Greenpeace в России

01 августа 1997 года, 00:00

GREENPEACE в России

«Нет ядерным реакторам!» — таков смысл акции протеста, которую провел в Москве «Гринпис» России.

О «Гринпис» слышали, конечно, многие, и многие знают, что «Greenpeaсe» — в переводе «Зеленый мир» — международная организация, посвятившая себя борьбе за экологически чистую Землю. Но немногим еще известно, что «Гринпис» недавно обосновался и в нашей стране.

Сегодня мы встречаемся с гринписовцами, работающими в России. С людьми, с которыми наш журнал роднит и тревога за будущее природы, и экспедиционный стиль работы: ведь гринписовцы постоянно в пути, их тропы проходят не только через кабинеты чиновников, но и по городам и весям всей России.

Наша выездная «Кают-компания» проходит в центре Москвы, на Долгоруковской улице, так долго бывшей Каляевской, в стареньком особняке под номером 21, в комнате, уставленной компьютерами, увешанной картами, плакатами, диаграммами. То и дело звонят телефоны, входят и выходят молодые люди, но рабочая обстановка не мешает вести разговор. Представляю его участников: Александр Кнорре, исполнительный директор российского «Гринпис», Александр Шувалов, координатор по связям с общественностью, сотрудники — Сергей Цыпленков, Евгений Усов, Роман Пукапов.

Мой первый вопрос к Александру Кнорре.
Корр:
— Для начала расскажите, пожалуйста о том, что уже позабылось за давностью лет, — как возник «Гринпис», каковы принципы его работы?

Кнорре:
— Все началось в 1971 когда группа канадцев из Банк) под руководством Роберта Хантера отправилась на утлом суденышке к берегам Америки. Там, на острове Амчитка, американцы готовили ядерные испытания. Канадцы не добрались до места событий — суденышко действительно оказалось слишком утлым, но сам факт экспедиции-протеста вызвал такой мощный общественный резонанс, что подготовка к ядерным испытаниям на острове Амчитка была прекращена.
Люди, решившие защищать природу, поняли, какое мощное оружие в их руках. Именно тогда родился «Гринпис» и сформировались его принципы: протест действием, ненасильственность, независимость.
Да, «Гринпис» — независимая организация, существующая на частные пожертвования граждан. Брать деньги у предприятий, банков, государственных структур строжайше запрещено. Но озабоченность людей состоянием природы Земли так велика, что, благодаря их пожертвованиям (и реальным делам «Гринпис», конечно), он вырос в мощную организацию.
Сегодня у «Гринпис» — отделения почти в тридцати странах. Четыре миллиона сторонников по всему миру, которые поддерживают организацию материально и морально. «Гринпис» — это флот из шести кораблей, более тысячи штатных сотрудников, это координирующий центр в Амстердаме... «Гринпис», если хотите, — это некая конфедерация национальных обществ. Годовой бюджет организации — примерно 130 миллионов долларов.
«Гринпис» существует уже более четверти века. Немногие природоохранные организации могут похвастаться таким долгожитием...

Корр:
— Но в России «Гринпис» появился недавно. И, думается, не потому, что раньше не было необходимости?

Кнорре:
— Конечно. С охраной природы у нас давно неблагополучно. Но возможно ли было прежде существование в наших условиях организации, независимой от политических и экономических структур? Российский «Гринпис» возник на волне перестройки.

Корр:
— А как это произошло?

Кнорре:
— Я помню, как в 1988 году в Москву приезжал лидер движения канадец Девид Мактагарт. Тот самый Мактагарт, который, помните, в 1972 году отправился на своей яхте «Бега» в Тихий океан к атоллу Муруроа, где Франция проводила ядерные испытания. Он побывал там дважды. Первый раз французский сторожевой корабль протаранил яхту, во второй — охрана захватила «Бегу» и жестоко избила находившихся на борту. Но это удалось заснять, и репортаж об избиении гринписовцев на ядерном полигоне увидел свет. Разразился скандал, который стал одной из причин того, что Франция прекратила ядерные испытания в атмосфере. Впрочем, извините, я немного отвлекся...
Так вот. После приезда Девида и появилась в России некая опорная точка «Гринпис». Счастливо совпало несколько обстоятельств, помогших этому: перестройка, стремление «Гринпис» придать организации глобальный характер и... грампластинка под названием «Прорыв».

Корр:
— То есть?

Кнорре:
— «Гринпис» иногда оказывают творческую помощь популярные люди искусства. Такие рок-музыканты, как Стинг, Гебриел, Адаме, группа «Юритмикс» и другие, предоставили свои произведения для создания пластинок и компакт-дисков. «Прорыв» и была одной из таких пластинок, выпущенной «Гринпис» совместно с фирмой «Мелодия». Успех был потрясающий. Это дало возможность заложить — в какой-то мере — финансовую основу деятельности «Гринпис» в России.
Но только в 1992 году мы стали по-настоящему отделением международной организации «Гринпис». Началась осмысленная, целенаправленная работа. Наша задача, как мы ее понимаем, не только подать сигнал SOS, но и показать: кто виноват и что делать? Недавно «Гринпис» России отметил свое пятилетие, и уже можно говорить о кое-каких результатах.

Корр:
— А кто работает в «Гринпис» России, что за люди? И что за ребята, совсем юные, почти школьники, то и дело заходят к нам в комнату?

Кнорре:
— Попросим об этом рассказать Сашу Шувалова.

Шувалов:
— Нас в офисе около 20 человек, половина — выпускники географического факультета МГУ. Есть выпускники и других институтов. Многие имеют опыт работы в области охраны природы. Профессионализм необходим. Ведь приходится иметь дело со специалистами из министерств, комитетов и т.п. и нужно не дать обвести себя вокруг пальца. В дни акций, кампаний мы, бывает, работаем сутками... Но что смогли бы сделать 20 человек, если бы не наши добровольные помощники! В основном это — молодежь, студенты, школьники старших классов. Вот о них-то вы и спрашивали — кто это? Приходят, пишут письма, звонят, сообщают о «своих» экологических проблемах, помогают е офисе, участвуют в акциях. И все это совершенно бескорыстно.

Корр:
— Мы еще, если позволите, вернемся к разговору о добровольцах и об отношении к «Гринпис». Не все, как известно, так восторженно относятся к «Гринпис», как они... А пока вспомните, Александр, самый горячий момент в вашей работе. Ведь был такой, да?

Шувалов:
— И не один. Ну вот, пожалуй... Это было в августе прошлого года, в Финляндии, в пятистах с лишним километрах от Хельсинки.
Мы, группа гринписовцев из разных европейских стран, остановились на берегу озера, неподалеку от целлюлозного комбината «Эноселл». И начали тренировку по отработке блокирования въезда на комбинат. Зачем? А дело в том, что этот комбинат превращает в щепки последние девственные леса Европы...
Цель тренировки — как можно быстрее создать живую цепь из 15 человек и научиться отражать атаки тех, кто попытается прорвать ее. У каждого — наручники, стальная труба, которая соединяет тебя с соседом по цепи.
Утром надеваем гринписовские комбинезоны, наручники — на правую руку, стальная труба — в левой. На всякий случай, все записывают номер телефона адвоката «Гринпис». Грузимся в микроавтобус — и вперед.
Микроавтобус подлетает к воротам комбината. За 20 секунд выстраиваем живую цепочку. На крыше КПП появляется лозунг, подступы к нему блокированы приковавшимися людьми. Начало удачное: охрана проспала.
Но вот появляется первый трейлер с лесом, идет почти не снижая скорости и тормозит лишь в метре от нас. Самая неприятная минута... Шофер разъярен и того гляди полезет в драку. Но наши люди из группы прикрытия объясняют ему что к чему, и тот успокаивается. Грузовики тем временем все прибывают. Уже выстроилась очередь метров на триста. Появляются представители концерна, журналисты, идут переговоры.
Пятый час акции... Жарко. Устали руки, трут наручники (хорошие синяки остались-таки от них). Ребята дают нам, прикованным, напиться.
Наконец приходит весть: представители концерна согласны обсудить требования «Гринпис». Все. Снимаем блокаду. Мы победили.

Корр:
— Эта акция — лишь деталь борьбы за сохранение девственных лесов Европы. Не так ли?

Шувалов:
— Конечно. Борьбы долгой и трудной. Но об этом пусть расскажет Сергей Цыпленков, координатор лесной кампании «Гринпис» России.

Цыпленков:
— За день до событий в Финляндии такая же акция была проведена в Карелии, на лесорубочной делянке Костомукшского лесхоза. Там 20 активистов «Гринпис» — и не только из России — блокировали лесорубочные машины «харвестеры», валившие древний лес. Любопытная деталь: слух о «Гринпис» летит впереди «Гринпис», идти в открытую нельзя, свернут работы — и все. Пришлось перед началом акции посылать в разведку троих, они пробирались тайком по лесам и болотам, фотографировали делянки, лесовозы на шоссе. Так что мы знали точно — идем не зря.
Вообще-то, на эти решительные акции протеста нас, можно сказать, вынудили. Проблемы «зеленого пояса» Карелии обсуждаются уже несколько лет. Дело в том, что после падения «железного занавеса» в приграничные леса хлынул поток заготовителей, совершенно не считающихся с экологическими требованиями. Наиболее активны в приграничных лесах финские фирмы «Энсо», «Техдаспуу», «Пелки», «Вапо» и ряд российско-финских предприятий. Одна лишь цифра: экспорт леса в Финляндию из России в 1995 году составил минимум 8,9 миллиона кубов, то есть более 8( процентов от всего финского импорта!
Масла в огонь добавило печально известное постановление правительства России № 484 (1995 г.), которое разрешало заготавливать лес в количествах, в пять раз превышающих допустимое. Постановление это не проходило государственную экологическую экспертизу...
И все же протесты общественности свою роль сыграли. Некоторые фирмы отказались от вырубки девственных, или старовозрастных, лесов. «Энсо» заявила, что не будет использовать их древесину. Однако слова не сдержала. Вот и пришлось принять более радикальные меры.

Усинская катастрофа.

Корр:
— И каков результат этих акций — в Финляндии и Карелии?

Цыпленков:
— «Энсо» была вынуждена объявить мораторий на вырубку этих лесов.

Корр:
— А много ли вообще девственных лесов в Карелии?

Цыпленков:
— Около 10 процентов общей площади лесов. В Европе всего три значительных участка: «зеленый пояс» на границе Финляндии и Карелии, полоса вдоль Уральского хребта, а также небольшие по площади горные леса на границе Швеции и Норвегии. Эти леса представляют собой исчезающие с лица Земли экосистемы и являются бесценными хранителями генофонда
тысяч видов животных и растении; для многих из них это последнее место обитания на планете. И то, что именно на эти леса поднимается топор, — настоящее экологическое преступление.

Кнорре:
— Теперь весь мир узнал об уничтожении карельских лесов... «Энсо» была вынуждена отступить еще и потому, что позиция «Гринпис» базировалась на результатах кропотливых научных исследований. После всей этой истории главы двух районов и ряд лесозаготовительных фирм Карелии и Финляндии обратились к «Гринпис» с просьбой показать те места, в которых, по нашему мнению, можно вести рубки. Разве это не показательно? Разве это не бьет по тем, кто сомневается в профессионализме гринписовцев, называет их «партизанами», а то и похлеще — црэушниками, наймитами финансовых кругов США...

Корр:
— И таких много?

Кнорре:
— Много — немного, В основном среди руководства т-приятий, которых мы зацепили своим «неводом». Их встретишь и в Госкомлесе Карелии, и в Минатоме, и среди властей Дзержинска, города химии, города-убийцы, и среди руководства Байкальского целлюлозно-бумажного комбината... А иной раз мы слышим и такое: «Шляются тут всякие, якобы экологи, а потом у нас нефтепроводы рвутся...» Помнишь, Евгений, Усинск 94 года?

Усов:
— Да разве забудешь такое? Несколько дней сидели в офисе до глубокой ночи, собирая информацию. Запрашивали Сыктывкар, столицу Коми, Усинский район, Госкомприроду, институты... Потом сделали выжимки, отослали в прессу, и это, надеемся, не замолчать катастрофу, оценить ее истинные размеры. Более ста тысяч тонн нефти вытекло тогда из множества дыр, образовавшихся в нефтепроводе
А потом — экспедиция за экспедицией. Все увидели своими глазами, засняли — как нефть стоит, как выжигают ее... Наши данные и сейчас актуальны — в конце лета 96-го произошел очередной прорыв нефти на печально знаменитом нефтепроводе Возей — Головные сооружения в районе города Усинска. И снова, как в 94-м, официальные лица заявляют: разлив незначителен, нефть не попала в Печору. И, значит, снова экспедиции, проверка, борьба...
Но, должен заметить, простые люди реагируют на нас иначе, чем официальные лица. Они понимают наше искреннее желание помочь — и добреют, верят. Особенно это ощущалось в Костроме при проведении референдума, когда костромичи сами решали — быть или не быть на их земле атомной электростанции.

Кнорре:
— Мне бы хотелось переключить ваше внимание на еще одну акцию российского «Гринпис». Помните снимки в газетах, кадры в телевизионных репортажах: люди на высоченных трубах Байкальского комбината под плакатом «Спасите Байкал»... Предоставим слово участнику этой акции Роману Пукалову, координатору Байкальской кампании «Гринпис» России.

Пукалов:
— Это было 28 августа прошлого года, в городе Байкальске. Нас — 14 гринписовцев из России, Германии, Дании, Голландии, Великобритании. Долго готовились, обдумывали: как проникнуть на охраняемую территорию БЦБК (Байкальского целлюлозно-бумажного комбината). Решили действовать по-простому: купили бутылку водки, и две симпатичные девушки направились к проходной — отвлекать охранников. Как оказалось, зря — охрана спала.
В шесть утра по местному времени группа из десяти человек проникла на территорию комбината, блокировала подходы к двум трубам, поднялась на 80-метровую высоту и вывесила тот самый плакат. А в это время еще трое вышли на площадь перед комбинатом и развернули плакат: «Не убивайте Байкал».
Приехал директор комбината Глазырин и долго пытался доказать гринписовцам, что комбинат совершенно безобиден. Почувствовав, что его аргументы не срабатывают, он предложил гринписовцам встретиться на следующий день и побеседовать с участием специалистов. В день предполагаемой встречи выяснилось, что Глазырин срочно отбыл из Байкальска...
Не буду говорить об уникальности Байкала. За 30 лет существования комбината, в борьбе с ним об этом было сказано немало. Приведу лишь одну цифру: Байкал хранит 22 процента мировых запасов доступной пресной воды. Пока еще самой чистой. Но деятельность БЦБК, единственного предприятия, сбрасывающего промышленные стоки прямо в озеро, может привести к необратимым последствиям. Так, специалисты Байройтского университета (Германия), обработав, по просьбе «Гринпис», пробы жира байкальской нерпы, обнаружили в нем невероятно высокую концентрацию самых ядовитых из известных человеку веществ — диоксинов. А байкальская нерпа — это живой индикатор экологической ситуации, она находится на вершине пищевой пирамиды озера...

Корр:
— Где же выход?

Пукалов:
— В перепрофилировании комбината, исключающем производство целлюлозы. В принятии закона «О Байкале».

Корр:
— А как закончилась ваша акция?

Пукалов:
— Она продолжалась почти 12 часов, и только следующей ночью гринписовцы спустились с труб...

Кнорре:
— Позвольте еще несколько слов о Байкале и других уникумах нашей природы. В декабре прошлого года в Список Всемирного природного наследия ЮНЕСКО включены две российские территории — «Бассейн озера Байкал» и «Вулканы Камчатки». Это более 6 миллионов гектаров. А перед этим в Список Всемирного наследия, с подачи «Гринпис», попали 3,2 миллиона девственных лесов Республики Коми. Гигантская территория признана ныне достоянием всего человечества.

Корр:
— Это, конечно, почетно — но и только? Или это что-то означает практически?

Кнорре:
— Предлагаю ответить Сергею Цыпленкову, он занимается лесами, ездил с экспедицией на Камчатку, готовя документы для ЮНЕСКО.

Цыпленков:
— Вот говорили о девственных лесах Коми. Включение в Список Всемирного наследия позволило спасти их от вырубки французской компанией «Юэт Холдинг» и приостановить осуществление проекта золотодобычи в северной части национального парка «Югыд Ва». Правительство Швейцарии решило выделить несколько миллионов долларов на развитие этой территории.
Я бы мог привести примеры по всему миру, где, благодаря включению отдельных территорий в Список, появилась возможность для восстановления нарушенного экологического равновесия. Это — Галапагосские острова (Эквадор), национальный парк Гарамба (Заир), охраняемая природная территория «Нгоронгоро» (Танзания) и другие.

Корр:
— А что конкретно на Камчатке включено в Список Всемирного природного наследия?

Цыпленков:
— «Вулканы Камчатки» — это действующие и потухшие вулканы, Кроноцкий заповедник с его уникальной «Долиной гейзеров», Южно-Камчатский национальный парк и т.д. По сути дела, — это природный музей, позволяющий наглядно представить историю Земли. Будем надеяться, что теперь он спасен от посягательств золотодобытчиков и других покорителей природы.
Нет, не зря мы организовывали экспедиции, донимали местные органы власти, собирали (конечно, с помощью наших коллег на местах) документы, фото- и видеоматериалы, показывали Камчатку недоверчивым представителям Отборочного комитета ЮНЕСКО. Дело того стоило.

Корр:
— В будущем «Гринпис» России, видимо, продолжит работу по проекту Всемирного наследия?

Цыпленков:
— Безусловно. В планах — подготовка документов по «зеленому поясу», который включает девственные леса вдоль границы России, Финляндии и Норвегии, а также завершение работ по Горному Алтаю — «Алтай — Золотые горы» и Дальнему Востоку — «Природный комплекс Сихотэ-Алиня».

Кнорре:
— А еще мы пытаемся организовать референдум в Москве (это уже безотносительно ЮНЕСКО), чтобы был принят закон, который должен остановить безнаказанное уничтожение парков, скверов и зеленых зон города. Если этого не сделать, то по-прежнему каждые пять минут в столице будут срубать дерево.

Корр:
— А что для начала надо предпринять?

Кнорре:
— Прежде всего надо собрать подписи более 100 тысяч москвичей, которые также ощущают необходимость такого закона.

Корр:
— И тут на помощь вам тоже, вероятно, придут добровольцы?

Кнорре:
— Очень на это надеемся. Ведь сила «Гринпис» — не только в помощи ученых и специалистов, но и в тысячах наших добровольных помощниках и миллионах сторонников, которые не желают жить в отравленных городах и не хотят оставить в наследство своим детям пустыню.

Беседу вела Лидия Чешкова


Greenpease

АЭС у порога твоего дома

...Две шлюпки, мигая огнями, отвлекали внимание пограничников, а на катер, стоявший под бортом судна «Гринпис», быстро грузились рюкзаки, перебирались в красных защищающих от ледяной воды костюмах люди. Их было четверо, отправлявшихся к полигону, — рассказывал наш корреспондент Валерий Орлов в очерке «Идем на Новую Землю» («ВС», №№1-2, 91). Речь шла об акции протеста гринписоацев против ядерных испытаний.

«Гринпис» — радикальная антиядерная организация. Такой она была с первого дня своего существования, такой остается и сегодня.

В последнее время «Гринпис» России удалось следующее:

выиграть дело в Верховном Суде и отменить часть Указа президента, разрешавшего ввоз отработанного ядерного топлива в нашу страну;

похоронить (совместно с другими общественными организациями) проект строительства атомной станции в центре России, проведя референдум в Костромской области (первый референдум по ядерной энергии в нашей стране). Девять костромичей из десяти, пришедших на референдум, проголосовали против строительства атомного реактора у порога своего дома;

собрать 100 тысяч подписей жителей Красноярского края (вдвое больше необходимого) за проведение референдума о судьбе завода по переработке ядерного топлива в поселке с названием Чистые боры (какая ирония!..)

«Гринпис» уверен: энергосбережение и возобновляемые источники энергии — вот путь, который ведет к гармонии человеческого общества и природы.

Между гарпуном и китом

Человек погубил сотни видов живых существ, но создать до сих пор не смог ни одного. Если уничтожение природных экосистем будет продолжаться такими же темпами, наши дети рискуют получить от нас антропогенную пустыню...

«Гринпис» за четверть века своего существования добился того, что:

установлен международный запрет на использование многокилометровых дрейфующих сетей в рыболовстве, сетей-убийц, губящих миллионы живых существ;

Европейское сообщество запретило ввоз шкурок бельков — детенышей тюленей: фильм, снятый гринписовцами у восточных берегов Канады, на месте кровавой бойни, вызвал у людей шок;

страны-участницы Договора об Антарктиде подписали соглашение о 50-летнем моратории на разработку минеральных ресурсов Ледяного континента, единственного континента, всерьез не тронутого человеческой деятельностью;

Международная комиссия по китам запретила их коммерческий промысел после десятилетней кампании по спасению китов, в ходе которой гринписовцы, преследуя китобоев на моторных лодках, не раз вставали между гарпуном и китами...

Самое ядовитое озеро в мире

В декабре минувшего года при въезде в город Дзержинск гринписовцы развернули огромный плакат: «Это — зона экологического бедствия».
Город стал заложником химической промышленности еще в годы первой мировой войны, когда понадобилось много кислоты для изготовления взрывчатых веществ. Так появился первый кислотный завод, ныне — АО «Корунд». В советские годы здесь ковалось оружие сначала для Великой Отечественной войны, а затем и для будущих химических войн.

Ныне ситуация в городе катастрофическая: мужчины умирают в среднем в возрасте 42 лет, женщины — в 47... Исследования почвы показали, что концентрации в ней сильнейших ядов — диоксинов превышают российскую норму безопасности в 1880 раз. Впрочем, многие ученые считают, что безопасных уровней загрязнения диоксинами не существует в принципе.

А в окрестностях города есть озеро, образовавшееся на месте карстового провала, куда преступно сбрасывали высокотоксичные отходы. На берегах его лежит множество погибших птиц... Это озеро может претендовать на страшный рекорд: человек, выпивший из него около литра воды, умрет на месте.

«Гринпис» России потребовал от правительства придать Дзержинску статус «Зоны экологического бедствия». Для начала сделано главное — прорвана информационная блокада, и о бедах города химии теперь говорят открыто.


 

Просмотров: 13012