О конце века, конце света и начале тысячелетия

01 сентября 1997 года, 00:00

О конце века, конце света и начале тысячилетия

Принято считать, что когда приближается новое столетие — а сейчас на нас надвигается не только новый век, но и новое тысячелетие, — в обществе нарастает тягостное предощущение грядущих перемен. Так было в конце прошлого века, то же самое можно наблюдать и сейчас, причем в ближайшие годы эти тревожные ожидания будут скорее всего нарастать. Не исключено, что объявятся новые мессии, предрекающие Страшный Суд, мировую катастрофу, после которой спасутся лишь избранные...

Справедливы ли эти настроения? Скорее всего нет. Что такое, в сущности, рубеж веков? Календарная отметка, порожденная десятичной системой счета, реформой летосчисления, произведенной когда-то Юлием Цезарем и астрономом Сосигеном, и нововведением папы Григория XIII. Есть немало стран, в которых и век ныне — не двадцатый, и цифра 2000 не маячит на горизонте. Однако для очень многих людей — особенно христианской веры — понятие «тысячелетие» представляется священным, а сама «круглость» даты — двухтысячный год — обладает магической силой. Не будем подвергать эту магию сомнению. Времена на дворе, действительно, необыкновенные, только вряд ли следует окрашивать наши ожидания в трагические тона.

Закончится ночь с 31 декабря 2000 года на 1 — января 2001-го, наступит первое утро третьего тысячелетия, и люди увидят — мы надеемся, это будет именно так, — что ничего особенно не произошло. Просто мир стал немного старше, а следовательно — немного умнее. О том, как умнеет человечество, о том, каких открытий, изобретений, идей, новаций следует ожидать в следующем веке и дальше, и будет рассказывать наша новая рубрика.
А начнем мы все-таки с конца. С конца века.

Не будем верить пророкам

Сколько осталось жить двадцатому веку? Тем, кто откроет этот журнал 18 сентября 1997 года, не нужно прибегать к калькулятору. Скажу сразу: до начала третьего тысячелетия остается 1200 дней. Акцент в последней фразе следует сделать не на круглой цифре «1200», а на слове «начало».

Ведь можно сказать «конец века» и можно — «начало тысячелетия». Разница есть, не правда ли? Мне кажется, человеку — как разумному биологическому социальному существу — более пристало мыслить категориями надежды, чем категориями отчаяния. Ведь именно видение будущего отличает человека от животного. Гадалки, предсказатели, провидцы, футурологи, пророки, ясновидцы, фантазеры и фантасты всегда были и будут: клапан, открывающийся в будущее, необходим, иначе неудовлетворенность настоящим, порожденная всем опытом прошлого, переполнит разум и взорвет его.

Найдется немало людей, которые будут связывать ближайшие годы не просто с концом века, но с окончанием времен — концом света. Возьму на себя смелость сказать: конца света не будет. Точнее, он уже много раз наступал. Еще точнее — его столько раз «назначали», что к несбывае-мости этого прогноза можно и привыкнуть.

Монтанисты — последователи пророка Монтануса — ждали Судного Дня в конце второго столетия нашей эры, потом в третьем, четвертом, пятом веках...

Все крестовые походы осуществлялись под знаком близкого конца света. Христофор Колумб в своих «Пророчествах» относил конец света на 1656 год. Мир спокойно пережил эту дату.

Книги с предвестиями самого близкого конца света выходили в 1891-м, 1901-м и других годах, при этом некоторые опусы имели значительный успех — например, книга, вышедшая в 1904 году и назначившая конец света на 1921 год, мгновенно разошлась тиражом 20 тысяч экземпляров.

Прогноз никогда не бывает нейтральным. Правилен он или неправилен, прогнозирующий анализ неизбежно вызывает побуждение к действию.
Карл Ясперс

...Все, что будет ложно сказано о будущем, не может состояться.
Цицерон

Самый кровавый «конец света» был отмечен в 1900 году в Каргопольском уезде России. Из всего человечества пострадали только члены секты «Братья и сестры красной смерти». Лидеры этой религиозной группы, имевшей за плечами двухсотлетнюю историю, установили дату конца света — 13 ноября 1900 года — и объявили верующим, что Господь будет очень доволен, если они сами принесут себя в жертву посредством самосожжения. Как только известия о планируемом массовом самоубийстве достигли Санкт-Петербурга, в Каргополь были направлены войска. Однако, когда солдаты добрались до места назначения, более ста сектантов уже погибли. Когда день закончился и никакого страшного суда не произошло, оставшиеся в живых в разочаровании покинули секту.

Уже в наше время — в 1970-е и 1980-е годы — было немало пророчеств, предрекающих конец света задолго до конца тысячелетия. В 1988 году некто Эдгар Уизенант, бывший инженер в области аэрокосмической техники, выпустил книгу с предсказанием, что конец света наступит именно в этом году; книга разошлась тиражом 4 миллиона (!) экземпляров, и автор получил недурной гонорар. Конец света, как мы хорошо знаем, не наступил. Тогда Уизенант выпустил «пересмотренное» издание, в котором перенес конец света на 1989 год. Публика, однако, успела разочароваться в пророке, и книга успеха не имела.

Корейские христиане выступили с пророчеством, что конец света наступит в 1992 году. Один из «пророков» даже выпустил облигации, срок погашения которых истекал через два месяца после обещанного конца света, когда деньги уже никому не будут нужны. Публика облигации купила, конца света не дождалась, а «пророк» заработал 345 тысяч долларов.

В США есть особый общественный институт — «Вахта тысячелетия», — занимающийся проблемой конца века. По оценке института, уже более тысячи мелких издательских организаций и частных лиц выпустили книги и книжонки, где утверждается — разумеется, в мрачных тонах, — что грядет «глобальная трансформация».

Ожидая конца света, можно, конечно, ссылаться и на авторитеты — например, на Нострадамуса. Известно, что одно из его пророчеств гласит:
Год 1999, семь месяцев пройдет. Сначала Сойдет с небес великий Царь террора, Чтоб воскресить великого царя Ангулмуа, Затем же будет править Марс на счастье всем. Совершенно неясно, кто такой Ангулмуа и причем здесь Марс. Впрочем, если принять во внимание другие предсказания Нострадамуса, относящиеся к нашему времени, то мы уже должны жить посреди большой войны, чумы и голода — именно этими явлениями пророк охарактеризовал последнюю четверть двадцатого века. А еще должны быть ужасные ветры, страшное весеннее наводнение в Англии и великое землетрясение, которое, не исключено, расколет Африку на три части, — и все это к середине 90-х годов. Что касается непосредственно 1997 года, то «огромное разбросанное пламя накроет новый город». Что ж, больше половины 1997 года уже прошло...

Мне могут возразить: мы живем не просто в конце века, а в конце тысячелетия. Страшные перемены просто НЕ МОГУТ не состояться.
Обратимся к истории. Не было ли великих потрясений в конце первого тысячелетия?

Если почитать «Историю Франции» Жюля Мишле, то эти потрясения мы найдем там в изобилии:
«Казалось, сам порядок времен года пошел вспять, и стихии стали подчиняться новым законам. Страшный мор опустошил Аквитанию, плоть больных казалась обугленной пламенем и гнила прямо на костях. Несчастные страдальцы толпились на дорогах к местам паломничества и осаждали церкви, особенно церковь Святого Мартина в Лиможе; они скопились вокруг ворот душной толпой, и даже вонь, окутавшая церковь, не могла отвратить их. Большинство епископов с юга отправились туда, неся с собой реликвии своих церквей. Толпа разрослась, но усилилась и инфекция; страдальцы умирали на реликвиях святых.

Несколькими годами позже стало еще хуже. Голод свирепствовал по всему миру, начиная с Востока, он накрыл Грецию, Италию, Францию и Англию... Богатые чахли и покрывались бледностью; бедные пожирали корни растений; страшно сказать, люди пожирали даже человеческую плоть. Более сильные хватали слабых на больших дорогах, рвали на куски, поджаривали и ели. Иные предлагали детям яйцо или фрукт, отводили в сторону и пожирали». Мишле вторили и другие французские историки прошлого века.

Люди и впрямь ожидали, что, когда на большом соборе зазвонят колокола, начнется последний отсчет времени перед концом света».
Что тут ложь, а что намек? Намек в том, что мы должны ожидать похожих вещей, а ложь... ложь здесь практически все. Медиевисты, то есть историки, изучающие средние века Европы, поставили под сомнение — уже в наше время — «открытия» Мишле, а также других историков прошлого столетия, и тщательно изучили хроники, рукописи и прочие документы, относящиеся к рубежу первого и второго тысячелетий. Выяснилось: не было мора в Аквитании, не было массового паломничества, не было каких-то особых эпидемий — болезни косили людей примерно так же, как до и после знаменательной даты, не отдавали купцы свои товары, и узников не выпускали из тюрем, потому что и самих тюрем, в нашем понимании, еще не было. Жуткая картина сначала нарисовалась в воображении французских историков-романтиков, по своему воевавших с католической церковью, а потом уже стала «писаной историей».

На самом деле люди средних веков (кстати, термин «средние века» нам подарен историками Просвещения) не обратили особого внимания на приход второго тысячелетия. Прежде всего потому, что человек тогда вообще иначе мерил само время, эпоха единого календаря еще не наступила, да и понятие «столетие» не успело войти в жизнь. Если уж всерьез копаться в истории, то первое празднование «успешного» окончания столетия произошло не в 1000-м, а только в 1300 году: 22 февраля папа Бонифаций VIII выпустил буллу «Антикворум», которой обещал христианам индульгенции, если они в течение года посетят главные римские базилики, отдав таким образом долг памяти прошедшему столетию и ознаменовав приход новой эры.

Если вы не думаете о будущем, возможно, оно для вас и не наступит.
Джон Голсуорси

Прошлое уже нам не подвластно, но будущее зависит от нас.
Петр Чаадаев

Если хочешь прочитать будущее, изучай прошлое.
Конфуций

В России, как известно, начало года с первого января будет введено Петром I, но это произойдет весьма не скоро — только в 1699 году.
Интересно, а что напишут «романтические» историки будущего о нашем времени, о конце второго тысячелетия?
Еще раз повторю: не будем ждать конца света и не будем верить пророкам, которые его предсказывают. Тем же людям, для кого мои аргументы не убедительны, напомню слова Иисуса, обращенные к апостолам: «...не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти...» (Деян. 1, 7).

Эпоха упадка или открытий?

Тем не менее с календарной точки зрения мы живем в переломный момент эпохи. Самое время вспомнить, что именно в последнее десятилетие прошлого столетия родился особый культурно-политический феномен — fin de siecle, «конец века». И тому были веские причины.

К концу XIX века накопились мощные геополитические изменения. Практически вся Африка была поделена между европейскими державами — лишь Эфиопия оказала успешное сопротивление «цивилизаторской миссии» белого человека, да Либерия была основана сразу как независимое государство.

Развитые страны увлеченно размещали капиталы за пределами своих территорий. Именно тогда были заложены основы транснациональных экономических связей. Стали возникать международные картели, бравшие под свой контроль мировую торговлю сырьем. Родились первые гигантские частные монополии — «Стандард Ойл» и «Ю-Эс-Стил».

Мир вступил на путь урбанизации. Городское население Великобритании к 1890 году составило уже 72 процента общей численности страны. Человечество стало знакомиться с канализационными системами, электрифицированными подземными железными дорогами, которые впоследствии назовут «метро», в крупных городах возникли огромные магазины. Нам теперь трудно представить жизнь без универмагов и супермаркетов, а ведь не так давно они были сенсационным новшеством.

Азия не отставала от Европы. Япония невероятно быстро прошла фазу модернизации и превратилась в мировую державу. Нарастали мощные национальные движения в Китае и Индии. Это все — конец девятнадцатого века. Но и взлет расизма — тоже конец девятнадцатого столетия: распространение теорий Жозефа Артюра де Гобино о неравенстве человеческих рас, социал-дарвинизма, идей Генриха фон Трейчке, призывавшего к объединению Германии под гегемонией Пруссии, антисемитизма...

В военной области создавались дальнобойная артиллерия и мощные взрывчатые вещества.
Было, было отчего впасть в депрессию. И художники — люди с особо тонкой организацией души — остро чувствовали приближение грозного двадцатого века.

В литературу пришло новое направление — натурализм, снявшее табу с таких тем, как секс, преступность, нищета и коррупция, что видно по романам Гюстава Флобера и Эмиля Золя, Жориса Гюисманса и Томаса Харди. В России умами властвовал Достоевский. Тяжелое мироощущение сквозило в пьесах Ибсена и сатирах Уайльда. Поэты-символисты — Поль Верлен, Артюр Рембо — возвещали упадок и демонстрировали презрение к истеблишменту. В психологии начиналась эпоха психоанализа. В философии конец века воплотился в Фридрихе Ницше, мыслителе, который скончался в последнем году девятнадцатого столетия.

Fin de siecle пришел и в научную фантастику. Вообще говоря, девятнадцатое столетие можно назвать веком утопий, но именно в конце его, отражая те самые драматические умонастроения, появляются и первые антиутопии — прежде всего романы Герберта Уэллса «Машина времени» и «Когда спящий проснется», а чуть раньше — роман «Колонна Цезаря» некоего Эдмунда Буажильбера. В русском переводе он был назван «Конец цивилизации». Под псевдонимом Буажильбер скрывался известный американский писатель Игнатиус Доннелли. Время действия романа — 1988 год, то есть буквально наше время. Автор действительно описывает конец цивилизации — восстания рабочих в Европе и Америке, гибель Нью-Йорка и, наконец, крушение мирового сообщества, от которого остается лишь пятитысячная община в горах Уганды.

Что это — перенос ощущения конца девятнадцатого века на конец двадцатого? Первое предчувствие конца тысячелетия?
Как бы мы ни ответили на этот вопрос, посмотрим теперь на конец XIX века совсем с другой стороны.

Что происходило в науке и технике в последнее десятилетие XIX столетия? О, картина совсем-совсем другая.

Реконструкция самолета братьев РайтВот, например, воздухоплавание. Бразильский пионер авиации Альберто Сантос-Дюмон заканчивает постройку дирижабля с двигателем в полторы лошадиные силы и поднимается на нем в первом полете на 400 метров над землей. Граф Фердинанд фон Цеппелин строит свой первый воздушный корабль с жестким корпусом, запуск этого 128-метрового гиганта, оснащенного бензиновым двигателем, состоялся в 1900 году. И совсем немного времени остается до первого полета братьев Райт.

Наземный транспорт. Изобретен бензиновый двигатель и запатентован дизель. В 1896 году Генри Форд строит свою первую машину. Карл Бенц, изобретатель первого автомобиля с двигателем внутреннего сгорания, переходит с трехколесных машин на четырехколесные, и автомобили очень быстро начинают оснащаться пневматическими шинами.

Кораблестроение. В России выходит первое сочинение Алексея Николаевича Крылова о расчете формы кораблей — рождается теория кораблестроения. Американский изобретатель Джон Филип Холланд строит первую дееспобоб-ную подводную лодку, которая поступает на вооружение ВМФ США в 1898 году. Первая яхта с водометным движетелем сконструирована тоже в конце прошлого века.

Автомобиль Бенц — 1886 г.Медицина — целый фейерверк достижений. Илья Мечников открывает фагоциты, а Дмитрий Ивановский — вирусы. Австрийский медик Карл Ландштейнер закладывает основы иммунологии, он предлагает разделить красные кровяные шарики на три группы — это важнейшее открытие останется непризнанным почти тридцать лет. Роберт Кох добивается поразительных успехов в лечении туберкулеза — за это он получит в 1905 году Нобелевскую премию. Французский хирург и патофизиолог Алексис Каррель работает над сшиванием кровеносных сосудов и начинает проводить опыты по трансплантации.

Телефонная связь. В одном из банков американского города Хартфорда установлены первые платные телефоны-автоматы, а в другом городе — Ла-Порт — вводится в эксплуатацию «первая АТС на 99 номеров. К концу века каждый тринадцатый дом в США уже имеет телефонный аппарат.

А счетная техника? Уже производятся: «арифмографы» (карманные калькуляторы), «комптографы» (счетные машинки, Дозволяющие записывать вычисления) и арифмометры с полной клавиатурой (чем не прообраз будущих компьютеров?). Герман Холлерит разработал электрифицированную систему обработки данных на перфокартах, благодаря) чему перепись населения 1890 года в Америке произведена в два раза быстрее, чем за десять лет до этого (и обошлась на полмиллиона долларов дешевле). Возникает индустрия деловых машин, рождается «Табулейшн Машин Компани», которая шесть десятилетий спустя получит название IВМ.

Один из первых грамофонов конца прошлого векаФотография. Перестав быть таинственным профессиональным ремеслом, она становится доступной широкой публике; тысячи любителей пользуются камерами фирмы «Кодак» лозунг: «Вы нажимаете на кнопку, мы делаем все остальное» — уже родился), ролика целлулоидной пленки хватает на Сто кадров. А изобретатель Фредерик Айвз с успехом разрабатывает технологию цветной фотографии.

Поразительные успехи делают физика и химия. Открытьы рентгеновские лучи, за что Вильгельм Рентген и получит первую Нобелевскую премию по физике в 1901 году. Антуан Анри Беккерель открывает естественную радиоактивность солей урана. Мария Кюри пишет диссертацию по радиоактивности. Дж. Дж. Томпсон открывает электрон. В самом конце века Макс Планк выступает с квантовой теорией, которая, наряду с теорией относительности Эйнштейна, станет основой современной физики. Русский физик Петр Николаевич Лебедев доказывает, что свет может оказывать давление, подобно любой другой материи. Создано синтетическое волокно — сначала огнеопасный «шелк Шардонне», затем «бемберг» (медно-аммониевая вискоза) и наконец вискозный «искусственный шелк», от которого публика сходит с ума. И осталось совсем недолго ждать первой пластмассы — бакелит будет предложен Лео Бекландом в 1908 году.

Кинематограф, радио, телевидение? Пожалуйста.
В 1895 году в Париже братья Луи-Жан и Огюст Люмьеры демонстрируют свое новое изобретение, названное «кинематограф», — удачную комбинацию кинокамеры и проектора. Это, правда, уже не первое изобретение такого рода, но качество изображения, получаемого Люмьерами, превосходит все виденное публикой ранее, и кино наконец-то входит в повседневную жизнь. В том же году — независимо друг от друга — Попов и Маркони изобретают радио. К 1901 году Ли Де Форёст уже работает над беспроволочной передачей сигналов и разрабатывает первую вакуумную трубку; еще через пять лет он создаст триод. Немецкий физик Карл Фердинанд Браун изобретает осциллоскоп — первую катодную трубку, предшественницу телевизоров и радарных экранов...

Область электротехники развивается особенно быстро. На Чикагской выставке 1893 года показана электрическая кухня — с электрической сковородой и электрическим чайником. На рынок уже поступил электротостер. Запатентована электрическая плита. Джордж Вестингауз знакомит публику с электрическим утюгом. Томас Эдисон изобретает железо-никелевый аккумулятор, а Юнгер — никеле-кадмиевый. Великий Вальтер Нернст, будущий автор Третьего начала термодинамики, изобретает электрическую лампочку с металлической нитью накаливания...

Куда еще бросим взгляд? В сторону географии и природоведения?
И здесь важнейшее событие: в 1899 году русский естествоиспытатель Василий Васильевич Докучаев создает учение о географических зонах. Ставятся первые опыты в области охраны окружающей среды: в южноафриканском Натале в целях сохранения исчезающих видов животных открыт первый природный заповедник — парк Умфолози.

В сторону космонавтики? Рождается и она. Константин Эдуардович Циолковский выпускает книгу «Грезы о Земле и небе», где впервые в истории трактует технические проблемы ракетных путешествий в космосе, а несколько лет спустя он же предложит проект реактивного двигателя.
Нам кажется, что роботы принадлежат целиком и полностью нашему веку? Ан нет: первый домашний робот родился в 1893 году, когда Миннеаполисская компания по производству теплорегуляторов познакомила публику с термостатами для автоматического контроля домашней обогревательной системы.

Для полноты картины окинем взглядом прочие новинки домашнего быта. К концу XIX века уже изобретены: унитаз со смывным бачком; карманный фонарик (его впервые применили билетные контролеры на линиях английской компании «Бристоль Дженерал Омнибус»); тюбик для зубной пасты; жестяная рифленая крышечка для закупорки бутылок и «открывалка» к ней; новая застежка для одежды и обуви под названием «сикьюрити» — прообраз будущей «молнии»; аэрограф; игрушечная электрическая железная дорога; канцелярская скрепка.

Все, пора перевести дух и задать себе вопрос: какими изобретениями и открытиями из этого поразительного потока мы, живущие ровно сто лет спустя, пользуемся в нашей повседневной жизни? Ответ короток и прост: практически всеми. Более того, не будет большим преувеличением сказать, что наша жизнь СФОРМИРОВАНА этими достижениями технической и научной мысли.

Неужели то, что перед нами промелькнуло, — это fin de siecle, конец века, эпоха изнеженности и упадка? Неужели это и есть декаданс, время смутной печали, ожидания скорых потрясений и предвестье конца цивилизации? Наверное, есть какая-то ошибка в распространенной оценке того периода. Нарастающий шквал открытий опровергает представление об упадке, наоборот, это прорыв человечества в новое состояние — состояние технического всемогущества.

Знать наперед

Все факты, перечисленные выше, подобраны не случайно. Строго говоря, они даже не подобраны — просто соединены вместе. Аналогия — один из способов предвидения будущего. Вот по аналогии и подумаем: если последняя декада XIX века и первая декада века двадцатого — настоящий научно-технический прорыв, которого современники скорее всего не осознавали, то, может быть, и сейчас происходит нечто подобное, только мы это упускаем из виду?

Да, наша жизнь во многом определяется открытиями, сделанными во время прошлого fin de siecle. А что из открываемого сейчас определит жизнь в XXI веке?

Мы присутствуем при рождении новых компьютерных технологий: микроробототехники, виртуальной реальности, телеприсутствия. Наверное, все это войдет не только в технический, но и в культурный обиход людей XXI века. Что принесут миру глобальные информационные сети? Не получит ли человечество, наряду с новыми возможностями в области образования и получения знаний, систему массового распространения невежества и мракобесия, расползающуюся подобно раковым метастазам?

Мы видим первые успехи биотехнологии и генной инженерии. Нет ли здесь прообразов счастья и вместе с тем бед грядущего столетия? Поймем ли мы, что такое СПИД, и найдем ли спасение от этой и других грозных болезней? А может, из бутылок будут выпущены новые джинны — пострашнее СПИДа?

Будет ли XXI век веком освоения космоса или мировой экономики по-прежнему на это не хватит? Не «пропустили» ли мы очередную революцию в космонавтике — рождение одноступенчатого орбитального корабля, который принесет долгожданный и общедоступный выход в космическое пространство?

Генеральное предсказание будущего: «Мы можем сделать все, что захотим, но мы должны быть готовы заплатить за это и жить со всеми последствиями».
Дж. Гарри Стайн

Не исключено, что именно в наше время начинается новый прорыв в энергетике. Как знать, возможно, не «старые добрые» атомные и термоядерные реакции, а практические результаты теории супергравитации и квантовой хромодинамики дадут нам новые — экономичные и более безопасные — источники энергии. Может быть, для людей ХХТ века преоны будут таким же обычным словом, как для нас электроны?

А хватит ли нам ресурсов для всех обозримых свершений? И каково экологическое будущее человечества? И, наконец, что это такое — человечество ХХТ века? Сколько нас будет на планете Земля?

На эти — и многие другие вопросы — постарается дать ответы новая рубрика журнала. Мы будем идти рука об руку с телепередачей «Очевидное — невероятное. XXI век», которая стартовала в мае этого года. Мы будем разглядывать панораму будущего и находить в ней ответы на вопросы, которые волнуют нас сегодня. Единственное, чего мы не будем делать, — это гадать на кофейной гуще. «Прогнозировать» — означает делать предположения на основе специальных исследований, то есть — если упростить — «знать наперед». Именно знать, а не гадать.

Что до кофегадательниц, то о них хорошо сказал замечательный русский писатель и просветитель Николай Иванович Новиков: «...кофегадательницы, не имея довольно смелости что-либо похищать, дабы им не быть при старости истязанными и не умереть с голоду в остроге, выдумали хитрое искусство отбирать деньги у простосердечных людей, не будучи обвиняемы от градоначальства каким-либо похищением. Они обманывают людей, не умеющих мыслить, что могут предсказать все из кофейных чашек».
Этим словам ровно 225 лет.

Мы будем говорить о грядущем, и за нашими захватывающими разговорами непременно наступит само грядущее — новое тысячелетие, I января 2001 года.

Виталий Бабенко

Рубрика: 2001 и дальше
Просмотров: 8406