Семейный портрет на фоне меняющегося пейзажа

01 июня 1997 года, 00:00

Семейный портрет на фоне меняющегося пейзажа

Рассказать о нашем последнем путешествии меня побудила мысль о том, что, может быть, наш опыт будет кому-то полезен. Ведь речь пойдет о непривычном еще виде туризма — семейном.

У нас с женой двадцатилетний опыт путешествий. Дети свои первые шаги (в буквальном смысле) делали на туристской тропе. Сейчас сыну Андрею — десять лет, дочери Маше — восемь.

За последние годы мы всей семьей объехали на велосипедах многие страны Европы, побывали и в Африке. Это были незабываемые дни... Есть своя прелесть в путешествии с детьми. Искренность и непосредственность их переживаний, радость от совершаемых открытий как бы освежает твои собственные ощущения и обновляет уже притупившееся «щемящее чувство дороги»...

Когда мы убедились, что дети стали достаточно выносливыми и приобрели уже некоторые походные навыки, возникло огромное желание пройтись с рюкзаком по самым укромным уголкам России. Посидели мы с женой, подумали (не один день и не одну ночь), взвесили все хорошенько и решили на школьные зимние каникулы всей семьей отправиться в лыжное путешествие на Русский Север. Дети встретили это известие дружным ликованием.

…В вагоне сонная тишина. За окном еще не рассвело, но ночная тьма отступила, и можно разглядеть могучий, таежный лес, подступивший вплотную к насыпи. Изредка проносятся заснеженные деревеньки... В этот момент вновь появляется чувство тревоги, которая была как-то заглушена суетой сборов. Дети спят, беззаботно разметавшись на полках. Вряд ли они представляют, какие трудности ждут их в путешествии. Просто они безоговорочно доверяют нам, ведь мы никогда не подводили их. Не должны подвести и сейчас.

Наконец лес расступился, и замелькали станционные постройки. «Няндома». Проводник открыл дверь, и сразу же мощная струя морозного воздуха ударила в лицо. Север встретил нас тридцатиградусным морозом.

Путешествие началось с Каргополя. Привольно раскинувшийся на берегу полноводной Онеги, окруженный лесами, вдали от железнодорожной магистрали Москва — Архангельск, город как бы остался в стороне от стремительного течения времени. Деревянные дома, белокаменные соборы, спокойная размеренная жизнь, колокольные звоны, запах березовых дров в морозном воздухе — таким встретил нас Каргополь, сохранивший не только русский облик, но и дух.

Правда, что касается звонов, правильнее говорить не о сохранении, а о восстановлении. Когда двенадцать лет назад мы с женой впервые побывали в этом городе, не было слышно никаких звонов, даже колоколов на соборной колокольне не было. Они появились совсем недавно, и звонить в них взялся молодой учитель музыки Олег Пантелеев. Причем делает это он бескорыстно и безвозмездно, не по поручению городских властей или представителей церкви, а просто из любви к искусству и своему городу. Каждый день, в любую погоду и в любой мороз, как в день нашей с ним встречи, ровно в полдень поднимается он на колокольню, и двадцать минут над городом стоит колокольный звон.

Дети никогда прежде не видели, как исполняются звоны, и, поднявшись на колокольню, заворожено глядели на звонаря, который, подобно кукольнику, ловко управлялся со множеством веревок, паутиной расходящихся к колоколам, большим и маленьким. Когда же вступал самый большой колокол, язык которого звонарь приводил в движение, нажимая на педаль, сделанную из большой доски, густой, сочный звук буквально наваливался на нас, словно имел вес.

Когда мы спустились с колокольни по узкой темной винтовой лестнице, в ушах все еще стоял гул. Олег рассказал, что, помимо музыки, серьезно занимается и традиционной для Каргополья работой по бересте. Он пригласил нас к себе домой, посмотреть свои изделия. Особенно обрадовался этому мой сын. За месяц до поездки Андрей выбрал для школьного доклада на тему народных промыслов именно промысел каргопольских мастеров. Тогда он сделал доклад исключительно по книгам, теперь же получил возможность буквально пощупать все своими руками. Туеса для хранения молока, пестери — заплечные ранцы для сбора ягод, всевозможные футляры, солонки... Олег, показывая каждую вещь, объяснял, как ее делают. Маша тем временем с восторгом разглядывала расписные деревянные хлебницы, доски, ларцы.
Впечатлений для первого дня было более чем достаточно...

Маленький старый автобус вез нас из Каргополя по тряской дороге через заснеженные леса. Чувствовалось, что дети слегка настороженны. Каргополь, хоть и маленький, но все же город. Сейчас же вокруг них — темный таинственный лес, и, сколько ни всматривайся, — ни одного огонька. И куда-то туда, в эту безлюдную неизвестность им предстоит отправиться...

Наконец, через два часа остановились в небольшой деревне. Дорога кончилась. Мороз, темнота, тишина.
Переночевали в школе — спасибо Александру Валентиновичу, местному учителю. Утром глянули на термометр и ахнули — минус 32!

В душе шевельнулось сомнение: а правильно ли мы сделали, решившись на это путешествие? Сейчас покинем деревню, тепло. Что ждет нас впереди? Первая половина пути до Кен-озера — самая трудная — 40 км по безлюдным местам, лесу. Всего же — 70 километров. Десяток километров в начале — по счастью, пробитая тракторами дорога: с лугов возят заготовленное летом сено. Дальше никто не ездит. Так что придется отыскивать нужные просеки и лесные дороги, на полях вообще никаких следов нет. А ориентироваться надо не только четко, но и быстро. Все же с детьми идем, и лишних остановок и задержек на таком морозе нужно избегать. Для этого компания «Навиком» даже снабдила нас прибором спутниковой навигации GPS II Garmin. Он не только с точностью до десятка метров позволит определять наше положение, но, главное, — в его память еще в Москве мы внесли координаты наиболее важных точек нашего маршрута, тех, где есть люди и тепло. Так что, в случае необходимости, он будет автоматически выводить нас к людям.

Признаться, в Москве до самого последнего момента, когда надо было принимать окончательное решение — ехать или не ехать, мы колебались, регулярно смотрели сводки погоды по Архангельской области. В столице тогда (в декабре) стояли двадцатиградусные морозы, и порой мы мерзли даже в ожидании автобуса. Что же ждать от Севера? Но когда перед нами оказался полный комплект снаряжения, сшитого специально для нас московской фирмой «БАСК», — сомнения отпали. Пуховые куртки, пуховые спальные мешки, теплые костюмы из «полартека», специальные ветрозащитные костюмы, рюкзаки... Теперь возможные морозы не казались столь пугающими. Неслучайно фирму «БАСК» хорошо знают профессиональные полярные путешественники и альпинисты.

Для ночевок в палатке на снегу мы взяли теплоизолирующие коврики из пенополиуретана толщиной в 1 см. Обувь подобрали просторную, на два размера больше обычной — для двух пар толстых шерстяных носков. Поверх ботинок надевались специальные чехлы-бахилы, чтобы снег не попадал внутрь. Естественно, на лыжах были установлены специальные тросиковые крепления. Вообще, конструкция рюкзаков, система ремней и пряжек были продуманы так, чтобы можно было действовать, не снимая рукавиц.

Местные жители удивленными взглядами провожают нас. Наша маленькая команда выглядит слишком необычно для этих мест.

Уже через несколько минут ходьбы становится жарко, за околицей делаем небольшую остановку, снимаем теплые куртки. Быстрее всех идет Маша, она буквально убегает вперед. По-видимому, она в душе опасалась, что будет всех тормозить, но тут волнение спало, и она наслаждается своей скоростью, легкостью движения, постоянно оборачиваясь и озорно поглядывая на нас: чего отстаете? Приходится даже сдерживать ее: у нас не спринт, а скорее марафон, и надо равномерно разложить силы на весь путь, и к тому же не на один день.

Идем по высокой лесистой гряде меж двух озер. Это Масельга — водораздел бассейнов Балтийского и Белого морей. Слева — Моршихинское озеро, оно — через цепь проток, озер и речек — связано с Онежским озером и, следовательно, с Балтикой; из правого же озера, Виленского, вытекает речка Виленка, впадающая в Кен-озеро, именно по ней двенадцать лет назад мы с женой проплыли на байдарке (точнее продирались через многочисленные завалы, заросли и препятствия). Из Кен-озера вытекает река Кена — приток Онеги, которая несет свои воды в Белое море. Вот такое удивительное место Масельга. Нигде больше не встретишь столь явно выраженного водораздела, ведь расстояние между двумя озерами здесь не превышает пятидесяти метров. Наглядный урок географии для детей!

Наконец долгожданная остановка на обед. Первым делом надеваем пуховки, чтобы сохранить тепло. Костер не делаем: зимой световой день на севере короток.

В трехлитровом металлическом термосе — кипяток, залитый с утра. Так что по кружке бульона, а также чая, — хватит. Проголодавшиеся дети сразу набрасываются на «скромную» походную еду. Сырокопченая грудинка, сало, изюм, шоколад, кукурузные колечки. Объеденье! Где еще поешь столько вкусного сразу? Только в походе.

Что же касается каши, готовим ее только утром и вечером. А вот хлеб не берем никогда: на морозе он каменеет. Вместо него — сухари и галеты. Кроме того, ведь приходится строго подходить и к весу продуктов: не более 700 граммов на человека в день.

Длится привал всего тридцать минут, ровно столько, сколько нужно, чтобы быстро перекусить. Дольше сидеть нельзя: без движения на морозе становится холодно. После обеда первые 10-15 минут идем не снимая пуховок, чтобы как следует разогреться.

Мы даем возможность детям идти впереди, чтобы они шли именно в своем темпе. У них такой трогательный вид. Они похожи на двух гномиков, идут себе рядышком, о чем-то весело болтают. А если кто-то из них падает, другой помогает. Они так увлечены, что, похоже, совсем забыли про нас, даже не оборачиваются.

При сильном морозе хорошего отдыха на коротких привалах не получается, поэтому приходится идти с более частыми, но короткими остановками на одну-две минуты, порой даже не снимая рюкзаков и не садясь, а просто опершись на палки, чтобы восстановить дыхание. А ведь дети несут рюкзаки с личными вещами и спальниками! Их вес у Маши — 5, у Андрея — 8 килограммов.

Под вечер нам попадается заброшенная деревня, с покинутыми полуразвалившимися домами. Ставим палатку. Холодная ночевка — всегда серьезное испытание. Вся надежда на пуховые спальные мешки. Их конструкция позволяет «состыковывать» два одноместных мешка, а капюшоны и системы затяжек обеспечивают полную защиту от холода головы и плеч.

Несмотря на ночной мороз, выспались неплохо. Никто не замерз, всем было тепло. А вот вылезать из спальников не хотелось ужасно.

Любое путешествие таит в себе неожиданности. На сей раз это были озера, которые нам пришлось пересекать. В этом году они замерши поздно, первые морозы сопровождались обильными снегопадами, и воду нередко выдавливало поверх слоя льда. Попадешь в такое место — и буквально через несколько секунд мокрый, налипший снег на лыжах превращается в ледяную корку. Приходится останавливаться и счищать ее специальными скребками. И так по нескольку раз за день.

Как же это воспринимали дети? Они счастливы. Для них — это настоящее приключение с неожиданными открытиями, с препятствиями, которые нужно преодолевать. Это и возможность проверить свои силы, доказать что-то важное себе, а возможно, и нам. А это так необходимо в их возрасте. Вообще, в таких путешествиях дети, помимо физической подготовленности, выносливости, походных навыков и уверенной лыжной техники, должны обладать упорством и быть исключительно дисциплинированными.

Конечно, и нам порой становилось тяжело: наваливалась усталость. На третий день пути после обеда мы медленно, шаг за шагом прокладывая лыжню, приближались к желанному Кен-озеру, где могли рассчитывать на ночлег в тепле. Ориентиром должна была стать деревянная церковь в заброшенной деревне Видягино. От нее еще полтора километра по озеру до Горбачихи, а там — теплый дом.

Мы постоянно подсчитываем расстояние, которое осталось до этой церкви, чтобы подбодрить ребятишек. Пять километров, три, два... Мы все еще идем по густому лесу, и где эта церковь — не видно. Андрей идет по-прежнему ровно и спокойно. Я давно заметил: пока силы у него совсем не кончились, он никогда не подает вида, что устал, только становится более молчаливым. У Маши характер более живой, хорошее настроение покидает ее раньше, чем силы. Она не капризничает, просто понемногу теряет темп и все чаще тихо повторяет: «Где же эта церковь, наверное, ее никогда не будет?..» Мы подбадриваем Машу: «Давай, соберись, до церкви всего километр!» На что она отвечает со вздохом: «Чего уж давать, когда давать нечего...» Но тем не менее идет не останавливаясь. Более того, когда я на одном из спусков теряю равновесие и падаю, она тут же преображается, как будто и нет усталости, и бросается ко мне со словами: «Папа, давай я помогу!» Ну как она может помочь мне с моим двухпудовым рюкзаком выбраться из сугроба? Однако как приятен этот ее искренний порыв!

Комичность моего положения, неуклюжие попытки освободиться от рюкзака, вызывают всеобщее веселье — и смех снимает усталость. Мы бодро продолжаем движение, а туг и лес расступается, и на холме перед нами — та самая церковь, а за ней — Кен-озеро. Выходим на лед лахты (так здесь называют заливы) и скоро в крайнем доме замечаем манящий, словно маяк, огонек...

Как приятно с мороза оказаться в теплой избе, где в настоящей русской печи ярко горят березовые поленья и готовится простая, но очень вкусная крестьянская еда. А добрая бабушка, видящая нас впервые, радуется нашим детям, как своим внукам, выставляя на стол все самое вкусное, угощая парным молоком и балуя их конфетами и клюквенным вареньем.

Машу просто не узнать. Никакого следа усталости. Играет с кошками, обследует все закутки избы, выражая бурный восторг, находя вещи, которых раньше не знала. Она просит бабушку научить ее прясть на старинной прялке и, сев за прялку, пытается сама вытянуть и намотать на веретено хоть немного нити.
Ночевка в теплом доме восстанавливает силы.

Возможно, у кого-то может возникнуть вопрос: а зачем вообще надо ходить в походы с детьми, да еще в таких условиях? На первую часть вопроса ответ прост — в нашей семье это уже стиль жизни. Походы помогли нам в воспитании детей, позволив привить им многие ценные качества. И главное — это объединяет всю семью. Ну а мнение детей на сей счет лучше всего отражается в одном и том же вопросе, который они задают нам, едва вернувшись из очередного путешествия: а когда (и куда) мы снова поедем?

Зачем мы отправились в это путешествие именно зимой? Тоже просто. Летом на Кен-озере многолюдно. Приезжают рыбаки, дачники, туристы. Но все это люди пришлые, случайные. И лишь зимой можно ощутить по-настоящему подлинную жизнь этого края — одного из последних островков нетронутой древней Руси, угасающего очага ее исконного русского жизненного уклада, культуры, традиций. На наш взгляд, важно, чтобы дети в самом раннем возрасте смогли прочувствовать все это, пропустить через свое сердце. Я знаю: они не забудут северные дома-корабли, где под одной крышей объединены жилые и хозяйственные постройки; не забудут удивительные по красоте и не похожие друг на друга часовни. Некоторые из них спрятались в глубине лесов, так что сразу и не найдешь. Такова, например, часовня Крест, самая маленькая из известных на Руси. Поместиться в ней, и то лишь согнувшись, может только один человек.

Не забудут и «священные рощи» вокруг часовен и церквей — участки нетронутого древнего леса. В них никто не смел рубить деревья, так что возраст многих елей — два-три столетия. А ансамбль Порженского погоста, построенного в XVII веке? А самая красивая из часовен — в селе Зихново — с необычной галереей-гульбищем? Все это видели мои дети и не остались равнодушными.

Мне хочется верить, что несмотря на то, что жизнь в здешних краях замирает и держится ныне, по сути, на стариках и старушках, — она не прекратится и здесь сохранится исконный русский дух. А наши дети, спустя годы, вернутся сюда уже со своими детьми, которые откроют здесь для себя что-то очень важное и сокровенное, из чего в конечном счете и складывается понятие любви к родной земле.

Николай Зимин / фото автора

Рубрика: Via est vita
Просмотров: 4922