Хронограф
18152229
29162330
3101724
4111825
5121926
6132027
7142128

<апрель>

Путеводители

Нескромное счастье в маске маконде

Африка принимает людей из бумажных миров как пациентов, осматривает сначала, потом чистит им глаза и головы

Руины португальских укреплений. Первым европейцем, достигшим мозамбикской земли, был португальский путешественник Васко да Гама (Вашку-да-Гама, Vasco da Gama, 1460–1524). В 1498 году, на пути в Индию, он зашел в Мозамбикский пролив и высадился на его западном берегу. Португальцы построили здесь форты и установили полный контроль над морским путем в страны Востока. Фото автора

Моя Африка трогательная и самодельная. В ней всё танцует и брызжется, как в коробочке с чудесами. Моя Африка — это Мапуту — столица Мозамбика.

Постколониальное утро

Мапуту — квадратный, пыльный, весёлый. В 1781 году португальцы основали тут укрепленное поселение, которое назвали Лоренсу-Маркиш (Lourenço Marques) в честь находчивого португальского купца, который в 1544 году исследовал часть юго-западного побережья Индийского океана и организовал на месте будущего города факторию для торговли с местными племенами. Городок сначала был карманным, но после строительства в 1895 году железной дороги, соединяющей его с британской Южной Африкой (Капской колонией), сюда начали съезжаться предприимчивые люди со всей страны. Лоренсу-Маркиш раздулся в несколько раз и стал столицей португальского Мозамбика. Название Мапуту в честь реки, которая тут протекает, он получил в 1976 году, через год после обретения независимости. То есть как раз в то время, когда африканская власть стирала мстительными жестами все португальские имена с карт.

Сейчас тут рассвет. Город зевает мягкими звуками молитвы. Человек в куртке поливает асфальт, резиновая змея волочится по земле. Воздух пропитан солью, водой и сдобными запахами. Бархатисто-чёрные ткачики суетливо рассаживаются по веткам, их пение похоже на щекотку. Вот выходят на дорогу первые продавцы газет. Они магнетизируют взглядом машины, в которых сидят потенциальные читатели местной «Notícias» («Нотисьяш», «Известия»), мясистой папки газетной бумаги с полезной информацией вроде рассказа о том, как местная девочка съела суп из мёртвой курицы и сошла с ума.

— Паштеиш! — С такими криками по дороге проходят мальчишки в пёстрых бейсболках. Они несут подносы с булками или катят перед собой тележки, в которых дымятся всевозможные круглые и квадратные пироги, которые и есть паштеиш (pastéis). Печёные лакомства в это время дня востребованы в основном уличными работниками, но и случайный прохожий иногда купит пирожок–другой.

Африканский НЭП

Солнце запрыгивает на небосвод и замирает, а улица продолжает наполняться шумами и людьми. Шелестят школьниками шапы (chapa, местные маршрутки), мягкие женщины с песнями идут на работу, хлопают дверями фабрик трабальядоры, они же рабочие, плюхаются на коврики продавцы апельсинов. Город проснулся. Город загудел. Я ныряю в автомобиль и еду завтракать в небольшое кафе «Наутилус» («Наутилуш Паштелария», «Náutilus Pastelaria»), что припрятано надёжно от наводнений в центре города, на пересечении проспектов 24 Июля (Авенида 24 ди Жулью, Avenida 24 de Julho) и Джулиуса Ньерере (Авенида Джулиус Ньерере, Avenida Julius Nyerere). Паштелария — это что-то вроде нашей кондитерской. Напротив — столы ремесленников, так что я могу наблюдать через большие окна процесс создания первой за сегодня маски из чёрного дерева в стиле маконде. В этом кафе очень уютно по утрам и хорошо. Я заказываю свежий тост с тунцом (тоста-ди-атум, tosta de atum), стакан ароматного шоколада (шоколати кенти, chocolate quente) и рассматриваю укутанных в газеты бизнесменов, которые по утрам всегда тут.

Сад Влюбленных. Кто они, нынешние мозамбикцы? Этим словом объединены представители многих племенных групп. Самые многочисленные — северные племена макуа-ломве, они составляют 37% населения страны. На севере живут также яо, чева, ньяджа и маконде, прославившиеся своими удивительными масками. Южнее расселена вторая по численности этническая группа тсонга, составляющая 23% всего населения. Фото автора

Мапуту — космополит, одетый в африканский костюм, сшитый в Индии китайскими мастерами. Чтобы почувствовать город, стоит прогуляться по нему пешком. Самая длинная улица носит имя Владимира Ленина (Авенида Владимир Ленин, Avenida Vladimír Leníne). Название это местные жители произносят по правилам португальской фонетики, ставя в каждом слове ударение на последний слог — «Vladimír Leníne». Как ни странно, улица с таким названием — это торговая линия из маленьких индийских магазинчиков с одеждой, едой и всячинами. Горожане не выражают недовольства относительно такого засилья азиатских товаров. Многие тут помнят, как выходцы из Индии в своё время спасли местное население от ужасного голода, который случился в стране в 1990-х. Когда в 1992 году гражданская война между социалистами из Фронта освобождения Мозамбика (Frente de Libertação de Moçambique) и националистами из Мозамбикского сопротивления (Resistência Nacional Moçambicana) закончилась, тут совсем не было еды, по улицам ходили тощие дети с выпученными глазами, на дорогах валялись трупы, еду какую-либо было сложно достать. Тогда индийцы и привезли сюда рис, бобы и консервы.

Вдоль улицы Владимира Ленина также очень много торговцев овощами и фруктами. Женщины рассаживаются на цветастые пледы и продают ананасы, помидоры, салат и другую зелень. Кукурузу и кешью жарят тут же, на решётках. Если вам интересно, как из ядовитых яблок  вынимают орех, вы можете увидеть это здесь или на заводе по переработке кешью, работники которого время от времени бастуют из-за того, что хозяин не покупает им резиновые перчатки.

Железный дом и мапутский столб

А мы дошли до конца улицы и оказались в той части города, которая называется Байша (Baixa), то есть «низ». Во времена колониализма здесь был «тростниковый город», тут жили только мозамбикцы, а богатые белые люди располагались в верхнем районе, который называется Алту (Alto, «верх»). После обретения независимости это разделение пропало, и теперь на Байше можно увидеть безумную эклектику. На одной стороне тычется вогнутой крышей в облака пышное китайское посольство, рядом с ним блестит гигантский торговый центр, а через дорогу расположен суперзаброшенный парк, который приветствует посетителей старинной табличкой: «Под деревья не писать». Сворачиваем направо и попадаем в порт. Здесь хочется писать картины щетиной и маслом: столько тут диковинных лодочек и кораблей с самыми разными флагами. Отсюда уходят на экспорт тонны дикой креветки, лангустинов и всевозможной рыбы.

Прогуливаясь вдоль набережной, можно увидеть знаменитый мапутский столб. Сюда в былые времена привязывали серьезно провинившихся граждан. Если человек захлебывался во время прилива, считалось, что его вина доказана. Когда вода уходит, тут можно застать десятки стоящих пятой точкой к солнцу людей. Они вовсе не совершают какой-то магический ритуал. Нет, эти люди собирают белые кривые кругляшки — вкуснейшую пищу мелководную, которая называется тут амежоа (amêijoa, «ракушки»).

Когда океан уходит, в черте города искупаться не получится, но и когда он вернётся, тоже лучше этого не делать. Пляжи очень грязные, почти мусорные. Но если вам нестерпимо хочется поплавать, арендуйте машину и гоните на Марикуену (Marracuene), что в часе езды от города. Там настоящий дикий рай: Индийский океан с фигурными волнами и живностью, вроде медуз и скатов, которые одним ударом хвоста вырывают двадцать сантиметров мяса с человеческой ноги. Впрочем, скаты нечасто подносят своё эстетичное тело к берегу.

Общественный телефон. Только в 29,2 % домов провинции Мапуту проведено электричество, а водопровод есть у 37,5% населения. У 58,9% есть радио, а у 35,7% телевизор. Если к дому не подведено электричество, смотрят телевизор на батарейках или подключаются к соседской сети питания. Автомобиль есть у 6,8% населения, 11% имеют велосипед, 3,2% являются счастливыми обладателями компьютера, и 33, 8% не имеют ничего из вышеперечисленного. Фото автора

Гуляя пешком, вы не раз наткнетесь на причудливые достопримечательности Мапуту. Вот, например, на площади Рабочих (Праса-душ-Трабальядориш, Praça dos Trabalhadores) — похожий на дворец роскошный железнодорожный вокзал — Эстасуан-ду-Коминьюш-ди-Ферру-ди-Мапуту (Estação do Caminhos de Ferro de Maputo), построенный по проекту импозантного инженера Гюстава Эйфеля (Gustave Eiffel, 1832–1923) в 1910 году. А вот на проспекте Саморы Машела (Авенида Самора Машел, Avenida Samora Machel) Железный дом — Каза-ди-Ферру (Casa de Ferro), построенный тем же самым именитым французом в Бельгии и перевезённый в Мапуту в качестве подарка губернатору города. Сразу становится понятно, что господин Эйфель никогда не бывал в Африке. Можете себе представить, как при температуре плюс сорок человек сможет находиться в железном доме? Сейчас в нем страдают работники Национального управления культуры. Жаль только, что он неумолимо пожирает самого себя ржавчиной.

В хорошую погоду можно побродить и по саду Влюблённых — Жардин-ду-Намораду (Jardim do Namorado), разбитому рядом с проспектом Фридриха Энгельса (Авенида Фридрих Энгельс, Avenida Friederich Engels) Здесь все скамейки усыпаны парочками, которые нежно целуются, едят мороженое или наблюдают за своими детьми, которые мило резвятся на каруселях. В выходные дни здесь полно празднично одетых людей. Женщины тянут песни из репертуара Сезарии Эворы (Cesária Évora), а мужчины изображают роботов. Это свадьба поёт и пляшет. Здесь так танцевать модно: женщины совершают круговые движения бёдрами в сторонке, а мужчины вот так руками делают резкие взмахи и ходят, изображая трансформеров. Молодожёны обожают заезжать после бракосочетания в сад Влюблённых, чтобы наделать кучу романтических фотографий и поглазеть на замысловатые скульптуры и фонтаны.

Чтобы увидеть панораму города, можете переплыть одноименный залив на лодочке за пять метикалов (метикал почти равен рублю). Ночью плавать на таком судне намного интересней, оно такое хлюпкое, что на протяжении всего пути тебя не покидает ощущение, что «барко» вот-вот пойдёт ко дну. На другом берегу находится городок Катембе (Catembе), там мало людей и много огородов. Оттуда можно по очень плохой дороге за несколько часов добраться до Золотой Точки (Понту-ди-Ору, Ponto de Оuro), где есть дайвинг-центр и несколько приличных шале, которые держат мастера гостиничного бизнеса — буры.

Мякоть Мозамбика

Индийские магазинчики, китайские дороги, бурские гостиницы… Вы, возможно, хотите знать, что же есть в этом квадратном городе чисто африканского, а лучше мозамбикского, кроме людей, представителей своей национальности? Ну, например, сувениры — более гротескные, чем где-либо, язык — смесь португальского с местными наречиями, и сумасшедшая каша матапа, которую можно обнаружить в небольших ресторанчиках. Это каша из листьев маниока, по-другому кассавы, — одного из самых важных пищевых растений в Африке, составляющего по калорийности треть местного пищевого рациона. Но перед употреблением маниок нужно обязательно обрабатывать, а если кто-то, не дай бог, съест полкилограмма необработанного маниока, то спасти его уже не получится, потому что в этом коварном растении полно ядовитой для человека синильной кислоты. Так что пробовать или нет — решать вам. Мне это блюдо по вкусу кажется вполне приятным.

Ещё одна чисто африканская штука, которую можно неожиданно найти на овощном рынке — это кекана (Момордика бальзамическая). Растение от всех болезней. Представители традиционной медицины, они же знахари, утверждают, что эта «чудо-трава» помогает в лечении заболеваний, связанных с желудком и печенью, укрепляет кости и хороша против всевозможных инфекций. Кекану, смешанную с толчёным арахисом и мёдом, подают в виде соуса к курице или креветкам. Тут любят рассказывать историю о том, как один местный знахарь в конце XIX века вылечил кеканой от малярии всё португальское войско. Потом он стал очень богатым, открыв ресторан с блюдами из этой волшебного растения.

Рынок в Мапуту. На племенных языках в Мозамбике говорят, в основном, в деревнях и на севере страны, а в столице используется португальский язык, но тем не менее многие горожане знают шангаан (тсонга) или ронга, которому их научили представители старших поколений. Мигранты — арабы, китайцы и индийцы — говорят в основном на своих родных языках, хотя те же индийцы очень быстро осваивают португальский и стараются в магазинах и ресторанах общаться на нём или на английском. Фото автора

Пока мы гуляли, уже несколько часов прошло, и сейчас полдень. К середине дня город как будто залипает в солнечном желе. Жизнь уличная послеобеденная становится спокойной и расслабленной. Спят таксисты в своих автомобилях, заклееных фольгой от солнца, спят официанты, окутанные роем бессовестных мух, спят продавцы кукурузы на своих тележках, сверкают розовыми пятками. Когда жара спадает, люди возвращаются к своим делам. Жизнь урчит в желудке у города, и на улицах опять образуется много звуков. Вот проехал шумный грузовичок, наполненный коробками, скрежетом и людьми с громкоговорителями. Из кузова торчит парень в рекламной рубашке и что есть мочи кричит: «Промосуан!» (promoção, так по-португальски называется халява). Сначала грузовичок поездит по городу пару часов, а потом где-нибудь остановится, из кузова выпрыгнет девушка с пластмассовыми волосами и под музыку задорно разыграет среди прохожих парочку блокнотов или телефонных карт.

Вечер с маракуйей

В пять–шесть вечера все магазины уже закрыты. Сумерек тут нет. Хоп и темно. Самое время сменить шинелаш (chinelas, шлёпанцы) на туфли, переодеться в красивое платье и посетить ресторан или бар. К слову сказать, самый модный бар в городе — «Mundos» («Мундуш»), который все называют на испанский манер «Мундос». Тут вечером собираются любители крикета и шума, чтобы обсуждать спортивные новости, потягивать Джек Дэниел’с (Jack Daniel's) и болеть в голос за любимую команду. Это типичное бурское заведение с бильярдным столом, барной стойкой и сломанным музыкальным аппаратом. Тут в нерабочее время так много людей, что не протолкнуться, заняты все залы и веранды, народ гудит и чавкает лучшей в городе пиццей.

Но я уже надела каблуки и бусики, а потому сегодня мы с намораду (namorado, возлюбленным) отправимся в роскошно-уютное заведение с лёгким джазом и свечами. Это «Замби» («Zambi»), что значит «Бог богов». Старейший ресторан в Мапуту, который с 1958 года работал как зал для приёма гостей губернатора, после гражданской войны был стриптиз-клубом, а с 2003 года успешно прогнивал и разбирался по кирпичикам местными любителями кирпичиков, пока в 2006 году некий предприимчивый португалец по имени Жоржи Жордан (Jorge Jordão) не взялся за его восстановление. Теперь тут даже в будний день столик свободный раздобыть непросто, лучше звонить и записываться. Здесь можно посидеть под большими лампами в окружении интеллигентных шептаний, выпить бокальчик сангрии, съесть большого варёного краба, порцию креветок с мёдом, карпаччо из осьминога или незабываемую утку с кускусом. Всё приготовлено на славу, к тому же подобные ужины можно устраивать хоть каждый день. Цены на еду довольно низкие. За пятнадцать долларов можно откушать салат, горячее и пудинг из этой… как её?

— Маракуйи, — подсказывает мне намораду.

Мы сидим на веранде ресторана и смотрим, как ползут по линии горизонта огни какого-то одинокого корабля. Вечером Мапуту — город цвета виски. Мигают блестящими телами бегущие на свидания женщины, бродят по улицам отрешённые продавцы картин и деревянных жирафов. Воздух спокойный и сырой. Вечером Африка в городах совсем расслабленная, изнеженная, в шляпке.

Сегодня не пятница, а в пятницу мы непременно пойдём на дискотеку, которую местные называют «Sasas-bar» («Сазаш-бар»). Она находится прямо над казино и при желании можно убить сразу всех зайцев, ну или потратить сразу все деньги, тут уж кто как любит. В урочный час в этом месте стоит тугой полумрак, танцуют аппетитные женщины и вальяжно курят у барной стойки всевозможного возраста мужчины, среди которых полно европейцев, южноафриканцев, иногда попадаются американцы. Представители отважной и ленивой половины человечества здесь просто купаются во внимании местных дам. Если вы мужчина — здесь вы богач, диктатор, мессия и мечта трёх четвертей местных женщин. Остальные, возможно, уже являются вашими подругами.

Вечеринка в мозамбикской столице. Конечно, нельзя сравнивать уровень жизни в городе и в деревне, где люди живут в плетёных коробках, едят в основном маниок и не носят одежду. Так, в столичной провинции средняя продолжительность жизни мужчин — 52,2 года, женщин — 59,3 года. 22% населения неграмотны. По статистике, в 2007 году причиной смерти 39,8% умерших был СПИД и 11,4% — малярия. Фото (Creative Commons license): Eric Wahlforss 

Шабаш на бомбе

Но «Сазаш-бар» — это всё же развлечение для высшего общества. Если же вам в томную африканскую ночь хочется слиться в танце с простыми мозамбикскими девушками и парнями, пройдите сотню метров направо по улице и попадёте в гигантский ночной клуб «Коконатс» («Coconuts», «Кокосы»). «Кокосы» — это два этажа сплошного танца с всевозможными прибамбасами вроде бассейна с баром, в котором можно плавать, потягивая коктейль.

Если же вы после всего этого будете всё ещё требовать аутентичности, то просто купите номер с видом на бомбу (bomba, бензоколонка). Часа в три утра на некоторых заправках начинаются бесподобные вечеринки. Как на шабаш сюда съезжаются шумные автомобили, двери открываются, и в тишину вонзается сочный латиноафриканский звук. За пару минут пустынный пятачок превращается в дископол, на котором бесплотные тени извиваются, как флаги на параде. В такой обстановке уснуть просто невозможно, да и зачем: вы же именно это и хотели увидеть! Поэтому возьмите бутылочку сидра Саванна Драй (Sananna Dry) из холодильника, сядьте на балконе, укутайтесь в плед и смотрите, как там, в ночи, костистые тела с круглыми ртами двигаются. Транс. Свобода. Исповедь. У них язык такой. Они с собой разговаривают и с кем-то. У них это вроде молитвы. Крутятся пятками на асфальте до рассвета. А как только первое пятно розовое на горизонте появилось, они садятся в свои старенькие пикапы и едут на фабрики, где снова час за часом вытаскивают кишки у рыб или заталкивают ананасы в землю.

Вот и прошёл ещё один день в Африке. Каждый день как драгоценность, личная валюта. Хотя так не всегда было. В первые месяцы пребывания тут у меня складывалось ощущение, что какой-то катаклизм внутри, и совершенно он не собирался заканчиваться. Акклиматизация здесь суровая. Человек сначала болеет, проверку некую проходит. А потом уже награждается этим состоянием особым — Африкой. Просто гуляет по берегу вечерами и смотрит как океан, гигантская туша, истыканная звёздами, болтает по себе корабли. И ничего ему больше не надо: есть воздух вкусный, тропический, есть сила в земле этой, есть люди удивительные, наивные, как малыши, есть хороший обмен веществ и ежесекундный азарт, трепет от ощущения себя в точке «здесь и сейчас».

Я приехала в Африку пару лет назад и всё никак не могу закрыть рот. Так и хожу с открытым, чтобы удобней было удивляться. Если вы давно не открывали рта, если вам не хватает волшебства, просто сожмите руки в кулачок и скажите шёпотом «Ма-пу-ту», а лучше приезжайте сюда и сами откройте эту коробочку с чудесами.

В анонсе статьи использовано фото автора

Юна Летц, 18.06.2009

 

Новости партнёров