— А что, отец, невесты в вашем городе есть? — Кому и кобыла — невеста.

Жаль, что таких «красоток» в клубе не встретишь.

— А  что,  отец,  невесты  в  вашем  городе  есть?
— Кому  и  кобыла  —  невеста.

С этого диалога Маргадона и кузнеца из фильма М. Захарова «Формула любви», начиналось каждое наше посещение нового места. Выходя из машины, кто-нибудь обязательно произносил этот, так полюбившийся нам вопрос Маргадона. А осматривая местное женское население, еще кто-нибудь обязательно произносил и ответ кузнеца, правда, со вздохом.
   
К сожалению, папуаски — отнюдь не красавицы. Черты их лица довольно грубые с сильно развитой растительностью, фигуры — угловатые, достаточно крупной комплекции. Волосы жесткие, густокучерявые. И вообще, нам они казались «все на одно лицо». Причем —  малосимпатичное. И от всех, пардон, сильно пахнет… отнюдь не розами.
    
Еще в Москве мы смаковали, как будем наслаждаться «обнаженной натурой» полуголых папуасок. Но не тут то было. За последние десятилетия, папуасы  приспособились  одеваться  в  более  практичную  и  удобную  по сравнению с банановыми листьями и шкурами животных, трикотажную одежду, пусть и сделанную в Китае. При этом они полностью утратили свой самобытный вид, а приобрели, скорей, вид бомжей, т.к. одежду свою они практически никогда не стирают (так же, как и шкуры животных), и, не имея возможности менять свой гардероб, носят ее до полного истления. А полуголыми продолжают ходить только пожилые люди и только в «туристических» деревнях, где сохраняются традиции, народные песни и пляски. Конечно, бабушка в набедренной повязке, с обнаженной висячей до пупа грудью, прикрытой бусами, скачущая в каком-то экзотическом танце, не могла вызвать эстетической радости у таких ценителей прекрасного, как мы. Все наши попытки порадовать глаз и найти молодую обнаженную девушку в какой-нибудь отдаленной деревеньке, так и не увенчались успехом. Увы, молодежь уже не ходит в набедренных повязках, не знает народные обряды и не принимает участия в национальных танцах.

Да и поведение молодых девушек, встреченных нами за время путешествия по Папуа-Новой Гвинеи, было несколько странным. Странным для нас, людей, которые ожидали увидеть неприкрытую дикую жизнь аборигенов, с их первобытными и животными инстинктами… Девушки вели себя более чем скромно. Они, как ученицы Института Благородных Девиц, завидя таких гарных хлопцев, как мы, неподдельно смущались, прятали лицо в ладошки или убегали в сторону, наблюдая за нами с почтительного расстояния. Сначала мы думали, что внешний вид кого-то из нас, девушек просто пугает. Мы внимательно приглядывались друг к другу, но так ничего пугающего и не нашли. Просто молодые девушки в Папуа — скромные и очень стеснительные. Такими их сделали миссионеры и христианская вера.
   
Это была одна из многих метаморфоз, произошедших с папуасами за последние годы. В каком-то музее я увидел большую черно-белую фотографию пятидесятых годов прошлого века. На ней были запечатлены две сестры милосердия красного креста, одетые в длинные платья и белые чепчики, в окружении совершенно голых папуасов — мужчин и женщин.  Сейчас такая фотография выглядела бы совсем иначе: эротические сестрички в мини-юбках и декольте, в окружении полностью одетых и задрапированных папуасов. За пятьдесят лет чопорная Европа практически полностью разделась, а первобытная Новая Гвинея наоборот, приоделась, и сейчас выглядит более «христианской», чем страны, где эта религия зарождалась.
   
Неужели, в этом… Папуа нет ни одного ночного заведения, где можно встретить яркую представительницу меланезийской расы? — восклицали мы в конце третьей недели. Но такое заведение в стране есть! Даже два.

А СПИД в ПНГ все-таки есть!
   
В последний вечер, в Порт-Морсби, когда нам устраивали прощальный ужин, к нашему большому столу подошли два молодых человека, и приветствовали нас на чистом русском языке. Это были наши пилоты транспортных вертолетов, работающие в ПНГ по контракту, и доставляющие грузы в горные районы страны. Оказывается, они читали о нашем прибытие в местных газетах. Они то и порекомендовали нам посетить единственный ночной клуб, неподалеку от нашего отеля. Было, правда, еще одно ночное заведение на территории аэропорта, но оно работало не каждый день, и обслуживало в основном пилотов. Получив исчерпывающую информацию, посидев у бассейна после ужина и пропустив пару рюмочек, мы были готовы отправиться куда угодно. 
   
Поездка в клуб началась с того, что нас не хотели выпускать с территории отеля без охранника и джипа с водителем — таковы правила. Ну, что ж, мы были не против таких заботливых правил и разместились внутри просторного грузопассажирского внедорожника. Охранник поехал в открытом кузове лежа на полу, чтобы его не увидела полиция, т.к. перевозить людей в таких кузовах запрещено. К слову сказать, ночью в Порт-Морсби, полиция — на каждом углу. Нашу машину не останавливали, на ней был наклеен логотип отеля (ясно, что везет туристов), а все прочие автомобили тормозили постоянно.
   
Ночной клуб находился не далеко от нашего отеля и размещался на первом этаже какого-то административного здания. Как обычно, войти туда можно было только через стоянку для автомобилей, освещенную прожекторами и охраняемую с собаками. На входе в клуб тоже стояла грозная охрана, но, так как белых не обыскивают, мы беспрепятственно прошли вовнутрь вместе с вооруженным охранником нашего отеля. Помещение клуба было небольшим, около 100 кв.м.: бар, столики, танцпол, неоновое освещение, цветомузыка, громкая ритмичная танцевальная музыка, девушки. Посетители — только белые, в основном пожилые австралийские туристы. Мы сели за столик и заказали себе пива. Наш охранник встал у нас за спиной и все время следил, то за нами, то за нашим пивом. Надо сказать, что за многими столиками, за которыми сидели туристы, стояла своя охрана, в форменных рубашках с нашивками названия отелей и пистолетами в кобурах и строительных касках на головах. А так, обстановка в клубе была спокойной и веселой. Подвыпившие австралийцы смеялись, танцевали и напропалую волочились за местными девушками, которых было втрое больше посетителей. Не смотря на то, что эти городские девушки  нормально одеты (джинсы и футболка или ситцевое платье), слегка накрашены и даже были при туфлях, в общей своей массе выгладили они не очень привлекательно. Но австралийцам это было все равно, нам — тоже.  Мы же все-таки —  в Папуа-Новой Гвинее!
   
В течение несколько часов мы выпивали, танцевали, общались с туристами и одинокими девушками. Последние же, внешне не проявляли особого интереса к иностранцам, однако периодически подходили к танцующим или подсаживались к столикам. Если мужчина не проявлял к девушке интерес, она спокойно отходила в сторону. В общем обстановка была весьма ненавязчивой. Потихоньку вокруг нас собралось несколько наиболее симпатичных девушек, которые пили пиво и весело хихикали между собой, наверное, обсуждая нас. Мы так решили, потому что сами их обсуждали, этих смешных папуасочек, по-русски. Разговор не клеился, понять, что они говорят, было практически невозможно. Похоже, они говорили на «пиджин-инглиш» (на каком же еще языке им говорить?). В общем, разговор глухого со слепым.

Пиджин-инглиш — государственный язык ПНГ — упрощенный и жутко исковерканный английский. Словарный запас этого языка в несколько раз меньше, чем у английского. Написание — упрощенное: как слышится, так и пишется. Например, местоимение «ты», по-английски пишется «you», а на пиджин — «u», или цифра «4», по-английски — «four», на пиджин — «fo». Но  разговорный пиджин достаточно сильно отличается от своего прототипа. Когда его слышишь, ухо выхватывает из контекста некоторые английские слова, однако уловить общий смысл удается не всегда.
 

Наглядное правило по использованию презерватива. Неожиданно, в районе часа ночи этот, с позволения сказать ночной клуб, начал закрываться: объявили последний танец, зажгли верхний свет, в рядах девушек начался ажиотаж. Они настойчиво стали предлагать себя в попутчицы разъезжающимся иностранцам. Дело в том, что остаться ночью на улице Порта-Морсби — самоубийство, а тем более девушке. Помню, как австралийцы штабелями закладывали девиц в свои машины. Мы же были к тому моменту полностью укомплектованы, и попутчицы нам были не нужны. Тем не менее, при посадке в машину нас обступила плотная толпа девчонок. И тут свою роль стал играть наш охранник — привычными действиями он оттеснил всех желающих, пока мы размещались в машине. В кабину все не влезли, и некоторые девушки ехали до нашего отеля лежа в кузове, вместе с охранником. И все-таки двум кошелкам удалось просочиться в нашу машину. Мы это обнаружили, когда с шутками и прибаутками ввалились в холл нашего отеля. Это был явный перебор. Пришлось  отправлять  их  домой  на  такси,   которое  дежурило  у  входа, наверное, как раз для таких случаев. Удивительно, но ни охранник, ни водитель, не попросили за свою работу ни копейки. Пришлось буквально настаивать, что бы они взяли по 10 кин (3$). А у наших девчонок дежурный потребовал удостоверение личности и аккуратно переписал данные в специальную гостевую книгу — мало ли чего…
    
Потом мы еще некоторое время сидели возле бассейна. Наши гостьи, как увидели его, то пришли в настоящий восторг — БАССЕЙН. Не понимаю, чего тут особенного? Порт-Морсби стоит на побережье Кораллового моря, на стыке Индийского и Тихого океанов! Круто! Воистину: «Что имеем — не храним…». Однако вскоре радость от наличия бассейна сменилась горечью отсутствия купальников. Какие, к черту, купальники? Мы же в Папуа-Новой Гвинее! Скинув с себя всю одежду, мы, как настоящие папуасы ринулись в прохладные воды. Но девчонки продолжали стесняться плавать без купальников. Мы предложили им купаться в нижнем белье, но бюстгальтер в ПНГ не носит никто, да и трусы, как выяснилось позже, были не у всех. Однако время было позднее — пора на боковую.
   
Утром девушки наотрез отказались от каких-либо денег. К такой ситуации мы были уже готовы — накануне нам об этом рассказали русские вертолетчики. Вместо денег они заинтересовались нашими рубашками (им было стыдно днем идти в джинсах и футболке) и кое-чем из парфюмерии. Причем, мыло, шампунь и гель, был обойден их вниманием, а лосьон после бритья и крем от загара пришелся по душе всем. Напоследок я подарил одной из них аудиокассету с русской танцевальной музыкой, но по ее реакции понял, что эту кассету просто не на чем слушать. Уж лучше бы я подарил хохломскую ложку — ей хоть можно есть. Мы посадили девушек в такси, дав им 40 кин (12$), что примерно в 8 раз превышает стоимость проезда. Когда мы уходили, я заметил, как они вышли из машины и пошли пешком. Странные они, эти папуаски, могли получить по 40 кин каждая, а ограничились деньгами, сэкономленными на такси.
   
Но, как писал А. Кнышев об удовольствиях организма: есть сладостное томление в ожидании свидания с малознакомой девушкой, и есть нетерпеливое томление в ожидании ее ухода восвояси. Причем второе удовольствие подчас, бывает сильнее первого.

 

                   
<<предыдущая глава     содержание     следующая глава>>