Хронограф
18152229
29162330
310172431
4111825
5121926
6132027
7142128

<декабрь>

Путеводители

Одно сердце на троих

Этническая граница в Боснии и Герцеговине проходит по четырем точкам: церковь, школа, пиво и футбол

Сараево. На центральной площади Башчаршии (ее иногда называют Голубиной) стоит деревянный фонтан в псевдомавританском стиле. Он называется «Себиж» (от арабского sebil — «дорога») и является одним из самых узнаваемых символов города. Фонтан был построен в 1891 году по проекту чешского архитектора Александра Виттека. По легенде, тот, кто попьет воды из этого фонтана, обязательно вернется в Сараево. Сам город был основан в 1263 году под названием Врхбосна. После вхождения в состав Османской империи его переименовали в  Босна-Сарай («сарай» по-турецки значит «дворец»). Турки сделали довольно много для развития города, особенно после 1850 года, когда сюда была перенесена резиденция наместника султана. Боснийская столица получила современное название после вхождения в состав Австро-Венгрии. Фото автора

Долгий путь к свободе

На этой земле, заселенной в VI–VII веках славянами, в X веке появилось самостоятельное государство Босния, которое, однако, не смогло долго сохранить свою независимость и становилось то вассалом Византии, то вассалом Венгрии. В XIII веке, во время венгерского господства, часть боснийцев перешла из православия в католичество. И только в 1377 году венгерский наместник Боснии Твртко Котроманич (Tvrtko I Kotromanić, 1338–1391) объявил о независимости подчиненной ему территории и провозгласил себя королем. В годы его правления Босния стала сильным государством, получив выход к Адриатическому морю.

Однако наследники Твртко не смогли достойно продолжить начатое им дело. В первой половине XV века часть северо-боснийских земель снова отошла к Венгрии. Ситуация усугублялась междоусобными распрями. В 1449 году Степан Вукчич (Stefan Vukčić, 1404–1466), наместник Хума (южной области Боснийского королевства), провозгласил себя герцогом и объявил о независимости. С тех пор Хум стали называть Герцеговиной. Однако её свобода длилась недолго, в 1482 году Герцеговину завоевали турки. Боснию это несчастье постигло на девятнадцать лет раньше.

В Османской империи их территории вновь были объединены под названием Боснийского вилайета, принадлежавшего туркам вплоть до 1878 года. Османы оставили о себе воспоминания не только восточной архитектурой и традициями, но и босняками-мусульманами (славянами, принявшими ислам и со временем выделившимися в особую этническую группу).

С 1878 и до 1918 года область находилась в составе Австро-Венгрии, а после Первой мировой войны была частью Югославии. Наконец, в 1992 году эти земли обрели независимость в качестве единого государства, но в этот же год здесь развернулась ужасная гражданская война, длившая более трех лет. Были убиты тысячи людей, разрушены города и села, но главное, война привела к жесткому разделению боснийцев по этно-религиозному признаку. Это те «шрамы на сердце», с которыми приходится жить современной Боснии и Герцеговине.

Дом в Мостаре со следами пулевых попаданий. В годы гражданской войны город был почти полностью разрушен. Недавно общественная организация «Городское движение Мостар» выступила с предложением поставить на одной из центральных площадей бронзовый памятник Брюсу Ли как символу  борьбы во имя справедливости и против межэтнической розни. Статуя «будет символом наших детских мечтаний о мире, где грубая сила не может завоевать тех, кто борется за справедливость», — говорилось в обращении организации к властям города. Фото автора

Мост как символ

С одной стороны бульвара стояла группа полицейских в темной форме, а с другой стороны — в светлой. Из открытого окна полицейской машины доносились возбужденные слова футбольного комментатора. Полицейские города Мостара с обеих сторон напряженно следили за исходом матча между командами Турции и Хорватии. Дело в том, что в этом городе, буквально разделенном на боснийскую (мусульманскую) и хорватскую (католическую) стороны, подобные соревнования имеют значение гораздо большее, чем простая игра в мяч, а азарт болельщиков представляет прямую опасность. Здесь ещё свежи в памяти события войны. Да что там память! Следы жуткой бойни видны в городе на каждом шагу: разрушенные артиллерийским огнем здания, воронки от снарядов на тротуарах, изрешеченные пулями фасады домов.

Мостар — самый посещаемый туристами город Боснии и Герцеговины, даже несмотря на то, что во время войны он был почти полностью разрушен. В 2004 году из руин был воссоздан Старый Мост — главная архитектурная достопримечательность города и, возможно, всей страны. Сейчас он изящно выгибает свою крутую спину на двадцатиметровой высоте над изумительно зелеными водами реки Неретвы. По обе стороны высоких скалистых берегов — башни и нагромождения «полускальных» средневековых домиков. Особенно симпатично все это смотрится вечером, когда включают подсветку.

Мост, построенный в 1557–1566 годах оттоманским архитектором Мимаром Хейреддином (Mimar Heyruddin), не только подарил городу название («Мостар» можно перевести как «страж моста»), но был, по сути, его сердцем. Хорватская артиллерия выпустила по нему порядка ста снарядов. И когда древний мост, переживший, между прочим, две мировые войны, наконец рухнул в Неретву, для многих мостарцев это значило гораздо больше, чем просто уничтожение архитектурного памятника. «Обычно, когда мост рушится, — вспоминает писатель Предраг Матвеевич (Predrag Matvejević), уроженец Мостара, — по берегам чаще всего остаются своего рода обрубки. Когда же рухнул наш моcт, не осталось ничего. Он унес с собой в воду часть скалы и возвышавшиеся на нем каменные башни и куски герцеговинской земли. Позднее мы увидели по обоим берегам настоящие шрамы, живые и кровоточащие».

Мостар когда-то был лидером по числу смешанных браков, а теперь разделен на две части по этническому принципу. Сейчас здесь почти нет даже смешанных рабочих коллективов, не говоря уже о семьях. Жители каждой стороны живут как будто в разных мирах: ходят в разные школы, пьют разное пиво, гуляют только в своей части города, даже полиция с каждой стороны своя. Восстановление Старого Моста в первозданном виде — своеобразный символ возвращения к мирной жизни, символ объединения и примирения. Война прошла, мост отстроен, но напряженность осталась, ведь не зажили ещё самые страшные раны войны — душевные. Здесь по-прежнему можно услышать о другой стороне что-то типа: «Это совсем другие люди!».

Мостар. Рассказывают, что архитектор, строивший Старый Мост в Мостаре, скрылся в неизвестном направлении еще до того, как с его творения сняли строительные опоры — боялся гнева султана, пообещавшего его казнить, если мост не выдержит собственного веса и рухнет. Однако мост получился на удивление прочный и основательный. По нему даже танки переправлялись во время Второй Мировой. А еще здесь регулярно проводятся традиционные соревнования по прыжкам в воду с моста — «Мостарские Икары». Фото автора

Но время все-таки берет свое. Вот группка полицейских пересекла бульвар, по которому когда-то проходила линия фронта, и стала что-то вполне себе мирно обсуждать с полицейскими с другой стороны. Работать все-таки приходится вместе. Скоро команда Турции выиграет футбольный матч, а хорватские болельщики устроят беспорядки на мостарских улицах. В этот раз обойдется без жертв, хотя полицейским и придется не сладко.

Турция в Европе

Сараево. У фонтана, больше похожего на деревянную беседку, площадь буквально покрыта голубями. Почти ручные, они представляют собой отличную «мишень» для фотографов. А вокруг расположился настоящий турецкий рынок с массой лавок и кафешек. Вот улочка чеканщиков, где можно не только купить превосходную турку для кофе, но и посмотреть за работой мастеров. На другой улице продают разноцветные ковры, на третьей — витрины блестят ювелирными украшениями. Вот небольшой ресторанчик, где предлагают отведать чевапов — маленьких мясных котлеток, «упакованных» в половинку лепешки, начиненной мелконарезанным луком. В открытом кафе кто-то за чашечкой ароматного кофе очень аппетитно уплетает свежайшую пахлаву.

Исторический центр Сараево — Башчаршия — несмотря на весь свой турецкий колорит, далеко не типичная «восточная картинка». Слишком тесно все здесь переплелось с европейской культурой, так, что рядышком с восточным рынком вполне органично смотрятся и причудливые особнячки австро-венгерской постройки, и модные бутики. Мечети сменяются католическими соборами, а те, в свою очередь, православными храмами. Впрочем, мечетей все равно значительно больше. Сараево — уникальный культурный феномен — «Турция в Европе», к которой почти вплотную подступают районы советских панельных многоэтажек, кое-где разбавленные современными стеклянно-зеркальными небоскребами.

Одна из достопримечательностей столицы — Латинский мост, перекинутый через реку Мильяцку. Мост попадает под категорию «печально знаменит». Именно здесь в 1914 году член сербской националистической организации «Млада Босна» Гаврилo Принцип (1894–1918) убил эрцгерцога Франца Фердинанда (Franz Ferdinand von Österreich-Este, 1863–1914), австро-венгерского престолонаследника, и его супругу Софию (Sophie Maria Gräfin Chotek von Chotkowa und Wognin, 1868–1914), что послужило поводом для начала Первой мировой войны.

Двадцать метров — это все, что осталось от Добрыньского туннеля, через который во время войны прошли около миллиона человек. Бывшего боснийского президента Изетбеговича перевозили по нему с помощью рельсов и специального кресла. Туннель имеет для  Сараево примерно такое же значение, как дом Анны Франк для Амстердама. Развивая туристический бизнес, который является здесь одной из основных статей дохода (12%), сараевская администрация решила восстановить туннель полностью. Сроки реконструкции еще не утверждены, но аналитики считают, что этот проект обойдется городу в € 2,5–5 млн. Фото автора

С войной в Сараево вообще связано очень много. Нельзя побывать здесь и не заметить последствий событий 1992–1995 годов. Конечно, многое уже восстановлено, отреставрировано и приведено в порядок. Но все равно в глаза бросаются оплавленные огнем спутниковые тарелки на домах, изрешеченные пулями каменные надгробия на еврейском кладбище и красные «розы» на тротуарах, обозначающие места гибели мирных жителей во время бомбардировок.

Это — неотъемлемая часть истории, какой бы ужасной она ни была. А история — помощница турбизнеса. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в Сараево для туристов устраивают специальные поездки по следам войны. Наибольшее впечатления оставляют «Аллея снайперов» (часть главного столичного бульвара, подвергшаяся наиболее интенсивному артобстрелу с сербских позиций на близлежащих холмах) и музей «Туннель».

Осада Сараево длилась три с половиной года и унесла жизни около одиннадцати тысяч человек. В это время 800-метровый туннель, прорытый под аэропортом и ведущий из осажденного города к «свободной зоне», контролируемой войсками ООН, превратился в своеобразную дорогу жизни. По этому подземному пути, вход в который начинался в саду обычного деревенского дома, в Сараево доставлялось продовольствие, гуманитарная помощь и оружие. По этой же дороге вывозили раненых и эвакуировали беженцев.

Сейчас от «пути к свободе» остался лишь 20-метровый отрезок, по которому и предлагают пройти посетителям. Для пущего эффекта перед спуском вниз показывают небольшой документальный фильм о войне и скромную экспозицию. Сам дом в дырках от пуль на фоне отреставрированных или отстроенных заново соседей выглядит частью музейной экспозиции. Впрочем, таких «экспонатов» времен войны в Сараево хоть отбавляй.

Если подняться на одну из гор, окружающих Сараево, туда, где находятся остатки старого форта, можно охватить весь город одним взглядом. С этой высоты будет заметно множество «белых пятен». Это мусульманские кладбища, которых не просто много, а очень много. Каждое из них занимает довольно обширное пространство прямо в черте города, среди жилых домов. Это тоже последствия войны.

С высоты развалин сараевского форта, где, как уверяют авторы туристической брошюры, любил медитировать известный писатель Меша Селимович (Meša Selimović, 1910–1982), можно насладиться и другим уникальным явлением — сараевским эхом. И молитвы муэдзинов, и колокольный звон многократно отражаются от окрестных холмов и разливаются по долине, в которой уже готовится ко сну раненый, сильно измученный, но очень живой и невероятно обаятельный город.

Храм на вершине холма

Владимир указал рукой на панорамный вид, открывающийся с вершины холма Црквина: «Красиво, не правда ли?». Вид был действительно потрясающий: обширная, буквально наполненная пространством долина, величественные, но в то же время какие-то мягкие, плюшевые горы, и весь город как на ладони! Владимир — православный серб из Мостара. Мы познакомились с ним здесь, в Требинье, самом южном городе Республики Сербской.

Требинье. Название города произошло от Травунии (Тервунии или Трибунии). Во времена царства Сербского под такими названиями была известна область, включающая берег Адриатического моря от Котора до Дубровника, район современного города Требинье и соседние горы.  Фото автора

«Обратите внимание, сколько здесь православных храмов! Никаких мечетей или католических церквей!» — восхищенно произнес он. Конечно, по сравнению с Мостаром или Сараево, в Требинье и его окрестностях действительно чувствуется доминанта православия. Мы как раз стояли около одного из известнейших храмов — Герцеговинской Грачаницы. Его построили в 2000 году на высоком, видном из любой точки города холме Црквина, почти точно воспроизведя храм монастыря Грачаница в Косово. В радиусе нескольких километров от Требинье разбросано ещё несколько более древних православных монастырей: Тврдош, Дужи, монастырь святых Петра и Павла. Однако мой собеседник оказался не совсем прав — дань другим этническим группам в городе все же отдана. Здесь можно найти и мечеть Осман-паши, и католический Кафедральный собор.

С высоты Црквины хорошо видны море красных черепичных крыш, изгибающаяся река Требишница, протекающая через весь город, и красивый каменный арочный мост, переброшенный через нее. Сохранившиеся кое-где на Требишнице старинные деревянные водяные мельницы придают городу какое-то сельское очарование. Уютно выглядит и центральная площадь, засаженная платанами, многим из которых больше сотни лет. С учетом того, что Требинье не был сильно поврежден во время гражданской войны, чудесный союз природы и архитектуры здесь не портят никакие военные шрамы, и на ум приходит лишь одно слово — умиротворение. После красивых, но заставляющих невольно содрогаться Сараево и Мостара, здесь наконец можно просто отдохнуть душой.

Татьяна Козаченко, 23.09.2008

 

Новости партнёров