Хронограф
18152229
29162330
310172431
4111825
5121926
6132027
7142128

<декабрь>

Путеводители

Академики с дубинками,
или Начальственная физиология

Чиновники, даже с научными званиями, прибегают к далеко не академическим методам, если им надо заткнуть рот неугодному критикану

Новое здание президиума РАН на Ленинском проспекте строилось почти тридцать лет. Теперь оно возвышается над левым берегом Москвы-реки словно символ нынешнего состояния самой Академии: кроме множества академических учреждений тут так много всяческих коммерческих организаций, что даже уже и непонятно, кто тут у кого и что арендует. Фото автора

14–15 декабря в Москве, в здании президиума Российской академии наук на Ленинском проспекте состоялось традиционное зимнее Общее собрание Академии. Всю предыдущую неделю в прессе разгорался скандал, вызванный публикацией в газете «Троицкий вариант» журналистского расследования возможных злоупотреблений при снабжении академических учреждений дорогостоящим научным оборудованием. Есть все основания заподозрить самое высокое академическое начальство в том, что секвенатор, вполне доступный по цене в 7 млн рублей, приобретается за 23 млн рублей. На что расходуется разница — неизвестно, но вряд ли в общих интересах. Подозрения родились не вчера, и они, очевидно, достаточно серьезны, коль скоро президиум РАН счел необходимым выложить на своем сайте ответы вице-президента РАН Александра Некипелова, данные в марте этого года газете «Ведомости». Вопросы по большей части касались именно этих злоупотреблений, а ответы удовлетворили далеко не всех.

На Общем собрании об этом не говорили. В доме висельника не принято говорить о веревке. Если не говорить — беда может обойти стороной. Потеря лица может казаться хуже потери остатков морального авторитета, лишения доверия не только рядовых научных сотрудников, но и государственных чиновников, направляющих финансовые потоки в обход Академии.

Основной пункт повестки дня — торжества, посвященные 50-летию создания первого лазера. Во всем мире вспоминают про первый действующий лазер американского физика Теодора Маймана (Theodore Harold Maiman, 1927–2007), ну, а для России, конечно, гораздо знаменательнее предшествующие события — открытие теоретических основ работы лазера и мазера, за которые советские физики Александр Прохоров (1916–2002) и Николай Басов (1922–2001) вместе с американцем Чарльзом Таунсом (Charles Hard Townes) получили в 1964 году Нобелевскую премию. «Нобелевками», как известно, ни СССР, ни тем более Россия не избалованы, поэтому, конечно, обо всех этих достижениях грех не вспомнить.

Физическое отделение уже не «бунтует», и про борьбу со скандальным бизнесменом и изобретателем Виктором Петриком больше не вспоминают: наверно, окончательно победили — даром, что Петрик подал на нескольких академиков в суд. Сор — если он и был — тщательно замели под ковер. Да, особых событий не предвиделось, приезда Путина, как весной, не ждали… Единственный доживший до нашего времени лазерный «нобелиат» — 95-летний Таунс, согласившийся стать в 1994 году иностранным членом РАН, — прислал свои извинения вместе с докладом, который и был с благоговением зачитан.

Между тем ни для кого не секрет, что Академия продолжает терять свое значение и смысл площадки для обсуждения проблем развития российской науки. Сворачивание академических свобод и экспертных полномочий происходит спокойно, при полном непротивлении сторон — РАН во главе с его бессменным 74-летним лидером Юрием Осиповым и правительства. Внешне Академия может даже порадоваться сегодняшним новым «обретениям». Так, еще весной было принято решение о создании нового отделения глобальных проблем и международных отношений — и вот теперь академики открытым голосованием с поднятием своих мандатов согласились с тем, что академиком-секретарем этого отделения вполне достоин стать Александр Дынкин. И шутки про то, что ввиду появления отделения глобальных проблем все остальные научные проблемы кажутся уже не столь глобальными, остались в прошлом.

Главное темой только что закончившегося Общего собрания стало 50-летие создания первого лазера. Экспериментальное открытие принципов его работы — одно из крупнейших достижений отечественной физики, хотя первый работающий прибор собрали все-таки американцы. Фото (Creative Commons license): Guillermo R. Loizaga

Относительный сюрприз и интрига — создание отделения физиологии и фундаментальной медицины. Выборы главы этого нового отделения решено было провести с помощью процедуры тайного голосования. Как известно, в СССР и в России всегда существовала еще одна «настоящая», пусть и «отраслевая» академия наук — медицинских (теперь это РАМН), ее первым президентом (1944–1946) был знаменитый хирург Николай Бурденко (1876–1946). Дублировать ее функции как-то странно, поэтому в кулуарах немедленно и поползли слухи о будущем полном упразднении «прикладной» РАМН.

О быстро набирающем силу финансовом скандале если и говорили, то где-то в закрытых кулуарах. Да и что говорить: судьба тех денег, которые все еще контролируются РАН, принципиально не отличается от судьбы денег, контролируемых прочими министерствами и ведомствами, без всякой такой «ученой» ауры. Расходование средств точно так же неэффективно, и точно так же возникают всякие злонамеренные «схемы», приводящие к тому, что часть средств, выделяемых на науку, перекочевывает в карманы частных лиц, оказывающих весьма специфические и сомнительные услуги. Более того, высшие чиновники от РАН так же болезненно и так же предсказуемо, как и все прочие чиновники, реагируют на критику, предпочитая по возможности затыкать всем критиканам рот.

Любопытно это состояние умов: ощущение жизни в безнадежно осажденной крепости, где любой поступок военного начальства и сама его личность необсуждаемы, а любая попытка заговорить о проблемах приравнивается к враждебной пропаганде и шпионажу в пользу противника. В ПРАН, надо сказать, действует запрет на пронос в здание, где проходит Общее собрание, каких-либо газет, могущих смутить «неокрепшие умы» почтенных академиков.

Магнитно-резонансный томограф Берлинского медицинского университета (Universitätsmedizin Berlin). 7 декабря этого года ученым удалось с его помощью во всех подробностях пронаблюдать за работой внутренних органов женщины во время родов. Любой академический институт может приобрести такое устройство только при посредничестве ФГУП «Академинторг». Фото: Charité - Universitätsmedizin Berlin

Первый раз это случилось ровно год назад, когда в «Троицком варианте» появилась статья «Прозрачный омут Академинторга». Поначалу он касался только «Троицкого варианта», но очень быстро распространился и на всю остальную прессу.

Авторы статьи обратили внимание на странную деятельность «Академинторга» — организации, которая осуществляет централизованные закупки дорогостоящего импортного научного оборудования для институтов РАН. Схема, позволяющая обойти закон об организации реальных конкурсов, очень проста: к конкурсам допускаются и их выигрывают лишь специально созданные посредники, между которыми затем и происходит дележ «излишек» бюджетных средств.

Государство и Академия в целом теряют на том, что закупки осуществляются по ценам, заметно, в разы, превышающим рыночные, а научные коллективы оказываются всецело зависящими от произвола академических чиновников. Подобная схема, организованная для закупок дорогого медицинского оборудования, летом удостоилась возмущенного комментария не кого-нибудь, а самого президента Дмитрия Медведева (и вот не за это ли страдает сейчас РАМН?), а, казалось бы, всемерно освещенные еще год назад «подвиги» «Академинторга» со всеобщего согласия продолжаются как ни в чем не бывало.

Один из авторов статьи — доктор физико-математических наук Алексей Крушельницкий, — видя отсутствие какой-либо внятной реакции, вынужден был продолжить свои расследования. Он напечатал очередную большую статью на эту тему, выложил в сеть файл со всеми необходимыми подробностями и… очень быстро и вполне закономерно за это поплатился. И если пока не распрощался с работой и карьерой (шум в блогосфере и в прессе этому, быть может, помешает?), то нервы ему, по крайней мере, попортят. Буквально перед самой поездкой в Германию для работы над совместным проектом в немецкой лаборатории начальство решило вдруг придержать документы — отпустить Алексея в командировку руководство отказалось, а разрешение на административный отпуск за свой счет было дано в прямом смысле слова накануне отъезда.

Оказывается, строптивый сотрудник уже давно и по самым разным поводам вызывал начальственное раздражение. Три года назад фамилия молодого доктора наук, по своей результативности обошедшего тех, кого обходить было «не по чину», сама собой выпрыгнула на страницы интервью, данного руководством Казанского института биохимии и биофизики (КИББ) изданию STRF.RU:

Директор КИББ, член-корреспондент РАН Александр Гречкин:

Это человек со сложным характером, конфликтный, неуживчивый. Ученый-одиночка, он давно не пытается брать учеников, свою науку он делает «челночным» методом в Германии. Не видя причину такого положения в себе самом, он считает, что виновата «система». […]

Мне уже приходилось сталкиваться в печати с «неформальными реформаторами». Я немного знакомился через Интернет с публицистической деятельностью «независимой ассоциации научных работников». Содержание их статей и форумов, их стиль не вызывают ни понимания, ни симпатии. Поэтому у меня нет желания ввязываться в дискуссии с «неформалами». […] Вы спрашиваете, почему безмолвствует РАН, а у меня возникает встречный вопрос: кем поощряется деятельность «независимой ассоциации научных работников»? Откуда берутся такие сайты, как www.scientific.ru? Кто их содержит?

— Если вы зададитесь целью, вы тоже сможете поддерживать свой сайт. Вы можете развивать форум на сайте вашего института. Это не такие большие деньги…

А. Гречкин: Для министерства — небольшие! Институтам РАН пристало заниматься наукой, а не форумами.

Еще к теме форумов. Смешно и представить себе, чтобы настоящие ученые, преданные науке, участвовали в форумах на www.scientific.ru, перемежая свои сообщения различными смайликами и приблатненным интернет-жаргоном, как это делают в рабочее время «неформальные реформаторы».

— Ученые работают по часам или по результатам?

А. Гречкин: По результатам. Но когда человек позволяет себе ежедневно тратить время, многократно заходить на эти форумы и присылать туда сообщения, он отрывает немалый кусок рабочего времени. Он занимается этим регулярно и этого не скрывает.

Конечно, изумляет мелочность и придирчивость тех, кто вот так руководит людьми и кто заведомо должен быть выше личных дрязг и обид. Пренебрежение возможностями всемирной сети по объединению и координации действий ученых также выглядит довольно странным. Но еще важнее другое: нужно понимать, что человек, решивший открыть нам на что-то глаза, не может быть безусловно приятен в общении, но его все же требуется выслушать.

Алексей Крушельницкий обратился через интернет-приемные в различные контролирующие органы. Ответ они обязаны дать, хотя ждать его, вероятно, придется долго.

Цепочка секвенаторов типа DNA Analyzer 3730. Именно с помощью такого устройства расшифровывается геном. Фото (Creative Commons license): Cory Doctorow

Интересно, что Сергей Пархоменко, посвятивший львиную долю своей недавней радиопередачи «Суть событий» на «Эхе Москвы» именно скандалам с закупками научного оборудования и статье Алексея Крушельницкого «Пилите, Шура, пилите…» в «Троицком варианте», отметил эту необычность общения с такого сорта людьми: они чрезвычайно щепетильны во всем том, что касается процедуры установления истины:

…Я редко сталкиваюсь с этой позицией. Он написал: «Вы сами не специалист, вы сами не можете проверить эту информацию, не можете утверждать, что все изложенные там факты истина. Но там говорится о таких вещах, что у руководителей Академии наук после этой статьи есть только два пути: либо в суд с иском на газету, либо в отставку. Если академические функционеры не сделают ни того, ни другого — значит, они трусливые прохиндеи, — ну, наверное, какие-то более корректные эпитеты нужны, но я пишу экспромтом. А в статье — правда. На следующей неделе в Москве будет общее собрание РАН, — вот интересно, будут ли там затрагиваться вопросы о том, что в научных учреждениях занимаются таким же „распилом“, как и в „Транснефти“, хотя и в гораздо меньших масштабах. Сможет ли само научное сообщество честно самому себе признаться, что в парикмахерской надо что-то подправить, или они сделают вид, что ничего не произошло? Это важно потому, что российские ученые — интеллектуальная элита нашего общества, они могут быть как бы локомотивом, который сможет вытянуть всю страну из болота конформизма и лицемерия».

Для того чтобы разобраться в том, насколько «казус Крушельницкого» важен для жизни нашей Академии, насколько тревожно то, что происходит с финансовыми потоками, насколько корректны и доказательны приводимые примеры (и имеют ли они, скажем, судебную перспективу), что вообще в связи со всем этим следует делать, что предпринимать, мы решили поговорить с доктором биологических наук Михаилом Гельфандом — соавтором уже упоминавшейся первой статьи Алексея Крушельницкого:

Михаил Гельфанд:

Система закупок импортного оборудования для академических учреждений абсолютно безобразная. Академическое руководство с этим ничего делать не хочет. Масштабы воровства и вообще само его наличие я оценить не могу — я не прокурор. Странностей в Академии наверное меньше, чем аналогичных странностей где-нибудь в «Транснефти», но я придерживаюсь точки зрения, что каждый должен разгребать, прежде всего, свой собственный двор, а потом уже заботиться о чистоте глобальной. Система совершенно непрозрачна, и она непрозрачна на каждой своей стадии. Начиная от определения тех институтов, которые будут поддержаны, и заканчивая процедурами определения поставщиков и заключения контрактов. Именно на последней стадии в дело вступает «Академинторг». Но важно понимать, что Академия в этом отношении отнюдь не является исключением, просто ее случай легче документировать, и Алексею Крушельницкому удалось это проделать. Но ровно такие же истории происходят и в МГУ, и в Курчатовском институте…

Вернемся же к Академии. Тут с одной стороны есть «Академинторг», который навязывает институтам поставщиков, причем в процессе заключения контрактов с ними как-то сильно увеличиваются цены приборов, а с другой стороны есть загадочная Приборная комиссия, которая состоит из очень уважаемых людей и которая решает какому институту чего покупать. Эта Приборная комиссия может навязывать институтам не совсем то, что им бы хотелось купить (Крушельницкий тоже писал об этом в «Троицком варианте»), и в то же время получает возможность наказывать институты. Ведь почему дирекция КИББ так не любит Крушельницкого? Лично им Крушельницкий ничего же плохого не делает! Он всегда с очень большим уважением пишет о тех ученых, которые там работают, включая директора института Гречкина. Но вполне вероятно, что руководству института дали понять, а может — даже битым сказали словом, что пока Крушельницкого не «заткнут», институт больше ничего не получит. И непрозрачная система определения, кому чего покупать, легко позволяет эту угрозу осуществить. Институт оказывается в положении заложника.

В целом же получается парадоксальная ситуация, парадоксальность которой не ограничивается одной только РАН. С одной стороны, правительство не доверяет руководителям проектов и поэтому огораживает их разного рода формальными инструкциями, вроде того же закона о госзакупках. А с другой стороны, именно сложность, созданная этими инструкциями, оправдывает необходимость организаций вроде «Академинторга». То есть сама строгость закона делает необходимым существование структур, обладающих неограниченными возможностями злоупотреблений! И вы уже не можете по формальным признакам отличить добросовестного ученого, который хочет купить тот прибор, который ему действительно нужен, от мошенника, проделывающего все то же самое, но с целью «наварить» и «распилить».

Мы занялись «Академинторгом» просто потому, что это в каком-то смысле «наша рубашка». Но проблема носит тотальный характер: когда нет разумно устроенных конкурсов и прозрачной экспертизы, министерство совершенно правильно не доверяет победителям собственных конкурсов, начиная окружать их множеством инструкций и формальностей. А дальше все оказываются в одной и той же мутной воде, причем люди, привыкшие честно и добросовестно работать, оказываются в проигрыше, ибо навыков в такой воде плавать у них меньше. И одни и те же «серые» схемы используют и те, кто хочет получить средства для работы, и те, кто просто хочет что-то получить. Как выясняется, едва ли не единственный способ в России заниматься наукой — это сначала украсть выделенные тебе для этого деньги, а уже потом делать на них что-то разумное!

Один из крупнейших математиков ХХ века Андрей Колмогоров (1903–1987), по воспоминаниям людей хорошо его знавших, как-то решил выяснить, каков должен быть состав государственной академии наук, то есть организации, к которой правительство может в любой момент обратиться с любым практически важным вопросом и получить по нему лучшую из возможных рекомендацию. Ответ был примерно такой: на 30 % она должна состоять из людей, которые не могут не быть избраны в Академию, даже если они кому-то очень не нравятся, обладают отвратительными личными качествами и в детстве мучили кошек; на 40 % она должна состоять из людей, которых в принципе можно было бы туда избрать; и лишь при выполнении этих двух условий на оставшиеся 30 % можно пригласить людей, которым в Академии совсем не место.

Криостат Leica. При покупке похожих устройств в прошлом году РАН нашла возможность заплатить поставщику на €80 тыс. больше, чем РАМН. Фото (Creative Commons license): Mason Posner

Конечно, это своего рода шутка. Конечно, Академия наук — это такой же социальный институт, как армия, как система образования или здравоохранения, и ее ничто не защитит от общих социальных болезней. Но есть в этой шутке и очень важный намек: оздоровившись, Академия наук способна дать рецепт и всему обществу (а ему это сейчас ох, как нужно!). А это — проблема, которую не решить простым присоединением к Академии всех медицинских наук даже вместе с физиологией.

Максим Борисов, 16.12.2010

 

Новости партнёров