Папуасский коммунизм

Папуасский коммунизм. Внешне сельские папуасы выглядят вполне прилично.

Надо сказать, что колонизация Новой Гвинеи началась несколько веков назад. Но происходило это только на территории неширокой береговой линии. Основная центральная часть острова вообще долгое время оставалась «белым пятном» на карте мира. Из-за высоких гор и непроходимых джунглей никому не удавалось проникнуть вглубь острова, и эти районы считались необитаемы. Первые сведения о прекрасных густонаселенных долинах, окруженных горами появились в конце Второй Мировой Войны от военных летчиков, пролетавших над Новой Гвинеей. Но тогда мир был занят более важными вопросами, и только во второй половине двадцатого века, с развитием вертолетостроения, стало возможным освоение внутренних территорий острова. В результате, этнографы получили уникальную возможность исследовать жизнь, обычаи и традиции папуасов такой, какой она была в каменном веке. И до сих пор попасть туда можно только по воздуху.
   
Но вместе с учеными в центр страны устремилась и цивилизация развитых стран, со своей промышленностью, рыночными отношениями и законами, которые буквально за два поколения навсегда изменили привычный тысячелетний уклад жизни дикарей. До прихода на остров белых, жизнь коренных жителей была проста и незатейлива, и подчинялась законам первобытнообщинного строя. Сейчас большая часть ПНГ живет, конечно, не в первобытном строе, но — в каком?
    
Папуасы в городах быстро нахватались благ цивилизации — стали использовать в своей повседневной жизни  одежду, металлические предметы,   спички,   деньги,   электричество,  и  даже  научились  управлять некоторыми механизмами, в том числе и автомобилями. Однако уклад жизни во многих деревнях остался неизменным. В сельском хозяйстве преобладает подсечно-огневой метод: для подготовки участков для земледелия мужчины в сухой сезон вырубают и выжигают деревья и кустарники, тогда как на долю женщин выпадают сев, прополка и сбор урожая. Основным материалом при постройке домов остается дерево, пальмовые листья и трава. Глиняная посуда лепиться только руками при помощи тяжелых булыжников, т.к. гончарный круг традиционно не используется. Огонь зачастую добывается трением. А в рыночных отношениях между деревнями продолжает преобладать натуральный обмен. 

И не смотря на то, что внешне сельские жители ПНГ выглядят так же, как и в Азии или Африке, мышление папуасов осталось на уровне каменного века. Ведь самое инерционное в мире — это сознание человека. Не может оно так круто измениться за два поколения. Поэтому, не смотря на свою внешнюю цивилизованность, папуасы продолжают жить общинным укладом. А в общине, как и при коммунизме, принцип распределения: «от каждого — по способностям, каждому — по потребностям». Это значит, что кто-то в общине ловит дичь, кто-то ее готовит, кто-то мастерит луки со стрелами и каменные топоры, кто-то вырубает деревья, кто-то выращивает овощи, кто-то следит за скотиной, кто-то следит за детьми, кто-то… да мало ли дел в деревне?  Каждый работает, как может, но при этом, каждый член общины в равной степени пользуется всеми благами жизни — жилищем, едой, одеждой, луками, топорами и пр. Все в деревне общее. И даже плата за невесту, которую деревня получала с деревни жениха, строго делится на всех поровну. Да и плата эта тоже собирается всем миром.
    
Конечно, при таком укладе жизни всегда найдется человек, который  ни хрена не делает, а пользуется благами наравне со всеми. Не в силах не в чем отказать такому человеку (ведь все — общее), соплеменники продолжают содержать тунеядца. Но рано или поздно, такого человека изгоняют из общины, и он слоняется по стране до тех пор, пока не осядет в городе. Но и там он не находит себе применения. Делать он по жизни ничего не умеет, или не хочет, а потребности у него — как у любого человека. Да еще это коллективное мышление: все общее!
    
Вот и идет такой человек в магазин — поесть и попить, а тут охрана — его по  зубам.  Или  лезет  он  через  забор  в  отель  или  частный  дом  —  чисто поспать, а тут его травят собаками. Или схватил женщину, какую понравившуюся, и давай ее..., а его — в тюрьму. Или стукнул по темечку каменным топориком белого туриста одинокого — так, что бы сноровку не потерять, а тут ему самому — пулю в лоб. Где ж социальная справедливость?
   
Вот почему ПНГ считается одной из самых криминогенных стран, а Порт-Морсби, в рейтинге столиц мира, занимает «почетное» последнее 197 (!) место. Исследовательская группа Economist Intelligence Unit определила его как худшее место в мире для поездок иностранных туристов. Правительство страны понимает, что пока вопрос с тотальным воровством не будет решен, ни о каком дальнейшем развитии экономики, торговли и туризма, не может быть и речи.  Интересен  факт: когда мы прилетели в Порт-Морсби, нас встречал мужчина, представившийся министром туризма ПНГ, а спустя 3 недели, на вылете, нас провожал уже другой человек, так же назвавший себя министром туризма. Оказалось, что за время нашего путешествия, министра сняли с должности за воровство. Хотя этот пример и не показателен, у нас такое — сплошь и рядом.

В ПНГ не только отели надежно защищены, но и автомобили.
   
Тем не менее, в международном путеводителе «lonely planet» об отелях ПНГ написано буквально следующее: «Если вы въезжаете на территорию отеля, и у вас создается такое впечатление, что вы попали на территорию тюрьмы строгого режима — это хороший отель». Действительно, каждый отель, в которых мы останавливались, имел забор (иногда трехметровый), колючую проволоку (иногда под напряжением), камеры наблюдения по периметру (иногда смотровые вышки с прожекторами), вооруженную охрану (иногда с собаками), поэтажных дежурных (иногда круглосуточных). Поражали воображение развешанные в холлах отелей плакаты с правилами распорядка: «Лицам, не достигшим 18-и летнего возраста, запрещается покидать территорию отеля без сопровождения взрослых в любое время суток», или еще один плакатик: «Никому не разрешается покидать территорию отеля без сопровождения охраны и автомобиля отеля в темное время суток». Да, такие предупреждения смогут отбить всякую охоту ночных похождений.
   
И всему виной — пресловутый принцип распределения: от каждого — по способностям, каждому — по потребностям. На мой взгляд, такая действующая модель коммунистического общества, не может служить рекламой этого общественно-политического строя. И, может, хорошо, что наша страна перестала идти по пути строительства этого самого коммунизма, а то еще не известно, в каком виде это бы у нас получилось.

 

 

<<предыдущая глава      содержание     следующая глава>>