Хронограф
18152229
29162330
310172431
4111825
5121926
6132027
7142128

<декабрь>

Путеводители

Наскальные подсказки из каменного века

Башкирия, возможно, и не родина слонов, но мамонты и бизоны тут точно водились

Зимой горнолыжный курорт Абзаково, что на юго-востоке Башкирии, становится местом поломничества десятков тысяч лыжников. Канатная дорога работает и летом, так что каждый желающий может совершить получасовое «восхождение» к вершинам Уральских гор, потратив при этом минимум сил. Фото автора

Желая сделать комплимент Башкирии, её нередко называют маленькой Швейцарией. Это, по меньшей мере, странно. Прежде всего потому, что по площади Башкирия в 3,5 раза больше Швейцарии. К тому же, она гораздо разнообразнее упомянутой европейской страны и по природным условиям. Четыре географические зоны умеренного пояса — смешанные леса, широколиственные леса, лесостепь и степь — соседствуют в её пределах. Богатейшая флора и фауна. Пейзажи так отличаются в разных частях республики и сменяются столь стремительно — скалистые горы долинами озёр, пышные леса лысыми холмами, — что невозможно порой поверить, что находишься в одном и том же регионе. В годы студенчества мне удалось освоить «восточное направление» — мы с друзьями нередко ездили в горы в соседнюю Челябинскую область. А последний свой визит в родные края я решила посвятить направлению южному, и отправилась путешествовать вдоль хребта Уралтау.

Одним из пунктов назначения был заповедник Шульган-Таш в Белорецком районе, в четырёхстах километрах от Уфы. До этого места обычно добираются двумя способами — сплавляются по реке Белой (она же Агидель) или же пробираются на машине. Причём большинство приезжающих предпочитает первый вариант. Последние 35–40 км до заповедника приходится ехать по грунтовке, и это довольно неприятно — мелкий щебень летит в разные стороны, оставляя на кузове маленькие вмятины. Дорогу строят, но проложить 40 км асфальта сквозь непроходимый лес — дело непростое и требующее времени.

Сам путь до заповедника заслуживает отдельного рассказа. Вокруг — сотни километров густых лесов, холодные горные ручьи, озёра. Поднимешься по серпантину на очередную вершину — открывается потрясающий вид. А потом снова спуск по вьющейся асфальтовой ленте с коварными поворотами на 180 градусов. Для водителя это целая пытка: всё вокруг завораживает своей первозданностью, разыгравшееся воображение рисует неизвестных науке обитателей лесов и пещер, но на фантазии и любование не отвлечёшься, дорога слишком сложна.

Пустые дороги облюбовала домашняя скотина. Приходится ехать очень аккуратно, чтобы никого не потревожить. Фото автора

Пересекли Уралтау и выехали на равнинную местность. В этих местах свои особенности. Транспорта мало, людей тоже, так что деревенский скот пасётся сам по себе, без всякого присмотра. На лавочках автобусных остановок вальяжно развалились козы, посреди дороги, аккурат на разделительной полосе, бурёнка кормит телёнка, и нет-нет какая-нибудь прыткая кобыла с суицидными наклонностями, заслышав гул двигателя, выбежит из кустов на проезжую часть. Объезжай как знаешь!

Пещерная живопись

Главная достопримечательность заповедника — одноимённая пещера. Этот уникальный памятник природы долгое время называли в научной литературе Каповой пещерой, и только в последние десятилетия ей вернули изначальное, древнее название.

Возраст пещеры около миллиона лет. Первые же научные сведения о ней принадлежат географу Петру Ивановичу Рычкову (1712–1777), который побывал в этих краях в 1760 году и оставил чрезвычайно красочное описание подземных залов, гротов и натечных образований.

Интерес к этому природному памятнику возрос после того, как в 1959 году в пещере были найдены красочные палеолитические изображения животных. Это стало важнейшим открытием, поскольку до этого считалось, что рисунки такого рода, датируемые эпохой палеолита, — феномен, присущий ограниченному региону на территории Франции и Испании (пещеры Ляско, Альтамира, Шабо...). Открытие в Башкирии опровергло это мнение. Что интересно, тогда, полвека назад, в журнале «Вокруг света» была опубликована статья, посвящённая этому открытию, с записками одного из участников экспедиции — кандидата биологических наук Александра Владимировича Рюмина.

В пещере Шульган-Таш было обнаружено и скопировано три с лишним десятка рисунков, выполненных красной охрой и располагающихся на среднем и верхнем её ярусах. Среди рисунков — изображения мамонтов, диких лошадей, носорога, бизона, стилизованные геометрические фигуры. Все животные переданы в реалистичной манере. Исследования показали, что эти картины созданы между XII и X тысячелетиями до н.э. Расположение и содержание рисунков позволяет предположить, что пещера в древности была святилищем людей палеолита. Каждый зал с рисунками был частью этого святилища и выполнял свою функцию.

Чтобы сохранить оригинальные наскальные рисунки эпохи палеолита и в то же время удовлетворить любопытство посетителей, в одном из залов пещеры Шульган-Таш были сделаны точные копии. На этом рисунке все животные бегут в одну сторону, а маленький мамонтёнок бежит в противоположном направлении. Предполагают, что он был нарисован первобытным левшой. Фото автора

У башкир сохранилось множество преданий, поверий и сказок, связанных с пещерой Шульган-Таш и с озером Шульган, расположенным у подножья пещеры. Согласно одному из них, озеро Шульган возникло из остатков моря-потопа, который устроили дивы, причём чаша озера образовалась, когда хозяин подземного мира Шульген ударил посохом о землю. Пещера носит его имя, хотя это один из главных отрицательных персонажей ряда древнейших эпосов Южного Урала: «Урал-Батыр», «Акбузат», «Кара-Юрга».

В эпосе «Акбузат» об озере Шульган сказано так:

Когда водяной падишах начал проигрывать битву, он отыскал бездонный омут и нырнул в него. Дна у того озера нет, оно сливается с большой подземной рекой. … Того падишаха звали Шульгеном. Поэтому и озеро стали называть Шульген.

В эпосах «Акбузат» и «Урал-батыр» описываются человеческие жертвоприношения озеру Шульган. В жертву подводному миру принято было приносить самых красивых девушек.

Знаменитый лексикограф, врач и натуралист Владимир Иванович Даль, побывавший в пещере в 1834 году, описал её весьма точно:

Она вся ещё не исследована и состоит из множества отдельных больших и малых пещер, связанных переходами, оконцами и трещинами. Подземные палаты эти шириною от двух, трех и до 12 сажен вышиною, между тем как тут и там надо пробираться ползком. Известковые капельники образуют на полу и на сводах дивные изваяния, подающие башкирам повод к новым басням. Тут есть ключи, озёра, пропасти, подземные горы, огромные самородные своды, ступенчатые лестницы, погребальный одр из капельника, и вокруг шесть огромных шандалов со свечами из той же известковой накипи. В стенах и сводах есть отверстия, ведущие в верхние и боковые ярусы пещеры. В подземелье обитало когда-то особое племя людей, о котором рассказывают много дивного. Там же нередко укрывались джинны, дивы и дьюпари. Во время смут и возмущений башкиры спасались в подземелье этом с семействами и имуществом.

Сегодня, увы, посетители могут увидеть лишь несколько залов — остальные законсервированы. В зал с оригинальными рисунками тоже не пускают — те рисунки, что нам показали, в действительности всего лишь точные копии.

Пещера Шульган-Таш — одна из крупнейших карстовых пещер на Южном Урале. Её общая протяженность свыше двух километров. В галереях и залах, расположенных на трёх уровнях, разный внутренний пещерный микроклимат. Каждому ярусу свойствен собственный режим температуры, влажности и циркуляции воздуха. Вход в пещеру проходит через огромную, сорокаметровую арку. Фото: Лейсан Бикмурзина

К тому же до сих пор не все этажи пещеры изучены полностью — спелеологам тяжело проходить по залам и переходам второго этажа, на каждом шагу подстерегает опасность — узкие и глубокие расщелины, обрывы. В Шульган-Таш был обнаружен самый большой в Европе (около 400 м в диаметре) «сильфон» — полость, заполненная водой без воздуха.

Всё же признаюсь, что сама пещера должного впечатления на меня не произвела. По красоте она сильно уступает Новоафонской пещере в Абхазии, где мне удалось побывать пару лет назад. Там и каменные медузы, и свисающие со стен сталактитовые «сосульки», и застывшие волны известняка, и коренастые сталагмиты, и даже огромный каменный водопад.

Однако значимость и археологическую ценность Шульган-Таш не оспоришь. Каких-то 12–14 тысяч лет назад здесь — вот на этой самой лужайке, где я развалилась, чтобы погрызть яблоко, — паслись бизоны, мамонты, носороги… А в кустах, должно быть, сидели голодные первобытные люди и высматривали себе жертву — может, бизона поупитаннее, а может, какого-нибудь хромоногого носорога. Охотились, готовили пищу, шли в пещеру, молились там своим богам, рисовали охрой, совершали ритуалы.

Кстати, как раз во время моего приезда в заповеднике царило непривычное оживление. Дело в том, что в июле этого года в зале с наскальными рисунками было найдено несколько человеческих черепов. Раскопки проводила кафедра археологии истфака МГУ. Скорее всего, эти черепа — останки знатных людей племени, служителей культа. Учёные надеются, что дальнейшие исследования позволят ответить хоть на часть вопросов, связанных с бытом древнейших племён.

Липкое дело

Ещё одна гордость заповедника — мёд. Он был и остаётся одной из главных визитных карточек региона — такой же, как шоколад Швейцарии или сыр Франции. По одной из версий, даже само название башкирского народа происходит от тюркских слов «баш» (голова) и «корт» (пчела).  

Демонстрационные борти. Обычно их укрепляют на высоте 4-10 метров, работать с ними непросто. Поэтому бортевики делают это в паре и применяют традиционные, проверенные временем, инструменты: кирам (кожанный ремень для влезания), лянге (подставка для ног), солокбалта (топор), аркатау (специальная верёвка). Фото автора

Бортничество было традиционным занятием башкир с давних времён, но сегодня оно сохранилось только в Бурзянском районе, на территории заповедника Шульган-Таш и заказника Алтын-Солок. Этот традиционный для местного населения лесной промысел, не выдержав жёсткой конкуренции с рамочным ульем, угасал уже в начале XX века. Даже в условиях заповедника в какой-то момент осталось не более двадцати заселённых бортей. Сегодня же всеобщими усилиями бортничество стало оживать. Как нам сообщили сотрудники заповедника, на территории Шульган-Таш сейчас около шестисот действующих бортей. Борть — это естественное дупло или изготовленное из отрезка бревна и подвешенное на дереве, в котором пчёлы устраивают улей.

Изготовление борти — работа трудоёмкая, требующая особых навыков. Делаются борти обычно в сосне, реже — в дубе. В стволе дерева, которое должно быть толщиной не менее 60 см и высотой 20–25 метров (т. е. довольно старым), на высоте 4–10 м от земли особыми инструментами выдалбливают дупло внутренним диаметром 30–40 см, углубляясь в древесину на 90–120 см. Прямоугольное отверстие, через которое пчелы будут проникать внутрь («леток»), имеет меньшее сечение.

Подготовленную борть оставляют на один-два года для просушки, после чего её внутреннюю поверхность очищают от смолы, удаляют мусор и закрепляют полоски сотов. Лишь после этого борть готова к естественному заселению пчёлами. Одна борть может дать от 5 до 30 кг мёда. Бортевое дерево — это недвижимая собственность бортевика, которая передается по наследству из поколения в поколение. Найти «дичок» — естественное дупло, заселенное пчелами — большая удача, которая выпадает не каждому! Мёда в таком дупле гораздо больше, ведь он копится годами.

Сохранить бортничество крайне важно — и не из практических соображений: мёд из рамочных ульев мало чем уступает мёду из борти. Бортничество — это элемент национальной культуры башкир, часть многовековой истории народа. В последние годы идею развития бортничества стали активно поддерживать международные природоохранные организации, увидевшие в нём вид «щадящего» природопользования, воздействие которого на естественные экосистемы минимально. Заповедник даже получил от Глобального экологического фонда (Global Environment Facility) грант на исследование генетических особенностей уникальной бурзянской пчелы.

Бурзянка настоящая труженица: она очень усердна в сборе, работает в любую погоду, кроме сильного дождя, рано пробуждается весной и, что немаловажно, — удивительно устойчива к холодам: ведь бортевые семьи зимуют прямо в дупле, где только тонкий слой древесины отделяет их от суровых уральских зим с сорокаградусными морозами. К сожалению, сейчас уникальная пчела находится на грани исчезновения.

Обо всём этом нам рассказали сотрудники заповедника. Здесь и пасека, и музей мёда, даже борти — и те выставлены напоказ. Ну, а местной липкой продукцией можно полакомиться в небольшом кафе на въезде.

Обычно до Шульган-Таша сплавляются по Белой. Но к августу она мельчает настолько, что её можно перейти вброд. Фото автора

Шульган-Таш — это гордость Башкирии, но отнюдь не единственная! На территории Южного Урала немало мест, заслуживающих пристального внимания. Так что остаётся только сесть в машину и ехать дальше, мысленно прокладывая на карте дальнейший маршрут.

Кстати, во время поездок по Южному Уралу мне удалось разрушить сразу два стереотипа. Первый касался отменного качества башкирских дорог. Опытным путём было установлено, что это не так — дороги преимущественно неплохие, но и приводить их в пример не хотелось бы. Второй стереотип — на башкирских дорогах полно сотрудников ДПС, и очень суровых.  По всей видимости, они предпочитают федеральные трассы — М7, к примеру. А нам за несколько дней поездок по югу не повстречался ни один. Действительно, на кого здесь накладывать штрафы — не на коз же с коровами, регулярно нарушающих ПДД.

Элла Бикмурзина, 08.09.2009

 

Новости партнёров