к широким иллюминаторам-экранам, и глазам открылась картина жизни подводного мира.

...Голубая прозрачная вода, пронизанная солнечными лучами. Почти все дно покрыто светлыми и темными кораллами. Одни напоминают гигантский человеческий мозг (прямо иллюстрация к фантастическому рассказу!), другие — листья, третьи — ветки. Цветные кораллы живут на больших глубинах. Над коралловыми зарослями проплывают стайки разноцветных рыб, другие кружатся, как листья под ветром...

— Эх, поплавать бы здесь с маской или аквалангом... — мечтательно произносит кто-то, когда мы возвращаемся на свой катер.

Оказывается, здесь-то как раз это и невозможно. В других местах — пожалуйста, на Сейшелах столько коралловых рифов и лагун, где можно увидеть и сфотографировать, наверно, все 900 видов сейшельских рыб и почти сто видов кораллов, — но только не здесь. Дело в том, что мы находимся на территории первого Морского парка в Индийском океане. Он был открыт в 1973 году, лодки «со стеклянным дном» построены в Австралии, а на острове Св. Анны — вот он, поблизости, зеленый и гористый, — располагается информационный центр, работники которого следят за парком, лишнюю лодку не пропустят, и ведут научную работу вместе с приезжающими сюда иностранными учеными.

Все это рассказывает наш гид Наташа — так она представилась нам, — миловидная блондинка, русская, осевшая на острове Маэ волею судеб, а ныне представляющая самую значительную туристическую компанию на Сейшелах «Mason`s Travel». Контакт фирм — нашей «Люкс М Тур» и сейшельской — был бы достоин подробного разговора хотя бы потому, что обеими фирмами руководят молодые женщины — госпожа Макарова и миссис Мейсон, — и, представьте себе, находят общий язык, результатом чего и стало наше открытие Сейшел.

Итак, наш катер стоит, слегка покачиваясь, в водах Морского парка, в окружении зеленых островов, и Наташа, показывая на остров Св. Анны, говорит, что на нем в 1770 году высадились первые переселенцы. Берега Маэ были тогда очень болотистыми. Среди 27 переселенцев находилась всего одна женщина. Сейшельцы шутят: именно тогда началось смешение рас...

— А вот, смотрите, остров Муайен, или Средний, с ним связаны удивительные истории... — Наташа таинственно понижает голос. — Этот остров в 1962 году купил мистер Гримшоу, англичанин. С тех пор он там живет — один, без семьи. У него только четыре большие черепахи и две черные собаки. Уже много лет он ищет клад, ведь остров был пристанищем пиратов. Мистер Гримшоу называет себя Робинзоном, а некоего сейшельца, иногда навещающего его, — Пятницей...

— А нельзя ли пристать к острову? Наташа лишь загадочно улыбнулась.
— Может, и повидать Робинзона можно, поговорить с ним? — спросила я.
— Он сейчас в Сингапуре, — как-то замявшись, отозвалась Наташа.

Катер ткнулся в песчаную отмель, и первыми, кого я увидела на берегу, были трое креолов... подметавших пляж! Берег с одной стороны острова подпирала надежная каменная кладка, сложенная явно рукой человека. Лестница из обтесанных камней вела наверх, в гору. Она и вывела нас на просторную площадку, где стояло несколько домиков. Один был огорожен забором с табличкой: «Не входить! Частное владение», за забором — во дворике лежали — четыре огромные черепахи, панцири которых были помечены красной краской. Две тощие черные собаки бродили между ними. Хоть что-то да совпадало с рассказом Наташи...

Я подошла ко второму домику под пальмовой крышей; на открытой веранде стояли столы, здесь же продавали напитки — и все это называлось «Ресторан «Веселый Роджер»! Надежда увидеть остров настоящего Робинзона окончательно испарилась. Оставалось лишь принять правила предложенной игры. Впрочем, игра оказалась интереснее, чем думалось мне, когда, сидя на веранде и потягивая холодное местное пиво, я разворачивала карту острова и короткий текст, врученные каждому из нас.

Я узнала, что отдельные любители уединенной жизни селились на Муайене еще в прошлом веке. Некоторых из них привлекали слухи о несметных сокровищах, оставленных здесь пиратами. Действительно, отдаленное положение Сейшельских островов сделало их в XVIII веке прибежищем флибустьеров. До сих пор жива память о французском корсаре Жан-Франсуа Одуле, который якобы запрятал часть награбленных богатств в свое будущее погребение (прах его покоится в Виктории, на старом кладбище Бель-Эр). Другой знаменитый корсар Оливье Левассер, как утверждает легенда, спрятал свои сокровища на одном из пляжей острова Маэ. Да и на Муайене не обошлось без слухов. Рассказывают, что одной девушке, жившей на Маэ и никогда не бывавшей на Муайене, привиделась однажды такая картина: остров Муайен, могила, манговое дерево, а под ним — сокровища пиратов. Человек, который жил тогда на Муайене, утверждал, что манго на острове не растет, когда же — после видения девушки — бросился его искать и нашел рядом с могилой, тут же схватился за лопату. Но едва он начал копать, как два здоровенных кокоса шмякнулись с соседней пальмы чуть ли ему не на голову. Это было воспринято как дурной знак, и о сокровищах временно забыли.

Мистер Гримшоу обосновался на острове с явным намерением отыскать сокровища. Но потом, похоже, его захватил сам остров — его богатая природа, история, и он со временем придумал игру «в остров», которая нашла к тому же практическое применение.

Держа в руках карту, я отправляюсь в путь.

Тропа, выложенная огромными камнями, тоже помеченными красными пятнами, ведет в гору. Она петляет среди валунов, перевитых лианами, полускрытых гигантскими акациями и пальмами, но стрелка-указатель, нарисованная на камне, не дает сбиться с дороги. Возле многих деревьев стоят таблички с латинскими названиями. Вот рощица высокого бамбука, вот заросли ореха-кешью, прямо какая-то «экологическая тропа»... Вскоре показался маленький домик; стрелка указывала — «museum». Двери открыты. Вхожу — и вижу все богатство острова: кораллы многих видов, раковины, орехи с разных пальм, таблицы рыб... И никаких строгих предупреждений: «Руками не трогать!» Смотри, изучай, запоминай, удивляйся, думай. В углу висит выцветшая небольшая фотография: мужчина средних лет, сухощавый, похоже, светловолосый, сидит в лодке с собакой — сидит раскованно, просто, естественно. Видимо, это и есть мистер Гримшоу.

Тропинка ведет дальше. Вскоре чуть в стороне от тропы различаю прикрытую листвой деревьев пальмовую крышу. У входа в часовню — три огромные каменные глыбы с металлическими дощечками, на них — надписи. Две первые короткие и одинаковые: «Несчастный неизвестный». Третья — длинная: «Раймонд Гримшоу. 1894 — 1987. Прожил хорошую жизнь и умер великим старцем. Отец и друг».

Дверей в часовне нет. Помещение крошечное, но все, как положено в католической церкви: деревянные скамейки, алтарь, покрытый красным сукном, на алтаре — свечи, раковина, Библия. И распятие Христа, сделанное из корня темного дерева.

Полумрак. Тишина. Думаю о мистере Гримшоу. Вот его карта. Сколько на ней заманчивых, влекущих названий: Бухта пиратов, Золотая пещера, Пик сокровищ, Слоновья скала, Малые раскопки, Большие раскопки... Говорят, когда мистер Робинзон в хорошем настроении, он «угощает» гостей классической музыкой и рассказами о привидениях — «намс», как называют их на Сейшелах. Они бродят по острову не только в полночь, но и днем, стучат в окна и двери, а однажды предупредили мистера Гримшоу, чтобы он не ходил на следующий день в Коралловую бухту, потому что там в четыре часа дня на берег выползут морские черепахи откладывать в песок яйца. И черепахи действительно появились ровно в четыре. Вот тут-то он поверил в привидения...

Ну а как же с пиратскими сокровищами, которые привели его на остров? Мистер Гримшоу искал клад много лет, а потом, наверно, понял, что давно нашел его. Это — остров Муайен. Он купил его за 16 тысяч долларов, а теперь, исследованный, изученный, обустроенный для приема не чуждых романтики, но любящих комфорт гостей, остров оценивается в 15 миллионов долларов. Впрочем, мистер Гримшоу не отказывает гостям в возможности испытать судьбу: в раскопе, уже заброшенном хозяином, торчит лопата. Копай!

Вернувшись после путешествия по Муайену в «Веселый Роджер», я обнаружила, что на «необитаемом» острове нас ждет еще и «креольский шведский» стол. Под пальмовым навесом два креола жарили на углях барбекю — нарезанный маленькими кусочками шашлык (сегодня он был из только что пойманного тунца); грудой лежали на блюдах рассыпчатый рис и овощи, к ним полагались соусы разных цветов и остроты; чаши были наполнены чипсами из плодов хлебного дерева и салатами — с креветками, из авокадо; на десерт предлагался салат из ананасов с папайей, политый кокосовым молоком. А в заключение — чай, пахнущий лимоном, из местной травы.

Нет, не зря о креольской кухне говорят, что она взяла все лучшее из кухонь французской, китайской, индийской, добавив свое. Правда, не только здесь, но и на Маэ мы так и не пробовали таких блюд, как отбивные из черепахи, мясо осьминога и летучей лисицы под соусом карри и омлет из яиц морских птиц. Мне говорили, что сейчас эти традиционные блюда сейшельцы для себя почти не готовят. И слава Богу, берегут природу. А вот салат из сердцевины кокосовой пальмы — его еще называют «салат миллионеров» — мы пробовали. По вкусу он немного напомнил мне... репу.

Во время обеда капитан Фрэнсис развлекал нас игрой на аккордеоне, а вокруг него ходили розовогрудые птички, поклевывая зерно, рассыпанное специально. Идиллия, да и только, но, увы, создателя ее, мистера Гримшоу, я не увидела... Сожалея об этом, я еще раз подошла к заборчику с табличкой «Не входить! Частное владение», как вдруг в окне мелькнуло лицо, постаревшее по сравнению с фотографией лет на двадцать, но все еще моложавое, рука приветственно помахала — и человек скрылся. И тотчас послышался стук пишущей машинки.

Наверно, подумала я, когда мистер Гримшоу работает или просто не хочет выходить к гостям (Робинзон все-таки...), — тогда он «уезжает в Сингапур».

Остров Прален. Таинственный коко-де-мер

Рейсовый самолетик за какие-то 15 минут перебросил нас с Маэ на остров Прален, второй по величине остров на Сейшелах. Самолет летел низко, и видно было, как плотная синева между островами с пенной полосой рифов переходила в светлое мелководье с черно-белыми пятнами (песчаное дно и дно, заросшее водорослями) и вскоре словно теряла свой цвет, слившись с белизной песчаных пляжей, широкой полосой окаймлявших остров. Прален поднимался из вод невысоким зеленым горбом.

Нас встретила шоколадная девушка Мариэн в форме представительницы фирмы «Mason`s Travel» строгой темной юбке и светлой кофточке. В тот же день немногословный шофер Джек повез нас в Майскую долину, в горные леса острова, где растет веерная сейшельская пальма, прославившая остров.

Дорога кажется уже знакомой: такая же узкая, как на Маэ, те же гранитные откосы, та же буйная зелень. Но почему же тогда только на Пралене да еще на маленьком островке Кюрьез, что рядом с Праленом, сохранились естественные заросли этого эндемика? То ли условия на Пралене все-таки чуть иные, чем на Маэ, — вон на обочине дороги вижу какие-то, почти наши, хвойные деревья, более скромные, чем вся остальная тропическая растительность; то ли природа так надежно спрятала ее?

Это дерево искали не одно столетие. Его плоды, имеющие форму женских ягодиц и весящие порой 20-25 килограммов, прибивало иногда морскими течениями к берегам Индии, Цейлона, Мальдивских островов, реже — Индонезии. Но никто не знал — что это. Плод ли дерева или минерал? Где он растет или откуда берется? Эту природную диковинку назвали «орехом Соломона», «морским кокосом» (коко-де-мер), приписав ему тысячу лечебных свойств. Неудивительно, что стоимость ореха была баснословной: за него можно было получить груз целого купеческого судна. Существовало поверье, что морской кокос растет прямо в океане и что его охраняет мифическая птица Гаруда. Любопытно, что даже такой солидный исследователь XVII века, как Георг Эберхард Рамф, купец Ост-Индской компании, создавший замечательный труд о растениях южноазиатских стран, подсмеиваясь над легендой о птице Гаруде, тоже пришел к выводу, что орех — это дар моря, и придумал растение, которое якобы произрастает на дне, неподалеку от берегов, где находили плоды.

Жаль, что «Плиний Индии» (как называли Рамфа) так и не узнал тайну происхождения морского кокоса. Только в 1756 году француз Барре, исследуя остров Прален по приказу герцога Пралена, обнаружил в глубине острова гигантские пальмы, буквально усыпанные этими орехами. Барре недолго думая нагрузил ими корабль и отвез в Индию. Вероятно, воображение рисовало ему заманчивую картину собственного благоденствия до конца дней. Но не тут-то было: обилие привезенных сокровищ сразу обесценило морской кокос...

Мы вступаем под своды тропического леса, под которыми ходил когда-то незадачливый Барре. Теперь этот массив из семи тысяч веерных пальм — коко-де-мер, как называют сейшельцы и сами деревья, — объявлен заповедником. ЮНЕСКО дала ему статус объекта мирового наследия.

Мариэн строго предупреждает:
— Не курить! Не сходить с тропы!

В лесу сумрачно и влажно. Стволы пальм, метров 30 высотой, уходят в небо. Там, закрывая солнечный свет, шумят, даже как-то железно скрипят, огромные листья-веера. Под самыми листьями висят гроздья темных орехов. Не дай Бог, сорвется такой, когда стоишь под пальмой... Земля усыпана желтыми «опахалами». Пласт за пластом — настоящий порох! Здесь ничего не трогают, предоставляя природе жить по своим законам.

Высоко над землей, на стволе одной из пальм, замечаю сережку — этак с метр длиной. Это мужской цветок. Пальма долго собирается с силами, прежде чем принести плод — он вызревает десять лет. В год пальма дает до 30 орехов. Женское дерево живет до 200 лет, мужское — до тысячи. Мариэн говорит, что заповеднике есть пальма, которой 800 лет! Прямо-таки живое ископаемое...
— Ну а орех, самое крупное на планете семя, что с ним делают? Что прячется под его кожурой? — спрашиваю у Мариэн.
— Под кожурой молодого ореха — мякоть, похожая на желе. Старые орехи — жесткие, невкусные. Но вообще-то морской кокос почти неедят, используют только для приготовления ликера «Коко-де-Мер».

Когда утоптанная тропинка привела нас к выходу из заповедника, я заметила на скамеечке несколько орехов. Попробовала поднять один — даже с места сдвинуть не смогла! Лишь уважительно погладила его, словно лакированные, бока: ведь эта темно-коричневая, похожая на два сросшихся ореха, диковинка — благодаря загадочности своего происхождения и редкости — стала национальным символом Сейшел...

Надо ли говорить, что деревянные копии плодов коко-де-мер — разных размеров — висели во всех сувенирных лавочках; что в Деревне ремесел (на острове Маэ) их резали без устали, так же привычно, как плели шляпы из пальмового волокна, изготовляли батик, сооружали макеты лодок и кораблей; что даже опознавательными знаками в туалетах служили символические изображения мужского цветка коко-де-мер и ореха; и что, уезжая с Сейшел, каждый из нас захватил в подарок друзьям темную, в форме ореха, бутылку знаменитого ликера...

Гостиница наша на Пралене тоже, естественно, называлась «Коко-де-Мер». Была она небольшой, уютной, какой-то домашней. Тропинки, выложенные камнем, конечно же, в форме морского кокоса, вели на берег океана. День начинался вопросом улыбающегося Аши, управляющего гостиницей, — хорошо ли нам спалось, а кончался в теплых водах бассейна, где, лежа на спине и глядя в усыпанное звездами небо, мы отыскивали незнакомый нам, северянам, Южный Крест...

Дни на Пралене пролетели быстрее, чем хотелось бы.

Возвращаясь на аэродром, мы заметили у дороги белый одноэтажный, отделанный деревом домик, опоясанный террасой, с садом и беленным забором. Он стоял в одиночестве (что не удивительно — на острове всего два поселка и пять тысяч жителей) и имел какой-то нежилой, хотя и ухоженный вид. Джек притормозил и прочел прикрепленное к забору объявление: «Продается». И пояснил, что такой дом может стоить 600-700 тысяч сейшельских рупий, то есть примерно 150 тысяч долларов. Мы вспомнили песню, которую только что на открытой веранде ресторана, на берегу океана, пел под гитару креол: «Сейшелы — прекрасные острова, но лучше всего коко-де-мер», — и призадумались. Каждый о своем...

Черепаха ЭсмеральдаНа острове Берд живет черепаха Эсмеральда. Ей уже 150 лет, и она считается самой большой в мире. Никто ее не беспокоит, и Эсмеральда, дай Бог, проживет столько, сколько положено черепахам...

С этого факта можно было бы, пожалуй, начать разговор с представителями министерства туризма и компании «Mason`s Travel», который состоялся в Виктории перед самым нашим отъездом. Ведь речь шла об охране природы и развитии туризма. И о том, и о другом здесь пекутся всерьез. Достаточно сказать, что площадь национальных парков и заповедников — на островах и в море — составляет многие десятки квадратных миль. «Природа — тот золотой сук, на котором сидит одна из ведущих отраслей нашей экономики, — говорил представитель министерства. — Мы принимаем сто тысяч человек в год, и не более, приоритет природы для нас несомненен». Он же рассказал, что недавно близ островов, на шельфе искали нефть. Как же все обрадовались, когда ее не нашли! Но энергия нужна, топливо привозят издалека, и теперь будут экспериментировать с экологически чистыми солнечными батареями. Ведь солнце здесь жарко светит круглый год.

И, добавлю, круглый год — теплый океан, горячий песок пляжей, яркие цветы и никаких ураганов: Сейшелы лежат вне циклонного пояса. Благословенные острова вечного лета...

Сейшельские острова
Лидия Чешкова, наш спец.корр.

Просмотров: 7558