Хронограф
18152229
29162330
310172431
4111825
5121926
6132027
7142128

<декабрь>

Путеводители

GPS-страж для педофила

Эффективность самых современных высокотехнологических систем по защите детей от домогательств извращенцев вызывает большие сомнения

  
Разница между детскими учреждениями, гарантирующими безопасность находящихся в нем детей, и учреждениями, гарантирующими обществу безопасность от находящихся там детей, становится все менее и менее заметной. Фото (Creative Commons license): Jim aka code poet  

В 2005 году тихий американский городок Хомосасса (Homosassa) в штате Флорида, насчитывающий чуть больше двух тысяч жителей, был взбудоражен новостью об исчезновении девятилетней девочки Джессики Лансфорд (Jessica Lunsford): однажды утром её не оказалось в своей постели. Через три недели поисков был арестован похититель: 47-летний Джон Коуи (John Couey), ранее судимый за преступления на сексуальной почве. Он признался в том, что ночью похитил Джессику прямо из её комнаты, проникнув в дом через незапертую дверь. Потом Коуи надругался над ней и, несколько дней продержав у себя в шкафу, живьем закопал в земле.

После этого ужасного события во Флориде был принят закон, известный как «Закон Джессики» (Jessica Lunsford Act). Он значительно ужесточает меры, принимаемые против педофилов. За изнасилованием ребенка младше двенадцати лет следует высшая мера наказания: смертная казнь или пожизненное заключение. Тюремные сроки за сексуальные домогательства по отношению к детям младше четырнадцати теперь составляют как минимум 15 лет. При этом «хищник» («predator» — именно такой термин используется в американской юриспруденции для обозначения сексуальных преступников) не имеет права на досрочное освобождение за хорошее поведение, а после выхода на свободу обязан каждые полгода показываться в определенном полицейском участке. Ему запрещается работать там, где часто бывают дети, и жить ближе чем в трех километрах от школ, парков и детских площадок — причем последний запрет касается не только педофилов, но и тех, чьи домогательства были направлены против совершеннолетних. Преступник также подлежит пожизненному наблюдению через глобальную навигационную систему GPS — как правило, это означает постоянное ношение браслета с электронным микрочипом, позволяющим отслеживать местонахождение человека. Если же кто-либо знает о «хищнике», не соблюдающем все эти правила, и не сообщает о нем полиции, то такого человека тоже ждет уголовная ответственность. 

Этот флоридский закон получил широкую общественную поддержку. Схожие поправки приняли у себя более десятка штатов. «Закон Джессики» также планируют провести через Конгресс и сделать общефедеральным. 

  
Представитель Флориды в конгрессе США Дебби Вассерман-Шульц разъясняет свою позицию на пресс-конференции после принятия закона Джессики. Фото:Office of United States Representative Debbie Wasserman Schultz 

Казалось бы, такие строгие правила должны полностью обеспечить безопасность детей. Но выясняется, что их реализация наталкивается на множество сложностей.

Каждый месяц из американских тюрем выходят от четырехсот до семисот заключенных, которых необходимо обеспечить GPS-передатчиками. Это требует немалых средств: электронный мониторинг одного человека обходится в одиннадцать с половиной тысяч долларов в год. Кроме того, неясно, под чьей юрисдикцией должен находиться бывший заключенный с GPS-браслетом, если решит поехать в другой штат. Но главная проблема — это дыра в американском законодательстве: оно не предусматривает никакого наказания для тех, кто не будет менять батарейки в своих браслетах или просто решит от них избавиться.

Что касается положения о трех километрах, которые должны отделять место жительства потенциального преступника от детских учреждений, то оно также не слишком эффективно и зачастую приводит к результату, прямо противоположному тому, на который надеялись законодатели. Аналогичный запрет ограничивает права не только педофилов и насильников, но и тех, кто попал под суд за непристойное поведение в общественном месте или за сексуальные домогательства на работе. В результате тысячи людей не могут найти себе жилье, которое находилось бы в необходимом отдалении от всех запрещенных объектов, и переходят на полулегальное положение. А педофилы легко растворяются в массе правонарушителей, едва ли представляющих опасность для детей .

В 2007 году всеобщий энтузиазм вызвала компьютерная программа V-Soft, разработанная компанией Raptor Technologies: в США её уже установили на тысячах школьных проходных. Программа сверяет удостоверения личности взрослых посетителей школы с базой данных на сексуальных преступников, насчитывающей более 460 тыс. человек. Если оказывается, что посетитель числится в этой базе, то об этом немедленно оповещают администрацию. «Задержанного» могут все же пропустить на школьную территорию, но в этом случае ему выделят сопровождающих, которые будут следить за каждым его шагом. Президент Raptor Technologies Аллан Мисом (Allan Measom) с гордостью говорит, что программа V-Soft каждый день задерживает около двадцати пяти человек по всей стране. 

Однако люди опасаются, что программа будет проверять не только принадлежность к «хищникам», но и другую информацию — например, нелегальные иммигранты боятся, что через V-Soft о них узнают власти. Случается и так, что компьютер задерживает у входа в школу родителей, которые приезжают за своими детьми. «Из-за одной моей давней ошибки расплачиваться буду не только я, но и моя падчерица, которая учится в школе: ей придется меня стыдиться, — говорит некий житель штата Виргиния, ранее судимый за сексуальное преступление. — Ведь все сразу узнают, из-за чего меня останавливают у входа, когда я за ней приезжаю».

  
Одна из мер, принятых сейчас в Америке ради предотвращения рецидивов преступлений на сексуальной почве, сводится к тому, чтобы отбывшие наказание за такие преступления все время были на виду. Иллюстрация: Santa Rosa Sheriff's Office

Информация из базы данных на «сексуальных хищников» является в США общедоступной согласно «Закону Меган» («Megan’s Law», неформальное название «Jacob Wetterling Crimes Against Children and Sexually Violent Offender Registration Program»). Этот закон был назван по имени такой же, как Джессика Лансфорд, малолетней жертвы насильника и убийцы. В 1995 году семилетнюю Меган Канка (Megan Kanka) заманил к себе сосед из дома напротив, после чего изнасиловал и убил. Как оказалось, этот человек уже был ранее судим за нападение и попытку изнасилования ребенка, а родители Меган и другие соседи даже не догадывались об этом. 

Вскоре после этой трагедии была принята поправка к федеральному закону об охране правопорядка: теперь, если бывший сексуальный преступник решит переехать в какой-либо район, власти оповещают об этом его жителей. Они обнародуют фотографию этого человека, фамилию, адрес и статью, по которой он был осужден. Проблемы этического характера здесь очевидны: в публичный реестр можно попасть, например, за адюльтер, который до сих пор считается правонарушением в десятках американских штатов, а в округе Колумбия может даже караться полугодом тюрьмы. К тому же каждый гражданин США имеет право позвонить в полицию, назвать имя любого своего знакомого и узнать, не было ли в его биографии каких-либо компрометирующих подробностей. 

В Великобритании, шокированной жестоким убийством восьмилетней Сары Пэйн в 2000 году, тоже чувствуют необходимость реформировать систему защиты детей от педофилов — но не по американскому образцу. Сложность ещё и в том, что все граждане Объединенной Европы, включая растлителей малолетних, могут свободно передвигаться в её пределах. В 2005 году Еврокомиссия уже предлагала создать общеевропейский реестр преступников-педофилов, для чего потребовались бы усилия и скоординированные действия всех стран Евросоюза. Но эта инициатива так и не была поддержана. «К тому же создание базы данных лишь окончательно загонит педофилов в подполье, — считал Джон Рид (John Reid), бывший министр внутренних дел Великобритании. — Так мы не защитим детей, а подвергнем их ещё большей опасности». 

  
В отличие от физической кастрации химическая (например, с помощью Депо-Провера) часто оказывается обратимой
Зато речь временами заходит о такой радикальной мере против педофилов, как кастрация. Речь идет как о хирургической операции, так и о «химической» кастрации: приеме лекарств, подавляющих выработку тестостерона (например, Депо-Провера). Химическую кастрацию уже практикуют в некоторых странах: например, в Чехии. Однако сомнения вызывает не только этический аспект, но и эффективность подобных методов. «Результат лечения легко свести на нет, если принимать лекарства противоположного действия или просто делать себе уколы стероидов», — считает Уильям Бремнер (William Bremner), специалист по эндокринологии из Вашингтонского университета в Сиэтле (University of Washington). 

Эксперименты с добровольцами, согласившимися перенести операции или медикаментозную терапию, уже проводились, но не дали каких-либо определенных результатов. В дальнейшем испытуемые действительно не совершали преступлений на сексуальной почве, но неизвестно, что здесь сыграло решающую роль — пройденные процедуры или же собственное желание преступников измениться, благодаря которому они вообще пошли на эксперимент. То же можно сказать и об обратимой медикаментозной терапии, которую практикуют во Франции, Швеции, Германии и Дании: некоторые заключенные-педофилы добровольно принимают антиандрогены, которые перестают действовать после прекращения приема. «К тому же лишь 60 процентов насильников-педофилов совершают свои преступления под влиянием неконтролируемого сексуального желания. Подвергать подобному лечению остальных бессмысленно, — говорит Рэймонд Роузен (Raymond Rosen), профессор психиатрии в Медицинском институте Роберта Вуда Джонсона (Robert Wood Johnson Medical School). — А основная проблема — это не сексуальная функция преступника, а его агрессия, которая в любом случае найдет себе выход».

Таким образом, любая мера по защите детей кажется недостаточно эффективной, а потому предлагаются все новые: обязательная регулярная проверка бывших заключенных-педофилов на детекторе лжи, установка на компьютеры преступников специальных программ, отслеживающих их действия в Интернете, более совершенный электронный мониторинг с помощью вживляемого под кожу датчика, который измеряет пульс преступника и докладывает о его эмоциональном состоянии… Однако каждая из этих идей исходит из одной и той же предпосылки: все усилия необходимо направить на то, чтобы не дать уже известному педофилу совершать новые преступления.

  
Как показывает опыт, современные технические средства позволяют успешно следить лишь за перемещениями тех, кто не противится такой слежке. Фото: Massachusetts Probation Service 
Но все дело в том, что американский реестр позволяет выявлять лишь тех преступников, которые не пытаются скрыть свою личность и сами встают на полицейский учет, чтобы властям было известно об их передвижениях. Насколько велика вероятность того, что они снова решат нарушить закон — это спорный вопрос, вокруг которого уже сломано немало копий. Данные исследований на эту тему чрезвычайно противоречивы. Один из отчетов Министерства юстиции США (US Department of Justice) показывает, что численность растлителей малолетних, которых в течение трех лет после выхода из тюрьмы повторно приговорили к заключению — именно за преступления против детей, а не за что-либо другое — не превышает трех с половиной процентов. Другое исследование, проводившееся с 1958 по 1974 год для Министерства юстиции Канады, показало, что количество рецидивов среди педофилов составляет 42%. Но в 1998 году там же провели новое исследование, охватывающее не только Канаду, но и многие другие страны; оно показало только 13% рецидивов. Пока неясно, отчего цифры кажутся такими низкими: то ли ужесточение законов против педофилов действительно становится сдерживающим фактором, то ли просто заставляет их лучше заметать следы.

Однако все это уходит в тень рядом с докладом американского Министерства юстиции о сексуальном насилии над детьми, который был опубликован в 2000 году. Согласно представленным там шокирующим цифрам, 86% насильников — это люди, которых дети хорошо знали, то есть родственники или знакомые. Среди тех, кто совершил насилие над детьми от шести до двенадцати лет, число незнакомцев — то есть тех, на кого главным образом и направлены нынешние законы, — не превышало пять процентов. Две трети изнасилований произошли в доме жертв. При этом предполагается, что всего лишь треть подобных случаев доходит до полиции. По данным же Министерства здравоохранения и социальных служб США (U. S. Department of Health & Human Services), ежегодно около полутора тысяч американских детей погибают в результате домашнего насилия.

Что касается России, то здесь вряд ли собирают статистику о том, что происходит у детей дома: социальных служб фактически не существует, а под определение «неблагополучные семьи» попадают только тяжелые случаи алкоголизма родителей. До американских правоохранительных крайностей нам тоже далеко: обвиняемыми в делах по развращению детей в доброй половине случаев оказываются их учителя, а на школьных проходных не увидишь компьютеров: они были бы бесполезны, так как единственный в стране публичный реестр педофилов ведется на общественных началах и основывается на статьях из прессы. Этот реестр не насчитывает и ста человек. Остается лишь объяснять детям, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

В анонсе статьи использована фотография (Creative Commons license): d70focus  

Анна Фартушная, 11.01.2008

 

Новости партнёров