Хронограф
18152229
29162330
310172431
4111825
5121926
6132027
7142128

<декабрь>

Путеводители

Ваше сосланное величество

Если упорно бороться с тяжкими обстоятельствами, обязательно поймаешь Фортуну за вихор, даже если шел по ложному пути

Типичный пейзаж самого южного австралийского штата — Виктория. Сбежав с места своего поселения в Новом Южном Уэльсе и двигаясь в сторону Сиднея, Уильям Бакли взял не то направление, забрел в эти места и чуть не умер от жажды. Фото (Creative Commons license): Trodel 

Десять гиней, чтобы посмотреть мир

Уильяму Бакли (William Buckley, 1780–1856), уроженцу английского городка Мартона в Восточном Чешире, рано пришлось взяться за работу — период беззаботной жизни парней из небогатых семейств в XVIII веке заканчивался обычно лет в двенадцать. Дома считали, что Уильяму очень повезло, когда его взяли укладчиком на кирпичный завод. В его обязанности входила выкладка на поддоне прессованных глиняных заготовок перед тем, как их отправят в печь. Но сам Бакли судьбу свою удачной не считал. Работа была тяжелой и скучной, а ему хотелось повидать мир, ведь дальше, чем на тридцать миль от родного города, он никогда не удалялся.

Какое-то время молодому Бакли приходилось мириться со своей долей, но когда в 1796 году ему стукнуло 16 лет, он решил, что с него хватит. А судьба уже сама искала его в лице армейских вербовщиков, шнырявших по английским городкам и селениям. Им нужны были как раз такие парни, как Уильям: молодые, крепкие, из бедных семейств, готовые рискнуть. Поэтому, когда, наконец, случай свел Бакли с таким наборщиком рекрутов, дело у них сладилось очень быстро. Угостившись в ближайшем пабе за казенный счет, Уильям подписал нужную бумагу, вербовщик вручил ему 10 гиней, и уже через несколько дней рядовой Бакли был в лагере новобранцев 4-го Королевского пехотного полка (4th King's Own Regiment of Foot).

Спустя три года часть, в которой служил Бакли, перебросили на континент для войны с войсками республиканской Франции. В первом же сражении на территории Голландии молодой человек был тяжело ранен. Его переправили обратно в Англию, а после излечения признали негодным к службе. Но даже оказавшись не у дел, Уильям не пожелал вернуться под отчий кров. Он брался то за одно, то за другое и в конце концов устроился надсмотрщиком на кирпичный завод. Там с ним приключилась «неприятная история» — его поймали на скупке краденного. Бакли отдали под суд, который приговорил его к высылке на четырнадцать лет в Австралию — в провинцию Новый Южный Уэльс, что на юго-востоке континента.

Свобода рядом — всего 1000 км

В октябре 1803 года, проделав тяжелый шестимесячный путь в трюме корабля «Калькутта», партия каторжников, среди которых был и Бакли, оказалась на австралийском берегу, где им предстояло основать колонию и жить без права возвращения в метрополию. С корабля им выдали самые необходимые инструменты и приспособления для обустройства, а также припасы на первое время. Всё остальное они должны были сделать сами. Засучив рукава, колонисты принялись за дело. Поскольку в Англии Бакли был причастен к производству кирпича, то и в Австралии его отправили на этот фронт работ.

Уильям Бакли в эпоху своего «царствования». Дротики и бумеранг в его руках — это знаки власти, а не боевое оружие. Фото: National Library of Australia

Среди ссыльных были разные люди: кто-то увидел в выпавших на долю испытаниях шанс наконец-то зажить честной жизнью, кто-то просто смирился со своей участью, не возлагая никакой надежды на будущее, а кому-то вся эта канитель на диком берегу надоела, едва начавшись. К последним принадлежал и Уильям.

Он нашел ещё пяток таких же, как он сам, недовольных, и стал готовить с ними побег. Слабо зная географию, Бакли и его сообщники были уверены в том, что где-то совсем недалеко от их поселения находится порт Сидней, где можно сесть на корабль, идущий в Америку. Ссыльные и не подозревали, что от Сиднея их отделяет почти тысяча километров. Но как бы там ни было, в декабре 1803 года побег удался. Солдаты, посланные им вслед, вернулись ни с чем. Правда, особенно они и не усердствовали: в этих диких краях, как они полагали, бежать было всё равно некуда.

Беглецы запаслись в дорогу вяленым мясом, хлебом, взяли котелок, ножи, огниво, а кроме того — ружье, запас пороха и пуль. Но их затея изначально была обречена на провал: отряд Бакли взял не то направление. Вскоре ссыльные дошли до какого-то озера. Побродив по его берегам несколько дней, беглецы так и не решили, в какую сторону им податься.

Когда кончились продукты, беглецы совсем затосковали, и через некоторое время пошли разговоры о необходимости вернуться на побережье и принести повинную голову. «Накажут за побег плетьми, так что же? Дело привычное! — рассуждали они. — Не повесят же… И не сошлют. Дальше ссылать и так некуда, мы же в Австралии». Когда все его товарищи решили вернуться, Уильям идти с ними не пожелал, но его не стали неволить. «Возвращенцы» оставили ему ружье, пороховой запас и котелок, попрощались и отправились восвояси.

Оставшись один, Бакли не унывал: он выкапывал съедобные корешки, рвал молодые побеги растений, иногда ему удавалось подстрелить дичь, а воду он брал из речек и ручейков, попадавшихся на пути. Но через неделю местность, по которой он шел, сильно изменилась, а на восьмой день Уильям понял, что зашел в какую-то пустыню: днем стояла страшная жара, и ему несколько дней кряду не удавалось найти ни капли воды. Наконец он так обессилел от жажды, голода и палящего солнца, что рухнул без чувств, думая, что больше уже не поднимется. Но тяжелый обморок сменился глубоким сном, а утром прошел небольшой дождь и беглец смог утолить жажду.

Немного ободрившись, Уильям пошел дальше и через несколько часов набрел на оазис — рощицу дикого вишенника, разросшегося вокруг ручья. Бакли напился воды, нарвал диких вишен и решил устроить привал, чтобы прийти в себя. Он соорудил шалаш, насобирал ракушек и наловил рыбы. Однако через несколько дней эту идиллию нарушил визит большой группы австралийских аборигенов-охотников, которые подкрались к шалашу англичанина, когда тот спал.

Они схватили Уильяма и повели в свою деревню, но по пути сделали привал, и в первую же ночь Бакли, пользуясь сном часовых, поставленных его охранять, сбежал. Лишь обретя свободу, он понял весь ужас своего положения: без еды, без оружия, один в дикой местности… Казалось, он был обречен на погибель. Однако Бакли был крепким малым, неприхотливым, выносливым и не склонным к панике. Не день и не два он плутал по девственным зарослям австралийских лесов. Так прошло несколько месяцев его одиноких странствий, и Бакли совсем одичал от такой жизни.

На что годится нож вождя

Но в один из дней скитаний ему сказочно повезло — в лесу он наткнулся на какой-то холмик, в который был воткнут прекрасный большой нож. Это было настоящее чудо — нож в этой безлюдной местности! Ошалевший от счастья Бакли долго рассматривал находку, а потом прикорнул возле холмика. Проснулся Уильям от неприятного ощущения, почувствовав, что на него кто-то смотрит. Открыв глаза, Бакли увидел на краю лесной поляны четыре застывшие чернокожие фигуры.

Австралийские аборигены с юго-восточного побережья континента. Бакли зря пугался: племена, жившие в этих краях, никогда не были каннибалами. Фото из архива Библиотеки Конгресса США

На него таращились в немом изумлении двое мужчин с копьями в руках и две женщины с плетеными корзинками. Дикари явно не собирались нападать — наоборот, обнаружив, что Бакли проснулся, стали протягивать руки и смотреть на Уильяма почти умоляюще. Ничего не понимающий Бакли взял в руки нож и попытался встать, приняв грозный вид, но силы оставили его и он пошатнулся. Аборигены тут же бросились к нему, почтительно подхватили под руки и аккуратно  куда-то понесли. Ничего не соображая и не имея сил сопротивляться, Уильям было решил, что его непременно убьют и съедят: про австралийских людоедов много болтали на корабле, пока их везли в Австралию.

Когда аборигены привели Уильяма в свою деревню, расположившуюся у берега океана, они стали что-то кричать высыпавшим из хижин соплеменникам. Послушав их, туземцы вдруг пали ниц пред грязным, оборванным, заросшим дикой бородищей и косматой шевелюрой англичанином. Потом для мистера Бакли началась какая-то восточная сказка: его купали, обтирали маслами, кормили и поили. Молодые женщины ловили любой его взгляд и жест. Он никак не мог взять в толк, почему эти люди с ним обращаются, как с божеством? Однако он скоро освоился и принимал почести, как должное.

Всё прояснилось, когда Уильям выучил язык аборигенов. Оказалось, что судьба сыграла с англичанином ещё одну занятную шутку: туземцы, жившие на берегу залива Порт-Филлип (к юго-западу от Мельбурна), приняли его за своего воскресшего вождя, вернее за его дух, вернувшийся из мира мертвых в облике странного белого бородатого человека. Оказалось, что Уильям в лесу набрел на могилу предводителя племени, в которую был воткнут его охотничий нож. Когда четверо туземцев, назначенных ухаживать за могилой, наткнулись на спящего возле погребального холмика диковинного человека с ножом вождя в руке, что могли подумать эти люди, вера которых не позволяла трогать вещи покойного во избежание мести со стороны его духа? Конечно же, они решили, что Уильям — это реинкарнация их вождя, только так могли они объяснить себе, почему в его руках оказался нож из могилы. Бакли так и называли — Муррангук, «вернувшийся мертвец».

Разобравшись, что к чему, Уильям Бакли не стал разубеждать аборигенов в их ошибке. Он просто стал править «своим» народом, слушавшимся и почитавшим его. Опыт надсмотрщика на кирпичном заводе и испытанные на собственной шкуре приемы сержантов королевской армии весьма пригодились Бакли, и он вполне успешно управлял племенем охотников, рыбаков и собирателей. В своем новом качестве Уильям облачался в одежды из лучших шкур, каждый день пировал, составил себе гарем из десятка красавиц и женился на дочери местного вельможи, чем ещё более укрепил свое положение.

Сказка длиною в тридцать лет

Со временем Бакли вполне одичал и почти забыл английский язык. Целых тридцать лет он жил себе и жил, вполне довольный собою и тем, что его окружало. Но однажды вся эта сказка закончилась. К берегу, на котором правил Бакли, подошел большой корабль, на мачте которого развивался британский «Юнион Джек». Увидав сине-красный флаг далекой родины, Бакли словно очнулся — ему вдруг так захотелось обратно в цивилизованный мир, что роль полубога у дикарей стала ему совершенно невмоготу. Однако, отлично зная повадки своих подданных, просто так броситься к англичанам Билли не решился. С похвальной предосторожностью хитроумный правитель племени объявил, что посетит большую пирогу пришельцев с официальным визитом, дабы выяснить их намерения.

В сентябре 1835 года Уильям Бакли был амнистирован, а в 1836 году получил должность переводчика с языка аборигенов. Фото:State Library of Victoria

На борт корабля он прибыл в лучших нарядах, сопровождаемый всеми «официальными лицами» своего народа, так что англичане не узнали в нем соотечественника. Лишь уединившись с капитаном в его каюте, Бакли, с трудом припоминая и коверкая слова, растолковал моряку, кто он такой, и просил увезти его. Капитан, потрясенный его историей, спрятал Уильяма в трюме и приказал сниматься с якоря, прежде велев выкинуть за борт «официальных лиц», прибывших с Бакли.

Экс-вождя доставили туда, где только что начинали строить город Мельбурн. По ходатайству капитана все прежние грехи Бакли, включая побег с места ссылки, было решено списать «за давностью лет». Прагматичные колонисты решили использовать уникальный опыт Уильяма в общении с аборигенами, и Бакли определили на должность переводчика при местной администрации.

Постепенно Уильям Бакли вновь выучился жить как цивилизованный человек, но на месте ему по-прежнему не сиделось. В 1837 году он перебрался на остров Тасмания, поселившись в её столице —  Хобарте. Там он стал агентом общества, помогающего эмигрантам, познакомился с вдовой английского негоцианта и женился на ней. Так Уильям Бакли вступил в третий, завершающий этап своей жизни, продлившийся целых девятнадцать лет, прожитых в полном достатке и уважении со стороны окружающих. В 1852 году его подробный рассказ о своих приключениях был записан и издан отдельной книгой («Life and Adventures of William Buckley»), которая сразу же приобрела популярность и позже несколько раз переиздавалась. Умер Бакли в 1856 году, в возрасте 76 лет.

Валерий Ярхо, 18.03.2010

 

Новости партнёров