Хронограф
18152229
29162330
310172431
4111825
5121926
6132027
7142128

<декабрь>

Путеводители

Над Шелковым путем безоблачное небо

Синьцзян занимает одну шестую территории Китая, а его относительно немногочисленное население спорадически мечтает о независимости

Такла-Макан — одна из крупнейших песчаных пустынь мира. Ее длина с запада на восток превышает 1000 км, а ширина — 400 км. Общая площадь ее песков — 300 тыс. км². Фото (Фотобиблиотека ВС): Дмитрий Виноградов aka ponaehal

Уйгурский фактор

Синьцзян — это огромная территория, расположенная у самой западной границы Китая, большую часть которой занимают пустыня Такла-Макан и горы Восточного Тянь-Шаня. Официально этот край называется Синьцзян-Уйгурским автономным районом (СУАР). Как следует из названия, этническое большинство здесь составляют тюрки-уйгуры. Однако помимо уйгуров в СУАР живут маньчжуры, казахи, киргизы, дунгане, таджики и монголы. 93% населения — мусульмане. Идеи исламского радикализма и сепаратизма не обошли их стороной, и поэтому на большей части КНР к синьцзянцам относятся с той же подозрительностью, как к «лицам кавказской национальности» в России.

Однако в Синьцзяне много и ханьцев, как называют себя собственно китайцы. Правительство всячески оказывает помощь тем, кто приезжает в СУАР из центральных областей страны, стараясь разбавить сепаратистски настроенных уйгуров. Уровень жизни на этой территории до сих пор довольно низок, и к чести Китайской коммунистической партии надо признать, что она прилагает немалые усилия для его подъема — еще одна мера против политического радикализма.

В разные эпохи Синьцзян или его отдельные территории пытались освободиться от власти Китая. Здесь появлялись и исчезали маленькие города-государства, вроде Гаочана, или огромные степные империи, такие как Тюркский и Уйгурский каганаты. На этом в свое время пытались играть Россия и Англия, стремившиеся максимально ослабить Китай. Так, в 1862 году они поддержали местного военного губернатора Якуб-бека (1820–1877), который провозгласил Кашгар — самый крупный и самый «мусульманский» город Синьцзяна — столицей независимого государства Джетышаар. Правда, позже ситуация изменилась. Когда с 1944 по 1949 год в СУАР бушевало очередное восстание, и даже была провозглашена Восточно-Туркестанская Революционная республика, просьбы сепаратистов о поддержке, адресованные СССР, остались не услышанными: Китай в те годы был одним из главных наших союзников.

Жители Синьцзяна чертами лица, одеждой и языком гораздо больше похожи не на обитателей Китая, а на жителей Средней Азии. Фото (Фотобиблиотека ВС): Дмитрий Виноградов aka ponaehal

Китайская Казань

Свое путешествие по Синьцзяну я начал с Кашгара — самого загадочного и древнего города в этих краях, помнящего ещё Великий шелковый путь. Он находится на самом западе Китая, вблизи границ Киргизии, Таджикистана, Афганистана, Пакистана и Индии. Благодаря своему выгодному положению на пересечении караванных путей Кашгар всегда был важным торгово-перевалочным пунктом, а также китайским форпостом на переднем крае империи — именно в этом качестве он упоминается уже в документах династии Хань, правившей Китаем две тысячи лет назад (III век до н.э. — III н.э.).

Сегодня Кашгар является своего рода мусульманской культурной столицей КНР — примерно, как Казань в России. По статистике, 92% населения города — мусульмане. Говорят, что Кашгар украшают 9000 мечетей. С учетом того, что среди них много крошечных зданий, это не кажется преувеличением. В самом центре города находится просторная площадь, напоминающая размерами Тяньаньмынь, с огромной статуей Мао Цзедуна (Máo Zédōng, 1893–1976). Это самое большое изваяние вождя во всем Китае — так власти решили напомнить кашгарцам, в какой стране они живут.

Если сердце Синьцзяна — это Кашгар, то сердце самого Кашгара — старый город, окружающий мечеть Ид Ках, самую большую и старую мечеть во всем Китае (1442). В Ид Ках может поместиться до двадцати тысяч верующих! Но по праздникам всем все равно не хватает места, и тогда не поместившиеся стелют свои коврики прямо на площади. Это кашгарцам ещё повезло, что женщины в Средней Азии в мечети не ходят — они молятся дома. Иначе количество желающих попасть в Ид Ках было бы раза в два больше.

У главной кашгарской мечети есть ещё одна особенность: над большей её частью отсутствует крыша — только стены, огораживающие просторный тенистый двор. Действительно, зачем крыша в таком сухом климате? Она закрывает лишь одну двадцатую часть постройки, прилегающей к михрабам — нишам в стене, обращенной к Мекке. Здесь красивые резные колонны поддерживают красочный потолок.

Вокруг мечети начинаются симпатичные, хотя и пыльные лавочки ремесленников и торговцев антиквариатом. Я купил грубо отлитую, но зато явно старую масляную лампу и пару экземпляров знаменитых красных цитатников Мао, изданных в шестидесятых многомиллионными тиражами.

А дальше открывается старый город. Это кварталы двухэтажных хибар, на первом этаже которых обычно располагаются кофейни, магазинчики, парикмахерские и кузницы. Вторые этажи — жилые. Тут и там развалюхи перемежаются небольшими мечетями — это настоящие мужские клубы, где сосредоточена вся общественная жизнь. Сюда приходят для общения не только с Аллахом, но и друг с другом — обсудить, кто женился, а кто умер, у кого родился ребенок, кто какую удачную сделку провернул. Нельзя не сказать и о кашгарских базарах, тем более, что само слово пришло к нам из уйгурского языка. Главный городской рынок называется Екшенба. Вот уже много веков здесь собираются торговцы из Китая и соседних стран. А по воскресеньям в другом конце Кашгара работает базар животных, куда крестьяне из окрестных сел пригоняют лошадей, коров и верблюдов.

Пароль: «Мухаммед»

На окраинах Кашгара жилые кварталы становятся более просторными. Но здесь живут только состоятельные семьи. Обычным кашгарцам не по карману отдельный дом с прилегающим садом. С улицы, впрочем, ни сада, ни дома не видно — они отгорожены глухими серыми стенами. А вот дверь в стене обязательно должна быть богатой и нарядной — это тоже предмет гордости владельца дома и показатель его социального статуса.

Секреты кузнечного мастерства в Кашгаре сохраняются со времен Средневековья, передаваясь от отца к сыну. Фото (Фотобиблиотека ВС): Дмитрий Виноградов aka ponaehal

Где-то в глубине этого «частного сектора» прячется мавзолей Абаха Ходжи (построен ок. 1640). Здесь захоронены пять поколений правителей средневекового Кашгара — всего 72 человека. Как следует из названия, мавзолей построил правитель города и известный толкователь Корана Абах Ходжи. Первым здесь был похоронен его отец — суфий Юсуф Ходжа. Туристам здесь обычно показывают могилу принцессы Ипархан (Iparxan), или Сяньфэй (Xiāngfēi, ум. 1788), внучки Абаха Ходжи. Ипархан — героиня местных преданий. Из политических соображений её выдали замуж за пекинского императора Цяньлуна (Qianlong, 1711–1799). Ипархан прожила в Запретном городе в Пекине 30 лет, тоскуя по родине, куда вернулась только после смерти, чтобы быть захороненной в семейном склепе.

Рядом с мавзолеем стоит мечеть Джаман. Немусульман сюда не пускают, но всегда можно назваться приверженцем веры Мухаммеда — проверять факт обрезания никто не станет. Джаман построена сравнительно недавно, в 1873 году. Её главная достопримечательность — 62 деревянные резные колонны, среди которых нет ни одной повторяющейся. Рассказывают, что для строительства мечети со всего Синьцзяна свезли лучших мастеров, каждый из которых вырезал свою колонну.

Вокруг мечети Джаман и мавзолея Абаха Ходжи расположено старое мусульманское кладбище. Быть захороненным на нем считается очень престижным. Смешно вспоминать, как таксист-ханец, не зная как попасть к мавзолею, привез меня на задворки кладбища. Рискуя провалиться в какую-нибудь старую могилу, я пробирался к мавзолею и в какой-то момент эффектно вынырнул из-за очередного надгробия прямо под объективы японских туристов. Кажется, я их напугал — возможно, они приняли меня за демона из потустороннего мира. Но зато мне не пришлось платить за вход — ведь охрану и кассы я обошел с тыла.

В окрестностях Кашгара тоже немало интересного. Мне, например, запомнились средневековые глиняные пагоды Мор — предки современных уйгуров были адептами буддизма, проникшего к ним из Индии по Шелковому пути. Запомнилась и сельская дорога к пагодам. Каждые пять минут мы натыкались на очередной блокпост, состоящий из наваленных на дорогу мешков с песком и навесов. Под навесами прятались от солнца какие-то «хунвейбины»: тощие ханьцы в нелепой, висящей мешком военной форме, вооруженные одними только бамбуковыми палками. На полном серьезе они осматривали нас и нашу машину — ведь Синьцзян не только сепаратистский, но и пограничный район.

Жительницу Турфана, пришедшую к кяризу за водой, изображает кукла. А вот кяриз самый настоящий. Фото (Фотобиблиотека ВС): Дмитрий Виноградов aka ponaehal

Огненная земля

В другом, восточном конце СУАР, в полутора тысячах километрах от Кашгара, есть ещё один старинный город — Турфан. Как и Кашгар, Турфан стоял на Шелковом пути. Город расположен в Турфанской котловине, окруженной горами. Это одно из самых низменных мест на земле. Собственно, «турфан» с монгольского так и переводится — «самое низкое место». Летом здесь ужасная жара — доходящая до 50 °С, когда вся котловина превращается в огромную сковородку. Из-за этого Турфан часто называют огненной землей. Но, с другой стороны, здесь есть все условия для разведения фруктов и ягод, в частности, винограда — из него даже делают вино, правда, на мой вкус, слишком кислое.

Неудивительно, что жара и засуха вынуждали местных жителей разными способами решать проблему водоснабжения. В конце концов была создана система кяризов (ганатов) — самая впечатляющая достопримечательность Турфана. Некоторые исследователи даже сравнивают масштабность турфанской кяризной системы с Великой китайской стеной. Кяризы — это подземные каналы, доставляющие воду в долины с гор. Их протяженность — не один десяток километров. В каналы вода поступала с помощью хитроумной системы колодцев, доходивших до грунтовых вод, а также с ледников и из горных озер. Общая протяженность только сохранившихся участков системы составляет ни много ни мало 5 тыс. км.

В оазисах каналы разветвлялись на множество мелких канальчиков, а глубоко под землей, куда не доходит зной, были сделаны водохранилища. На улицах и в домах Турфана стояли колодцы, с помощью которых можно было набрать воды прямо из кяриза. В общем, гениально, просто и очень удобно. Сейчас в Турфане для осмотра доступны два довольно длинных фрагмента системы. Они превращены в настоящие подземные музеи.

Как и Кашгар, Турфан время от времени пытался выйти из-под китайского влияния. Мы уже упоминали о Гаочане — городе-государстве в Турфанском оазисе, в середине IX века объявившем о своей независимости. Но к концу XIII века, после многочисленных войн, город опустел, а его земли вновь попали под китайское влияние. Развалины Гаочана находятся в 30 км от современного Турфана. Сохранились глинобитные валы, остатки дворцов, но главная достопримечательность — развалины большого буддистского храма с алтарем и ступой. Легенды утверждают, что в этом храме месяц жил и проповедовал известный в Китае буддистский монах Сюань Цзан (Xuánzàng, ок. 600–664), отправившийся по Шелковому пути на запад, в Индию, за священными сутрами.

В другой стороне от Турфана — развалины еще одного древнего города — Цзяохэ. Они, пожалуй, производят даже более сильное впечатление, чем Гаочан. Дело в том, что этот город был расположен на острове длиной в полтора километра. Правда, окружавшая Цзяохэ река давно пересохла, но и без нее можно представить, насколько неприступной выглядела эта крепость. Высокий остров-утес, на котором стоял Цзяохэ, возвышается над высохшим руслом метров на пятьдесят. Город был разрушен в конце XIII века в ходе длительной войны с Китаем. Из достопримечательностей сохранились пагоды, пересохшие колодцы и, самое любопытное, — детское кладбище.

Буддийское кладбище Байзыклик. До проникновения в Х веке ислама в Синьцзяне сосуществовали разные религии: буддизм, зороастризм, манихейство, несторианство и даосизм. Фото (Фотобиблиотека ВС): Дмитрий Виноградов aka ponaehal

Царство мертвых

Кстати, о кладбищах. Благодаря микроклимату Турфанского оазиса, в его сухих песках сохранились средневековые захоронения местной знати — настоящий клад для исследователей. Тела усопших мумифицировались, а фрески, и ткани сохранили свой цвет.

Так, недалеко от Гаочана находится очень любопытный комплекс таких захоронений — кладбище Астана (в переводе с тюркского — «столица»). Здесь с III по IX века хоронили жителей Гаочана — в основном знать. Всего в Астане обнаружено полтысячи фамильных склепов. Для туристов, правда, открыто всего три. Небольшая лестница ведет под землю, в рукотворные пещеры. Их стены украшены буддийскими росписями, рядом — ритуальные и бытовые предметы: керамика, изделия из шелка, статуэтки.

Росписи в могиле № 216 (все склепы для удобства пронумерованы), например, изображают шесть основных добродетелей буддизма. Так, голова человека с обвязанным ртом художественно воспроизводит одну из буддийских максим — «молчание — золото». Рядом изображена ещё одна голова — на этот раз с открытым ртом. Это, впрочем, расшифровывается вовсе не как «слово — серебро», о чем можно было бы подумать, а как призыв к борьбе с духовной ленью, «необходимость действовать».

На другом кладбище хоронили не в подземных склепах, а в скальных пещерах. Это погребальный комплекс Байзыклик. Подобные комплексы попадаются во многих регионах Китая — средневековые буддисты выбирали для захоронений живописные места на склонах гор у какой-нибудь реки. В пещерах — сначала природных, а потом и искусственных — устраивали могилы, расписывали стены фресками и высекали статуи. Правда, изображения, особенно лица будд и бодхисатв, сильно пострадали от мусульман: поскольку ислам запрещает изображать людей в религиозном искусстве, их замазывали или стирали. Во время Гражданской войны в России (1917–1922) эти пещеры подверглись ещё одному нашествию вандалов: здесь останавливались на постой отряды белых и красных, которые не отказывали себе в удовольствии поупражняться в остроумии, оставляя неприличные надписи на ликах бодхисатв.

Но настоящий символ Турфана — минарет Эмина. Его отличает необычная конусообразная форма. Внешняя сторона башни украшена узорами из фигурно уложенных кирпичей. Если задрать голову и поднапрячь зрение, можно насчитать 15 разных типов узоров. Минарет был назван так в честь правителя Турфана Эмина Ходжи (середина XVIII века). Свой пост он получил от китайской династии Цин за то, что во время Джунгарской войны (1755–1756) остался на ее стороне. Но построил минарет не сам Эмин, а его сын и наследник Сулейман — в знак благодарности отцу и правителям Пекина.

Вот так причудливо переплетается в этом удивительном крае буддизм и ислам, Средняя Азия и Китай, архаика и верность коммунистическим идеалам.

 

Дмитрий Виноградов, 14.07.2009

 

Новости партнёров