Два Анатолия

Два Анатолия. Фото на память.

Как всегда, уже глубокой ночью мы добрались до последнего крупного населенного пункта на пути в столицу. Бахр-Дар  встретил нас ночной прохладой, шелестом пальм и хорошими бунгало с работающими коммуникациями! Несомненно, это был наш лучший отель в Эфиопии. Однако, после 12-и часового переезда, организм сразу успокаиваться не желал. Забросив вещи в комнаты, мы стали тусоваться на лужайке перед входом. Кто-то сбегал за пивом, кто-то достал бутылочку с более надежным напитком, кто-то рванул в здешние бары узнать обстановку, кто-то лежал на твердой земле, выпрямляя позвоночник. Спать не хотелось.
   
Анатолий — техник. (утром второго дня)Достав фляжку с ромом, я сел в шезлонг и закурил сигару. Перед глазами продолжала бежать дорога в свете фар. Так я сидел с закрытыми глазами, постепенно приходя в себя, и тут из темноты появился Александр с бутылкой французской водки и с каким-то мужиком. Саня представил незнакомца как американца, желающего со мной познакомиться. Меньше всего мне тогда хотелось базарить с янки, и, не сдержавшись, я высказал все, что думаю по этому поводу. Какого же было мое удивление, когда американец заговорил на чистом русском. Опять эти Сашины розыгрыши. Но ради нашего соотечественника я готов был пожертвовать сном и отдыхом.
   
Это был мужчина среднего роста, под 50 лет, приятной наружности, при усах, одетый в форменный комбинезон цвета хаки на голое тело. Он впервые за несколько лет услышал родную речь, и выскочил из своего бунгало в поисках русских. Мы познакомились. Его звали Анатолием. Он работал инженером — техником по предполетной подготовке российских военных истребителей на местном аэродроме. Мы выпили за знакомство французской водки, и он потащил нас к дальнему бунгало, где жил его товарищ и коллега по работе — тоже Анатолий. Нам открыл дверь высокий, худощавый человек, так же лет пятидесяти, с правильными чертами лица. Он нисколько не удивился появлению своего друга с компанией в столь поздний час. Но как только он услышал русскую речь, то прямо подпрыгнул на месте и с радостью пригласил нас к себе. Мы снова выпили за знакомство. Второй Анатолий был военным летчиком — инструктором на  СУ-27, был ведущим в боевых вылетах и обучал пилотированию летчиков — эфиопов.
    
Анатолий — пилот. (всегда в форме)Как лучшие специалисты, Анатолии жили не в казарме с остальными военными — эфиопами, а в нашем отеле, в одноместных бунгало. Каждое утро за ними заезжал джип и доставлял их на аэродром. Естественно, проживание, питание и перемещения для них было совершенно бесплатно. Мы еще долго сидели, пили и разговаривали. В хорошей компании время летит незаметно.

Еще 4 года назад на военно-воздушной базе, вблизи Бахр-Дара, работало по контракту 22 русских военных специалистов. Однако, после окончания войны с Эритреей, необходимость в таком количестве русских отпало, и последние 2 года наш военный контингент представлен двумя Анатолиями — летчиком и техником.
   
Судьба двух Анатолий очень похожа на судьбы многих военных, работающих по контракту в странах третьего мира. Отслужив верой и правдой в авиации весь положенный срок и выйдя на пенсию, они в одночасье стали ненужными своей Родине. В 45 лет они, будучи в звании подполковников в отставке, пробовали работать сторожами, охранниками, водителями и т.д. Естественно, это не приносило ни радости, ни денег. Хотелось заниматься любимым делом, которое приносило бы доход. Так судьба забросила их на войну Эфиопии и Эритреи. За эти военные и послевоенные годы, родные наших ребят у себя дома смогли купить квартиры, дачи и машины — впервые!  А Анатолии — остаться живыми, что тоже, не маловажно.
«Куда вас, сударь, к черту занесло? Не уж то вам покой не по карману?»

Утром, придя на завтрак, мы увидели Анатолий, сидящих за сдвинутыми столами, накрытыми бесхитростными яствами. Видно было, что они готовились к встрече с нами — были одеты в белоснежные рубашки и умудрились хоть как-то разнообразить скудный Эфиопский завтрак. Помимо традиционных блюд из куриных яиц, нам были предложены жареные помидоры, спагетти и сыр, как отдельное блюдо (впервые). Посмотрев на завтрак других постояльцев отеля, я обнаружил, что такое разнообразие блюд было только у нас. Уплетая завтрак, мы обсуждали планы съемок и нашей жизни на ближайшие дни, а Анатолии наперебой стали рассказывать о достопримечательностях здешних мест.

Бахр-Дар — наверное, единственное туристическое место к северу от Аддис-Абебы. Город расположен на берегу большого пресноводного озера «Тана». На многочисленных островах расположены православные церкви, мужские и женские монастыри. В воде водиться разнообразная рыба, гнездятся пеликаны, бродят по дну гиппопотамы. В озере берет свое начало Голубой Нил, который, соединяясь с Белым Нилом под Хартумом (столицей Судана), и образует знаменитый Нил, впадающий в Средиземное море. В 80 км от Бахр-Дара на Голубом Ниле существует живописный водопад. Однако, количество воды в водопаде сильно зависит от сезона дождей и ГЭС, построенной на Голубом Ниле специалистами из СССР.  

Наше пребывание в  Бахр-Даре как раз зависело от уровня воды в водопаде. Первый день мы планировали проплавать на лодке по озеру, посещая монастыри и церкви. А во второй день мы хотели посетить водопад, при условии наличия в нем воды. Эти 80 км пути по бездорожью преодолеваются обычно за 3-4 часа (в одну сторону), обидно было бы потратить столько времени впустую, поэтому, в случае отсутствия воды мы планировали выехать из Барх-Дара на день раньше. Но эту информацию необходимо было знать наверняка. Анатолий-пилот вызвался слетать на водопад на своем СУ-27 и посмотреть на уровень воды, пока мы будем плавать на лодке, и по результатам осмотра решить, устраивать прощальный ужин сегодня или завтра. На том и порешили.

Анатолий-пилот рассказывал, как однажды, еще во время войны с Эритреей, летчик-эфиоп совершал вынужденную посадку на местный аэродром с полным комплектом авиационных бомб. Командование приняло решение не рисковать взлетно-посадочной полосой, и сбросить бомбы с отключенным детонаторами в озеро Тана, утопив их на глубине 8 метров. Однако летчик, по непонятным причинам осуществил активное бомбометание прямо в центр озера. Вся округа содрогнулась от сильнейшего взрыва, появившиеся волна высотой 3 метра, несколько раз прошлась по озеру, сметая все на своем пути — катера, папирусные лодочки, снасти рыбаков и их домики на берегу. К верху брюхом всплыло множество рыбы и… три гиппопотама. Потом еще в течение трех дней местные жители поднимали со дна свои лодки, собирали всплывшую рыбу, вылавливали гиппопотамов. Что бы ничего ни пропало, все пойманное пытались приготовить, однако мясо «водяной лошади» оказалось малосъедобным даже для голодных эфиопов — слишком жесткое и привкусом рыбы. Но мне кажется, что они просто не умели их готовить. Рассказывая об этом, Анатолий предложил нам отведать на ужин бегемотины из свежих запасов, но, поскольку мы и так последние две недели сидели на «иммодиуме», пришлось вежливо отказаться.

Папирусные лодки озера Тана.

В течение всего дня мы плавали от острова к острову. К сожалению, снять монастыри и их обитателей на камеру нам не разрешили. Оказывается, многие монахи и монахини пришли сюда после совершения преступлений. Скрываясь от правосудия, они стали вести отшельнический образ жизни и посвятили себя Богу. Монастырские постройки и церкви отличались редким аскетизмом и бедностью и были совсем не похожи на наши православные храмы. Такой же «патриархальностью» отличались жилища и быт рыбаков. До сих пор они передвигаются по озеру на папирусных лодочках- каноэ. Изредка в нескольких метров от берега из воды торчали глаза и уши оставшихся в живых после «удачного» бомбометания гиппопотамов. При солнечном свете они редко выбираются на сушу, из-за нежной кожи, и в основном передвигаются по дну, развивая достаточно высокую скорость.
    
Ближе к вечеру мы приплыли к причалу нашего отеля. Естественно, на берегу нас уже встречали два Анатолия в окружении нескольких местных девушек, стройных и миленьких. По тому, как официанты сдвигали столы на открытой площадке возле ресторана под развесистыми баобабами, я понял, что воды в водопаде нет, и Анатолии готовятся к банкету. Пока в ресторане кипела работа, мы обсудили план нашей дальнейшей жизни: было принято решение, на следующий день стартовать по направлению к Аддис-Абебе, сделав промежуточную ночевку где-нибудь по дороге. Больше всех нашему скорому отъезду  расстроились  Анатолии — они так много хотели нам показать и рассказать…
    
Немного отдохнув, умывшись и приодевшись (насколько это, вообще было возможно в конце двухнедельной поездки), мы вышли на ужин. В организации банкета Анатолии превзошли все наши ожидания. Оказывается даже в бедной и голодной Эфиопии можно жить с русским размахом! Основным блюдом ужина была  разнообразная рыба, специально пойманная к нашей трапезе — жаренная, в кляре, тушеная, вареная под майонезом. Повара попытались приготовить даже салат, напоминающий оливье. Да, за эти несколько лет Анатолиям удалось научить поваров основам русской кухни. Однако и местная кухня (если есть из чего готовить), оказалась недурной. Для нас был даже специально приготовлен необычный суп.

Все ингредиенты этого супа варятся отдельно друг от друга, и соединяются только в тарелке — в бульон из баранины кладутся отваренные: кусочек мяса, одна небольшая картофелина, луковица, кусочек моркови и… помидор, так же вареный. Все это обильно сдабривается молотым перцем и приправами, но соль, как и обычно, не используется. Поэтому, если бараний бульон при приготовлении становиться соленым, то все остальные составляющие супа остаются совершенно пресными, т.к. варятся раздельно. В этом, на мой взгляд, и заключается контраст вкуса: пресные овощи запиваются соленым бульоном.

Прощальный ужин.
 
Но гвоздем ужина была, несомненно, зелень — петрушка, укроп и кинза, выращенная Анатолиями на самодельной делянке, рядом с взлетно-посадочной полосой их аэродрома. Конечно, мы не могли по достоинству оценить появление на столе обычной для нас зелени, т.к. за две недели не успели по ней соскучатся, но для людей, несколько лет безвылазно сидящих в Африке, эти незатейливые растения являлись, чуть ли не единственным напоминанием о доме. Анатолий-техник (а именно на него ложилась основная забота о грядке, когда Анатолий-пилот был в небе), поведал о трудностях выращивания зелени в субэкваториальном климате на высоте  2000 м над уровнем моря. Однако самой большой опасности посадки подвергаются со стороны обезьян. Только сегодня павианы успели уничтожить треть «плантации», пока охрана аэродрома автоматными очередями не загнала их обратно в лес. Рассказывая об этом, Анатолий порезал зелень и аккуратно разделил ее между всеми участниками застолья.

Эфиопы считают, что обезьяны не разговаривают, чтобы их не приняли за людей и не заставили работать. Военные шутят, что на самом деле обезьяны молчат, чтобы не служить в армии. Если русские с приходом призывного возраста косят под психов, то местные призывники притворяются обезьянами: бросают посох, с которым эфиопы никогда не расстаются, и залезают на дерево.

Что бы было весело и что бы мужская половина не отвлекалась на поиски развлечений, Анатолии пригласили на наш вечер несколько своих хороших (в смысле хорошеньких) знакомых. Это были молодые, симпатичные девушки, худенькие и стройные, на любой вкус, знающие об особенностях русского характера, очень предупредительные и общительные. Они даже знали несколько десятков русских слов, и по тому, как удачно их вставляли в наш разговор, создавалось впечатление, что они прекрасно понимали, о чем идет речь. Все-таки многолетнее общение с Анатолиями не прошло незаметно. Не смотря на обильный стол, девчонки заказали себе традиционную  инжеру  с  мясом.
    
Откуда-то официанты подкатили 20-и литровый алюминиевый бочонок с эфиопским разливным пивом «DASHEN». С собой Анатолии принесли несколько литровых бутылок французской водки. В свое время им удалось где-то достать десяток коробок этого напитка, но надолго его, понятное дело, все равно не хватит. Для дам было заказано местное белое вино «Gondar» — очень приятное и пьяное. В общем, вечер проходил прекрасно. Мы пили, разговаривали, шутили, говорили тосты; блюда сменялись, пиво и водка наливались и смешивались в желудке, девчонки смеялись. Когда стемнело, рядом с нами зажгли высокий костер из веток баобаба с добавлением ладана. Костер был яркий и ароматный. После двух часов общения с Анатолиями, мне казалось, что я их знаю уже несколько лет. Им действительно удалось создать обстановку загородного пикника — костер, озеро, вкусная рыба на столе, «ёрш» в стакане, интересные разговоры, приятное окружение… Однако костер догорал, пиво заканчивалось, еда уже не волновала, да и  девушки поутихли. Когда принесли счет, нам стоило немалых усилий отстоять наше право на его оплату. Какого же было мое удивление, когда я увидел, что сумма нашего банкета была меньше 40$, это по 3$ с человека! Да, в Эфиопии можно жить. Если найдешь где.  Итак, ужин подходил к концу. Но вечер только начинался! 
   
После ужина мы погрузились в наш микроавтобус и поехали по злачным местам. Точнее, мы доехали до первого бара (приблизительно 500 метров), а дальше переходили пешком из одного заведения в другой.

Эфиопский бар, это помещение около 30 кв м, со стойкой в одном углу и несколькими столиками с диванчиками, в другом. В центре — площадка для танцев. В баре играет громкая ритмичная национальная музыка, всё подсвечено разноцветным приглушенным неоновым светом,  достаточно много местных мужчин (в отличие от клубов), но девушек гораздо больше. До прихода новой иностранной «жертвы», они спокойно сидят за столиками и стойкой, и попивают пиво. Как только на пороге появляются счастливые обладатели белой кожи и толстых кошельков, девушки усаживают их за столики, и начинают перед ними танцевать.
    
В Эфиопии танцуют преимущественно… плечами. Национальный танец ыскыста очень самобытный.  Танцующий  поднимает руки на уровни груди, и быстро и ритмично, как бы вибрируя, подергивает плечами, при этом он немного сгибает колени и медленно полу приседает. Сочетание плавных движений тела с вибрацией плеч, делает танец незабываемым. Особенно, если танцуют девушки, что бы понравиться мужчине. Тогда, постепенно заводясь, они начинают извиваться всем телом, делая медленные глубокие приседания до самого пола, непрерывно вибрируя плечами. Очень эротично!
   
Как правило, ошеломленные увиденным, мужчины достаточно быстро делают свой выбор. Осчастливленные девушки подсаживаются к своим кавалерам, а танцующие медленно успокаиваются, ожидая новых туристов.

Бар — он и в Африке — бар.

За несколько часов мы посетили с полдюжины всевозможных баров. И везде, как только на пороге появлялись Анатолии, заведение буквально взрывалось одобрительными возгласами и аплодисментами. Девушки усаживали нас на лучшие места, приносили напитки, специально для нас жарили кукурузные зерна (popcorn), к Анатолиям подсаживался владелец заведения, и все присутствующие дружно выпивали с криком «на здоровье!». Причем в разговоре, посетители вполне удачно использовали с десяток русских слов, которым их научили Анатолии долгими эфиопскими вечерами. Все, и мужчины, и особенно девушки, проявляли к двум Анатолиям повышенный интерес и заботу — подставляли стулья, помогали снять и надеть верхнюю одежду, вытирали разлитое ими пиво, меняли бутылки, «соблазняли» эротическими танцами, следили за оставленными на время вещами. Помню, что каждый раз на выходе, девчонки наперебой чмокали их в щечку и застегивали их одежду на все пуговицы, что бы они не простудились на холодном ночном ветру. Это было настоящее уважение, которое не купишь не за какие деньги. И это уважение ниши два Анатолия заслужили по праву.
   
Во-первых, они — военные летчики, защищающие суверенитет  Эфиопии. Во-вторых, они — белые иностранцы, что всегда привлекает африканцев. Ну а в-третьих, они — РУССКИЕ. И этим все сказано. Именно русские относятся к местному населению как к людям, всегда и везде держаться на равных. Тем более, что Анатолии, на мой взгляд, настоящие русские мужики — в прекрасной спортивной форме, веселые, щедрые, любят выпить, погулять, внимательны к дамам… Глядя на них, я был горд нашими соотечественникам. Редкий случай — мне было приятно осознавать, что я тоже русский, тоже веселый, щедрый и внимательный…
   
Устав от громкой музыки и повышенного внимания, Анатолии повели нас в «свой» бар. Он находился в подвале отеля, в котором уже много лет не было постояльцев. Из всего, работал только бильярдный зал да бар в подвале, в котором никогда не бывает посетителей. Именно это место и посещают Анатолии, когда им все надоедает. Здесь можно посидеть в тишине, или послушать кассеты с русской музыкой, или выпить водки и погрустить в одиночестве, или наоборот, уединиться с кем-нибудь. Как раз у меня были при себе некоторые русские сувениры, для возможного подарка аборигенам, в том числе и кассета «Золотого кольца», которую я с радостью презентовал Анатолиям. Они были счастливы. Слушая наши народные песни, они пили водку и пускали скупую мужскую слезу. Но время лечит любые раны, и через какое-то время мы снова тусовались в очередном заведении.
   
Вот и вечер подходил к концу. Мы все изрядно набрались и стояли на улице, пытаясь петь. Неожиданно нас стали развозить «по домам». Сын владельца последнего бара где-то раздобыл несколько машин такси. Одна активная девица повезла куда-то пьяненького Анатолия-техника, предварительно «зашнуровав» его на все пуговицы и замотав его шею своим шелковым шарфом;  Анатолий-пилот, согреваемый с двух сторон высокими девушками, уехал на другом такси в неизвестную сторону; мы же, не выпускаемые из рук нашим бессменным эскортом, поехали к себе в отель. Этой ночью мы были обречены.
   
На утро, перед отъездом я подарил провожавшим нас Анатолиям самое ценное и дорогое, что было у нас — бутылку русской водки «Флагман», которую я провозил по всей Эфиопии. Я всегда оставляю одну бутылку для подарка. Часто, так и не найдя достойного человека, мы выпиваем ее в последний день нашего путешествия. Но здесь, я был искренне рад, что бутылка попала в хорошие руки. Анатолии были счастливы. Когда мы уезжали, у них на глазах были слезы. У меня — тоже.
   
Прощаясь с Анатолиями, я прощался с  Эфиопией. С этой удивительной, уникальной, ни на что не похожей, страной. С самой неэндемичной страной африканского  континента.
Страной, которую я буду помнить всегда!

«…Под сенью липовых аллей
Он думал в охлажденны лета
О дальней Африке своей….»
А. Пушкин о прадеде А. Ганнибале

 

<<предыдущая глава      содержание