Хронограф
18152229
29162330
310172431
4111825
5121926
6132027
7142128

<декабрь>

Путеводители

Обитель любопытствующих

Буддистских монахов интересуют подробности интимной жизни русских

  
Трехметровая статуя Будды Шакьямуни в Тсуглаг Кханг, главном храме Дарамсалы. Фото: Андрей Силл

Говорят, что понять Индию можно через ее запахи. Возможно, это так и есть: запахи в этой стране преследуют повсюду — пряные, густые, сладкие, приторные, приятные и не очень — иногда даже кажется, что их слишком много и они слишком сильные. Дарамсала — небольшое горное поселение на севере Индии, штат Химачал-Прадеш — не исключение. Чтобы рассказать о нем, прежде всего нужно рассказать о его запахе, который достоин пера Патрика Зюскинда. Основное полотно запаха составляет свежий и чистый горный воздух, в который органичным узором вплетаются ароматы леса и причудливых растений, уличной еды и сладких благовоний из монастырей.

Этот запах пьянящей свежей струей пробрался к нам в автобус примерно в шесть утра, когда мы подъезжали к Мак-Леод Ганжу (верхнему району Дарамсалы). Он настолько отличался от букета запахов той, другой Индии, которая осталась внизу, что мы просто прилипли от изумления к окну и, затаив дыхание, разглядывали окрестности. А они, надо сказать, впечатляли: поселок расположился в предгорьях Гималаев; с одной его стороны возвышаются заснеженные пики Дхолорадской гряды, а с другой открывается вид на долину холмов Кангра, воплощающую собой одновременно умиротворение и величие.

  
Снежные вершины Дхолорадской гряды — первое, что открывается взгляду путешественника, приближающегося к Дарамсалы. Даже изгнанные из родных мест, тибетцы предпочли остаться на Гималаях. Фото: Андрей Силл
Как только первые солнечные лучи начинают золотить белоснежные вершины, все вокруг просыпается: мелодичными трелями заливаются утренние птицы, где-то лает собака, уже слышны голоса людей, а тем временем на фоне лазурного неба появляются горные орлы, совершающие свой ежедневный облет окрестностей в поисках добычи. Поселок начинает жить своей обыденной жизнью. Перемешиваясь с прохожими и туристами, на улицах появляются садху (индуисты-аскеты) в оранжевых одеждах и с трезубцами в руках, а из монастырей после утренних занятий выходят буддистские монахи.

Сегодня Дармасала известна в первую очередь как резиденция Его Святейшества далай-ламы XIV и штаб-квартира правительства Тибета в изгнании. Вынужденные покинуть свою родину, многие тибетцы последовали за своим лидером и обосновались в Мак-Леод Ганже. Здесь тибетские традиции активно поддерживаются и развиваются: основаны Тибетский институт медицины и астрологии, библиотека тибетских рукописей и архивы, а также Тибетский институт исполнительских искусств. Культура и обычаи этого малочисленного народа органично вплелись в жизнь индийского севера, и кажется, что они жили тут всегда. Это обманчивое ощущение, однако, быстро исчезало, когда мы видели в кафе и в магазинах фотографии горы Кайлаш и дворцов Лхасы.

Сердце Дарамсалы — это, несомненно, буддистский храм Тсуглаг Кханг, находящийся прямо перед резиденцией далай-ламы. Местные жители называют его Главным Храмом. Его Святейшество периодически проводит здесь публичные аудиенции, и при удачном стечении обстоятельств можно лично поприветствовать духовного и политического лидера Тибета. К огромному сожалению, мы далай-ламу в Дарамсале не застали — он был в Японии с визитом.

Главное украшение Тсуглаг Кханга — статуи трех воплощений Будды: Будды Шакьямуни, Падмасамбхавы (Драгоценного Учителя) и Авалокитешвары (Будды Сострадания). Сам далай-лама считается реинкарнацией этого третьего божества. История статуи Авалокитшвары довольно любопытна: изваяние было заказано королем Тибета в VII веке и установлено в центральном храме Лхасы. Во время китайского вторжения, когда многие центры буддисткой науки и философии были закрыты, а рукописи, книги и статуи выброшены на улицы и уничтожены, жителям Лхасы удалось отыскать в горах мусора более-менее сохранившиеся куски лика Авалокитшвары и переправить их контрабандой через Непал как раз на север Индии, в Дарамсалу. Обломки первоначального изваяния стали частью современного образа.

  
Садху свою жизнь проводят в чистоте, посвящая ее служению богам и изучению священных книг. Фото: Андрей Силл
С раннего утра и до позднего вечера вокруг Главного Храма проходят все желающие совершить кору (это тибетское слово обозначает совершение паломничества, выражающееся в обходе по часовой стрелке какого-либо святого места, будь то монастырь, ступа, храм или гора). По древней тибетской традиции вся территория вокруг храма увешана разноцветными флажками, оставленными верующими.

Однажды во время коры с нами вдруг заговорил один из тибетских монахов. Он с настойчивым любопытством задавал порой наивные вопросы об укладе европейской семьи и взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Его интересовало всё: и сексуальные отношения, и количество времени, которое должно пройти после знакомства до свадьбы. Несколько раз он спросил — а принес ли брак счастье в наши души? Мы отвечали искренне, насколько это возможно, а монах в свою очередь долго извинялся и объяснил свое любопытство тем, что выбрал для себя аскетический путь и у него никогда не было женщины. Это была странная беседа, монах все время смеялся, но не потешался, а, как-то внутренне раскрываясь, помогал и нам самим найти для себя ответы на такие простые, казалось бы, вопросы. Обойдя храм, мы попрощались: монах обмотал свое бордовое одеяние на себе так, что у него стали смешно торчать уши, а сам он продолжал смеяться — то ли над нами, то ли над собой, а, может быть, и над всем миром, который казался ему таким забавным…

Мы несколько раз поклонились нашему собеседнику и пошли своей дорогой: близился полдень, а это значит, что на открытой площадке перед храмом начинались философские дебаты монахов. Наблюдать за этим действом — неописуемое удовольствие. Дебаты представляют собой, с одной стороны, театральное, с другой — все же значимое для воспитания мероприятие: монахи разделяются на пары и начинают вести полемику. Один монах стоит и высказывает свои тезисы, логически пытаясь их доказать своему оппоненту, в завершение мысли он сильно хлопает в ладоши и топает ногой, добавляя к своим словам энергетический посыл. Другой сидит и с явным сарказмом отвечает ему — «да брось, чудак, ты сам себе противоречишь…» Галдят они очень громко, и слышно их издалека, поэтому вокруг этой открытой площадки в полдень всегда можно найти нескольких благодарных зрителей (в основном путешественников), пришедших понаблюдать за этим поистине захватывающим зрелищем.

  
Монастырская система образования очень проста: монахи, собравшись в группы, заучивают молитвы и священные тексты или ведут дебаты. Фото: Андрей Силл
Во всех людях, находящихся здесь, есть что-то общее, выражающееся в отношении к этому месту. Побывав в Мак-Леод Ганже однажды, многие влюбляются в него всем сердцем и остаются навсегда. Поэтому этот район представляет собой пеструю мозаику обычаев и традиций различных народностей — к основному населению (собственно, местным индусам и осевшим здесь тибетцам) приплетаются кашмирцы, панджабцы, непальцы и европейцы.

При всем этом Мак-Леод Ганж приникнут удивительным спокойствием. Прогулка по улице с магазинами одежды и сувениров — всегда удовольствие. Продавцы ненавязчиво и порой даже лениво интересуются у прохожих: как дела, как проходит день, что вы думаете о том, чтобы как-нибудь зайти на чашечку кофе в его магазин? Здесь подобные разговоры кажутся милыми и ненавязчивыми, в отличие от других городов Индии.

Кафе и ресторанчики в Мак-Леод Ганже — это отдельная история. Маленькие индийские сколоченные из фанерных листов забегаловки, где готовится чай-масала и рис, чередуются с уличными торговцами пельменями момо (с картофелем или овощами) и с совершенно особыми по атмосфере тибетскими кафе. В этих кафе все напоминает о Тибете — фотографии, пришпиленные на стены, музыка, блюда в меню... Сделано это все не для удовлетворения туристического интереса, а для того, чтобы как можно точнее воссоздать ощущение родного дома.

Здесь за чашечкой чая вам может предложить сыграть партию в шахматы буддийский монах, а пока вы будете размышлять над своим ходом, он неторопливо расскажет вам историю своей жизни… В другой раз с вами разговорится владелец кафе или официант — и у каждого будет своя история, не всегда веселая и легкая, но в их словах не услышишь обиды или злобы. Эти исполненные достоинства и доброжелательности люди, сохраняющие даже в самых непростых ситуациях теплоту в сердце, произвели на нас самое благоприятное впечатление и заставили о многом задуматься.

  
Буддистские молитвенные барабаны. Фото: Андрей Силл
Стоит заметить, что алкоголь здесь не продается практически нигде. Также в меню вы не найдете и блюда из мяса: «Animals are not a food» — эта фраза встречается здесь практически также часто, как и лозунг «Free Tibet». Зато многообразие вегетарианских блюд восхищает и вызывает острое желание познать секреты простой и здоровой пищи. Благо многочисленные курсы и классы кулинарного искусства, открытые в городке, позволяют это сделать.

В Дарамсале также можно познать тайны восточного массажа, освоить игру на национальных инструментах, выучить хинди или тибетский язык, не говоря уж о многочисленных школах йоги и медитативной практики. Кстати, именно здесь, на склонах холмов, покрытых гималайским дубами и кедрами, среди рододендронов и вечнозеленых сосен, стажируются и учителя различных направлений йоги и философских школ, которые впоследствии преподают в самых разных уголках планеты.

Про Дарамсалу говорят, что «здесь бьется сердце эволюции человеческого сознания». Кто знает — быть может, это так и есть. По крайней мере, возможность оказаться в таком месте, где соединяются природная красота с древней мудростью и знаниями, оценит каждый, кто мечтает отстраниться от суеты современного мира и заглянуть внутрь себя.

 

Ольга Штепина, 08.12.2006

 

Новости партнёров